Дневник

Севастополь был приятен как никогда. Летнее пекло только спало, солнце погрузилось глубоко в Чёрное море, оставляя за собой лишь камни, которые всё ещё отдавали солнечный жар, стоило приложить к ним ладонь. Казалось, вся набережная гудела теплом и пьянящим запахом цветущих кустов сирени. Они уже ушли от того кафе, где сидели до того, слушая музыку и распивая шампанское, а сейчас направлялись обратно в гостиницу, где сняли номера. Александру казалось, что он в своей жизни никогда не был счастливее. Море своим плеском приносило необычайное успокоение, а Даниил шёл рядом, яркий, острый и пышущий жизнью, и вселял трепет. Эта жизнь пронизывала Александра от головы до пят, оставляя за собой лишь мурашки и странное желание совершать дурацкие поступки. Он ещё никогда не встречал людей, настолько увлеченных своим делом, своим уважаемым и правым делом, а Даниил каждую секунду, что говорил, выплёскивал из себя неуёмное желание жить и действовать, и свершать научные подвиги, и преодолевать даже такие препятствия, как сама смерть. Идея при первом их разговоре показалась абсурдной, но силе убеждения Даниила противостоять было сложно. Когда тот в очередной раз размахался руками в пылу монолога, Александр аккуратно опустил его левую руку своей, да так и оставил руки соединёнными. — Давно хотел тебя спросить, — обратился к нему Даниил, когда они решили пару минут отдохнуть на скамейке под низко свесившимися ветвями липы, — из-за чего произошло… это? — и он аккуратно свободной рукой дотронулся до переносицы Александра. Под этим подразумевался явно видимый перелом. Как если бы Господа Бога толкнули под руку, когда он лепил нос Александру, и тот съехал на какие-то миллиметры, а Господь решил так и оставить. Саша неловко улыбнулся, отворачиваясь к тёмному морю, на котором колыхались лодки и шхуны со спущенными парусами. — Напоминание о том, как я получил повышение "за боевые заслуги". Во время войны их раздавали каждому, кто проявлял хоть малейшую инициативу, — он добавил последнюю фразу чуть тише. — Вот как… — хмыкнул Даниил, явно ожидая продолжения. — Взял на себя руководство ротой во время отсутствия назначенного офицера, поскольку тот был ранен. А нос сломали в сутолоке, вот здесь героического нет ничего. Даниил посмеялся, тихо, но довольно. — Тоже мне, "малейшая инициатива". Рад, что хоть это повышение получил действительно достойный офицер, а не те карьеристы без убеждений, покладистые и во всем готовые соглашаться с мнением своих начальников. "Достойный офицер". От этих слов приятно потеплело в груди, учитывая то, что Даниил этих самых офицеров не больно жаловал. Ему хотелось быть ближе, держаться за руки крепче, но возможно, что это было просто шампанское.