Шталаг 311

Наполеону снился круассан с шоколадом. И кофе. Ох, до чего же он скучал по настоящему крепкому кофе! Во сне он чуть слюной не изошел, даже чувствовал божественный запах – ноздри дернулись, и американец медленно потянулся за ароматом, который так и манил его за собой. Не открывая глаз, Наполеон начал подниматься со своего ложа и изо всей силы приложился обо что-то, да так, что в ушах зазвенело. Кто догадался поставить столб на пути к амброзии богов? Соло мгновенно распахнул глаза. Действительность оказалась удручающей: все тот же грязный барак, измученные неизвестностью люди… А хуже всего, что Наполеон врезался в косяк своей же деревянной койки, а кофе ему лишь пригрезился. Он потер лоб, наверняка теперь вскочит огромная шишка, и Виктория будет допытываться, с кем он подрался. Наполеон вздохнул, мотнул головой, стряхивая остатки сна, и спустился вниз. Прислушался к разговорам – вроде бы за ночь ничего не случилось, иначе бы в бараке уже обсуждали это. На улице из-за туч робко проглядывало холодное, но уже обнадеживающее солнце – близилась весна, обещая принести с собой долгожданное тепло. Выйдя во двор, Наполеон подставил лицо лучам, зажмурился, представляя, что он находится на свободе. Ветер шевелил его кудри, которые отрасли настолько, что завивались в хаотичном беспорядке. Наполеон попытался пригладить их рукой, но у него ничего не получилось. Неожиданно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Дернулся и огляделся. По дорожке шли советские пленные, сопровождаемые вооруженным конвоем. Глаза Наполеона сразу же выхватили из серой массы Илью. Тот выделялся ростом, статью, светлыми волосами, выглядывающими из-под грязной тряпки, которой была перебинтована голова, и непримиримой ненавистью к своим тюремщикам на лице. Поняв, что Наполеон его узнал, Илья слегка кивнул, а потом сразу же отвернулся, чтобы не выдать своего нового знакомого. Наполеон проследил за тем, куда повели пленников. Их остановили в поле видимости Наполеона и заставили копать траншеи. То и дело раздавались окрики надсмотрщиков: -Работать! Живо! Изможденные люди еле держали в руках лопаты, тех же, кто не в состоянии был это делать, сначала били, а если человек не поднимался, то его убивали прикладом по голове прямо на месте. Наполеон боялся, что следующей жертвой станет Илья, но Большевик сдаваться не собирался, его губы сжались до узкой полоски, желваки ходили ходуном, но он работал, не поднимая головы. Через час мимо советских военнопленных легкой походкой прошла Виктория и остановилась чуть поодаль, наблюдая, как выполняются работы. Вдруг ей показалось, что кто-то работает недостаточно хорошо, она сняла с пояса свой хлыст из плетеной кожи, усиленный железными вставками и огрела бедолагу по спине. Тот упал навзничь как подкошенный, но тут же попытался встать. -Кто не работает, тот не ест, - наставительно произнесла Виктория. На ее губах блуждала слегка безумная улыбка. Перед уходом Виктория еще раз взмахнула хлыстом, распоровшим и без того изношенную одежду пары узников, так что в прорехи стали видны их грязные тела. Илья не разгибал спины и не смотрел на Викторию - это было правильно. Наполеон был уверен, что, поведи он себя иначе, и без внимания Винчигуэрре точно не останется. Она или запорола бы его до смерти или приказала убить на месте – за упрямый огонь в глазах. Замызганный вид, грязная тряпка на голове, склоненное к земле, но полное презрения к мучителям, лицо, помогали ему избежать еще больших неприятностей, чем те, которые он испытывал сейчас. Виктория направилась дальше по дороге, однако, завидев Наполеона, остановилась и поманила его. Наполеон подошел, отмечая, что Илья украдкой следит за ним. -Ответ по поводу девиц задерживается, поэтому мы до сих пор не знаем кто из них Габи Теллер. Я распорядилась, чтобы ты мог передвигаться по всему лагерю, где держат заключенных. Ступай на женскую половину и узнай новости. Но имей в виду, - Виктория вплотную приблизилась к Наполеону и взялась пальцами за пуговицу на его пиджаке. – Если ты надумаешь бежать, в тебя будут стрелять и не промахнутся. Если повезет, и ты останешься жив, я лично займусь тобой. И разговор наш будет не из приятных, уяснил? -Конечно, - закивал Наполеон. -Если хоть какую-нибудь девицу решишь по-быстрому оприходовать, я оторву тебе член. Наполеон непроизвольно сглотнул. -Я - никогда! - заверил он. Виктория чуть улыбнулась, провела пальцами по лицу Наполеона, оттолкнула его от себя и ушла прочь, прошептав: -До вечера. Наполеон воспользовался ее разрешением свободно ходить везде, где вздумается, кроме служебного блока, чтобы собирать информацию. По дороге в женский лагерь Наполеон отмечал расположение вышек. Пару раз его окликали, но Наполеон совал солдатам под нос свой пропуск и от него отставали, однако продолжали сверлить спину недоверчивыми взглядами. Для вида Наполеон потолкался возле палаток, перешел к баракам. В этой части концлагеря на него смотрели как на пришельца – мужчинам строго-настрого воспрещалось входить на женскую половину. Наполеон же разгуливал прогулочным шагом. Он помогал женщинам носить тяжести, заводил разговоры, очаровывал. Женщины улыбались красавцу-янки в ответ, он ненавязчиво узнавал у них о том, что они видели, когда их везли в лагерь и прочие полезные вещи. Узницы охотно делились сведениями, а Наполеон запоминал и мысленно составлял схему Берген-Бельзена и окрестностей. Когда солнце уже клонилось к закату, он заметил Габи. Девушка стояла, прислонившись спиной к бараку, обхватив себя руками, и слегка раскачивалась из стороны в сторону. Было похоже, что она никого не замечает вокруг, при этом очень напугана и подавлена. Наполеон не собирался подходить к ней. Габи подошда сама. Неожиданно, подкралась, словно мышка, и задала вопрос: -Почему ты до сих пор не выдал меня? Наполеон слегка вздрогнул и уставился на девушку. -С чего ты решила, что я должен это сделать? -Я видела тебя с Викторией Винчигуэррой. Наполеон ответил: -Я такой же пленник, как и ты. -Значит, ты не собираешься сообщать о том, кто я? -Нет, - качнул головой Наполеон. – Ты сама запросто себя выдашь. Габи округлила глаза: -Я не понимаю тебя… Наполеон не дал ей договорить и перебил: -У нас мало времени. Слушай внимательно. Пока никто из надзирателей не знает, как ты выглядишь. Но если ты будешь ходить с таким видом, то они непременно обо всем догадаются. Им нужен твой отец, чтобы заполучить его, они готовы на все, понимаешь меня? На все. Габи прекрасно понимала, поэтому кивнула: -Да. -Меня заставили собирать новости о тебе, поэтому я тут. И я вообще не хотел к тебе приближаться. Нам лучше держаться как можно дальше друг от друга. Так у тебя будет гораздо больше шансов. Надеюсь, в лагере никто не знает, как ты выглядишь? Габи тяжко вздохнула: -Знают. Но пока молчат. -Молись, чтобы они и дальше не раскрывали свои рты, - в этот момент Наполеон заметил выскочившего из барака Отто, тот пересекал женский лагерь, на ходу застегивая мундир и портупею одной рукой, а второй тащил за собой перепуганную девушку. – Мне пора, - засобирался американец. – Лучше спрячься от греха подальше в самый темный угол и не мелькай на улице лишний раз. Наполеон сделал пару шагов, но Габи вцепилась в его локоть. -Ты должен помочь мне! На мгновение Наполеон опешил и затормозил. -Как? – еле выдавил из себя обычно не лезущий за словом в карман Наполеон. -Я слышала о чем ты разговаривал с женщинами, ты узнавал у них план лагеря? Черт, девчонка оказалась умной, даже слишком. Это могло стать проблемой. -И? -Ты ведь думаешь о побеге. -А кто о нем не думает, - осторожно заметил Наполеон. -Я помогу, если ты возьмешь меня с собой! В том, что Габи может помочь, Наполеон сильно сомневался. Если рассуждать чисто логически - Теллер хотела выбраться отсюда живой, время работало не в ее пользу, а потому с нее станется наврать ему, что приведет к их поимке и... Дальше Наполеон предпочитал не думать. К тому же в намерения Наполеона не входило тащить за собой лишний груз, который будет скорее мешаться, нежели помогать – девчонка не выглядела сильной… Проще было запугать Габи, чтобы отстала. Жаловаться надзирателям она не пойдет, иначе выдаст себя с головой, с этой стороны бояться Наполеону было нечего. Наполеон уже собрался стряхнуть с себя руки девушки, но тут он увидел ее затравленно-испуганный взгляд, и ему стало ее жалко. Что с ней тут станет? Участь узников всех без исключения не сахар, но Габи достанется больше остальных. Если ее выдадут Виктории, та не упустит случая поиздеваться над ней вдоволь, когда ее отец передаст все секреты, и смысл держать Габи живой отпадет. Если случится чудо и девчонку никто не выдаст (во что верилось с трудом), то и тут нет никакой гарантии, что ее не тронут – солдаты и офицеры часто наведывались на женскую территорию лагеря. К тому же Виктория ясно выразилась, что всех девиц отправят в публичный дом. Доля Габи была незавидной при любом раскладе. Ее ждала смерть, так же как его самого… Наврав про профессора О́ппенгеймера, он оказался в схожем с Габи положении. -Я очень хорошо знаю эту местность, – произнесла Габи, все еще удерживая Наполеона за локоть. Наполеон прищурился: мало того, что Габи оказалась умной, она к тому же обладала цепкостью весеннего оголодавшего клеща - это вызвало уважение в Наполеоне, он и сам всегда цеплялся за жизнь до последнего, чего бы это ему не стоило. К тому же, если она не врет, то шансы на успех увеличатся многократно, блуждать наобум в лесу, полного фашистов, было в высшей степени небезопасно… -Тогда зачем тебе нужен я? Одной совершить побег гораздо легче. -С тобой у меня больше шансов выбраться с территории лагеря, – передернула тонкими плечиками Габи. – Так мы договорились? -Я подумаю, - ответил Наполеон. Наполеон покинул женский лагерь. Русские еще работали, некоторые из них копали траншеи, другие стаскивали с разных уголков лагеря трупы: привязав веревки и ремни к ногам и рукам тел, они вчетвером, сами с трудом передвигаясь, волокли их к траншеям, некоторые из траншей были уже заполнены сине-черными телам доверху. От гниющей плоти стоял отвратительный запах. -Быстрее заканчивайте с отбросами! – подгоняли русских надсмотрщики. Илья копал, а когда заметил возвращавшегося Наполеона, отвел взгляд и еще ниже склонил голову. Это американцу не понравилось. Вечером Наполеон возвращался от Виктории. Отто, как обычно, поленился довести его до лагеря: -Дорогу знаешь, - сказал он, - доберешься. А сам направился к друзьям-собутыльникам, с которыми напивался каждый вечер. Наполеона такое положение дел устраивало, потому что он, не рискуя быть разоблаченным стукачами из своего барака, мог приносить пищу Илье. Когда его изредка останавливали, он всегда говорил, что возвращается от «фрау Виктории», а то, что его не доконвоировали до места – не его вина. -Большевик, - тихо позвал Наполеон, приблизившись к Восстановительному лагерю. В темноте зло сверкнули глаза Ильи, русский тряхнул головой и демонстративно показал ему свою спину. -Что случилось? – удивился Наполеон. -Уходи, - бросил Илья, все так же не глядя. -Нет, я не уйду, пока ты… - тут Илья резко повернул голову. – Ты смотришь на меня как будто я фашист, - пробормотал задетый за живое Наполеон. -Ты еще хуже, - процедил сквозь зубы Илья. -Что ты несешь?! – возмутился Наполеон. -Не надо делать такое удивленное лицо! Я видел тебя сегодня с этой дрянью Винчигуэрре! -Да? И что же ты такого увидел? -То, как вы с ней переговаривались! Ты доносчик. Уверен, что вы решили, будто я много чего знаю, поэтому и носишь мне еду по ее указке. Уходи отсюда. -Ты видел, как мы с ней разговаривали, и после этого пришел к таким выводам? – выгнул бровь Наполеон. -Разговаривали? Да вы с ней чуть ли не при всех… – скривился Илья и замолчал, вскинув голову и презрительно прищурив глаза. Наполеон вздохнул: «Как же с ним тяжело. Помирать будет, но от врага помощь не примет». Нестерпимо захотелось доказать Илье, что он неправ. -Я обычный военнопленный, - начал объяснять Наполеон. Хотя проще было бы махнуть на Илью рукой и не рисковать собственной шкурой. Ну, хочет Большевик считать его предателем и сдохнуть от голода – его право, Наполеону до этого не должно быть никакого дела. Но дело почему-то было, уж слишком сильно не хотелось американцу выглядеть перед гордым Большевиком конченой мразью. Почему, он и сам не мог бы объяснить. -Я просто хочу выжить, - Наполеон, не мигая, уставился на Илью. – И мне от тебя ничего не нужно. Можешь вообще ничего не говорить, просто возьми еду. Если сам не съешь, то отдай кому-нибудь еще. Я между прочим, жизнью из-за нее рисковал, не относить же обратно. Наполеон просунул руку через проволоку и бросил еду на землю. Илья даже не взглянул на нее. -Я завтра снова приду, - пообещал Наполеон, отползая. На следующий день Наполеон Илью на «своем» месте не обнаружил. Вместо него там сидел какой-то мужчина, который очень удивился, увидев за проволокой американца. Наполеон негромко позвал, надеясь, что Илья все же где-то поблизости. На его вскрик никто не отреагировал. Соло занервничал. Что случилось с Ильей? -Нет здесь твоего Ильи, - наконец ответил ему мужчина. -А где Илья? – с трудом подбирая слова на русском, спросил Наполеон. -Не знаю такого. Просто так сдаваться Наполеон не собирался. -Высокий… светлый… повязка… голова… -А, этот… Он вон там, - мужчина махнул в противоположную сторону. Искать кого бы то ни было в темноте, когда каждую минуту можно было нарваться на охрану, Наполеон не стал. Он побрел к своему бараку, там рухнул на нары и мгновенно провалился в сон, ругнувшись напоследок в сердцах: «Чертов Большевик». Утром за Наполеоном явился Отто. Вчера перед Викторией отсчитаться о поисках Габи не удалось, итальянка куда-то уехала по делам, поэтому сегодня приказала привести к ней Наполеона пораньше. -Госпожа Винчигуэрре желает тебя видеть! – раздался над ухом спящего Наполеона лающий голос Отто. Широко зевая, Наполеон нехотя открыл глаза, спрыгнул на пол и поплелся за ним. Стоило Наполеону выйти из барака, как яркое солнце ударило прямо в глаза, и Наполеон сощурился, ругая мысленно Викторию на чем свет стоит: из-за нее пришлось вставать на два часа раньше положенного. По пути им попалась бригада по уборке трупов, в которую входил Илья. Заметив его, Наполеон слегка приотстал от Отто, сделав вид, что завязывает развязавшийся шнурок, и, когда Большевик поравнялся с ним, ловко впихнул ему кусок хлеба в ладонь. От неожиданности Илья сомкнул пальцы в кулак и хлеб не упал на землю, затем русский резко обернулся. Наполеон подмигнул ему: мол, я же говорил, что не забуду о тебе! Раздался яростный ор надсмотрщика: -Куда пялишься? – свист кнута разорвал тишину – удар пришелся по плечу Ильи. – Встать в строй! Дальше Наполеон не смотрел: Отто ускорил шаг, и пришлось припустить бегом, чтобы догнать его. Виктория сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и курила. -Что скажешь? – спросила она, стоило Наполеону зайти в ее комнату. -Вчера Габи Теллер мне найти не удалось, но сегодня я могу продолжить поиски. Виктория подозрительно прищурилась. -Если ты не против, конечно, - добавил Наполеон, принимая подобострастный вид. -Такое чувство, что ты туда на девиц пялиться ходишь, а не делом заниматься. -Да я… Виктория подняла руку, призывая к молчанию. -Я не против, можешь поискать Теллер сегодня. А сейчас иди ко мне, я соскучилась… Наполеон вышел от Виктории с пропуском и, минуя штабеля трупов между бараками, холмы поспешных захоронений вблизи крематория, кучу умерших в том месте, где обычно узники получали пищу, направился к Габи. Он долго думал и решил, что Теллер все же ему в побеге пригодится. Возможно, им удастся выбраться из лагеря и благодаря знаниям девчонки не угодить в руки фашистов за его пределами. Габи возле того дома, где они встретились вчера, не оказалось, но Наполеон не стал расспрашивать о ней, чтобы не навлечь на голову девушки подозрений. Он просто стал ходить по лагерю и выискивать Габи взглядом. Девчонка обнаружилась возле свалки. Она вместе с какой-то женщиной варила что-то на огне в котелке, используя обрывки одежды с трупов в качестве топлива. Завидев Наполеона, Габи вопросительно вскинула голову. Наполеон слегка заметно кивнул и увидел, как напряжение с Габи спало, она заметно оживилась. Вскоре женщина куда-то отлучилась, и Наполеон подошел к Габи. -Когда мы сбежим? У тебя есть план? – завалила его вопросами Габи, в ее глазах горела такая радость, что Наполеон начал беспокоиться, что их сейчас разоблачат. -Над планом я пока работаю, - ответил он. -Я могу чем-нибудь помочь? -Нет, понапрасну не рискуй, ни эсэсовцы, ни Винчигуэрре не должны о тебе узнать, иначе я ничего не смогу сделать. -Конечно, конечно… - согласно закивала Габи и снова принялась помешивать варево в котелке. -Что это? – втянул носом приятный запах Наполеон. -Хвоя и корни. Из них получается сытный суп. Ой… - Габи заметно побледнела. -Что такое? - Наполеон резко обернулся - к ним быстрым шагом приближался офицер. У Наполеона сердце забилось в нехорошем предчувствии. Поравнявшись с ними, офицер остановился, едва глянул на протянутый Наполеоном пропуск и приказал Габи: -За мной. -Что случилось? – пискнула насмерть перепуганная Габи. -Не задавай вопросов! -Фрау Винчигуэрре будет недовольна, если эту девушку заберут без ее ведома, - выступил вперед Наполеон, надеясь, что у офицера не возникнет мысли проверять его слова, иначе ему не поздоровится. Офицер смерил Наполеона презрительным взглядом, а потом, словно нехотя пояснил: -Передайте фрау Винчигуэрре, что заместитель коменданта лагеря приказал найти ему служанку, поэтому я забираю эту девицу. Она из новеньких и выглядит здоровой. Офицер схватил Габи за руку и потащил за собой. Габи беспомощно оглянулась на Наполеона, и тот, чтобы подбодрить ее, одними губами прошептал: -Скоро я вытащу тебя отсюда. Как позднее удалось выяснить Наполеону, помощник коменданта ее даже пальцем не тронул, поскольку Габи была немкой и совершенно не в его вкусе – слишком смуглая, слишком темноволосая. Прислуживая помощнику коменданта, Габи получила доступ в такие места, в которые не мог пробраться Наполеон, несмотря на свою ловкость и талант заговаривать зубы. Поэтому он обратился к ней за помощью. Когда Габи бежала по какому-то поручению, Наполеон специально налетел на нее, выбивая из рук коробку, потом они оба наклонились и начали собирать рассыпавшиеся овощи, еле слышно переговариваясь. -Ты сможешь раздобыть план минного поля? Без него у нас ни единого шанса остаться в живых. -Попробую. Габи подобрала последнюю морковь и бегом бросилась к дому помощника коменданта, а Наполеон, спрятав в карман одну из картофелин, которую незаметно стащил для Ильи, направился в сторону своего барака. По пути он стал свидетелем скандала. Перебежчик из бывших солдат Красной Армии, который добровольно сдался на милость немцев, предварительно запасшись агитационной фашистской листовкой – своеобразным пропуском в плен, ради забавы облил одного из пленных, копавших траншеи, холодной водой. На морозе лохмотья одежды покрылись ледяной коркой – до конца работ оставалось еще несколько часов, и несчастного ждала неминуемая смерть. Эсэсовцы и перебежчик громко заржали. Илья откинул свою лопату в сторону, снял с себя шинель и отдал пострадавшему, а потом быстро приблизился к перебежчику и, вложив всю свою злость, ударил его кулаком в челюсть. Тот, схватившись за лицо, упал на землю. -Сволочь! – презрительно выплюнул Илья. Эсэсовцы перестали ржать и кинулись к Илье. За нападение на охрану его ждал расстрел. -Я разберусь с ним, не вмешивайтесь! – крикнул один из эсэсовцев и вскинул винтовку. Еще не осознав, что делает, Наполеон рванул к Илье и постарался закрыть его своим телом. Кто-то схватил Наполеона за плечи и попытался оторвать от Ильи, но он вцепился в него изо всех сил, и повалил на землю за секунду до выпущенной из винтовки пули, которая со свистом пролетела над их головами. Наполеон не особо верил, что сумеет защитить и себя, и Илью от второй пули, но по-прежнему продолжал накрывать собою русского, не давая тому даже пошевелиться. Тут послышался женский голос: -Что здесь происходит? Наполеон оглянулся. Он увидел Викторию, которая стояла неподалеку с невысоким мужчиной неприятной наружности. К ним подбежал один из охранников, отдал честь и быстро заговорил, объясняя, что случилось. -Встать! – приказала Виктория, когда охранник закончил. Илья с Наполеоном, подгоняемые прикладами, поднялись. -За бунт полагается смерть, - произнесла Виктория, заложив руки за спину и глядя на Илью. Тот смотрел на нее без страха, высоко вздернув подбородок, он словно бросал вызов своим мучителям. Илья был готов умереть, Наполеон мог поклясться в этом. Виктория растянула губы в ухмылке и произнесла: -Расстрелять. Наполеона тотчас же оттащили от Ильи. Его мысли лихорадочно закружились в голове, выискивая пути спасения для русского. Помощь пришла оттуда, откуда ее никто не ждал. Вперед выступил невысокий спутник Виктории, он, склонив голову набок, прищурился и оглядел Илью с ног до головы. -Фрау Винчигуэрре, вы должны отдать его мне. Виктория покосилась на мужчину: -Вы уверены, Рудольф? -О, да. -Что ж, пусть будет по-вашему. Но, тем не менее, он должен получить свое наказание. -Естественно, дисциплину необходимо поддерживать, - согласился спутник Виктории. Спустя несколько минут приволокли лавку, Илью раздели по пояс и привязали к ней. Толстомордая сволочь из перебежчиков, которой врезал Илья, утирая кровавые сопли, засучил рукава, обнажив огромные ручищи, покрытые рыжей шерстью, и со свистом разрезал воздух, проверяя хлыст. А затем опустил его на спину Ильи. Тот закусил губы, сдерживая стон. Десять раз проходился хлыст по спине русского, но ни разу Илья не вскрикнул. -Какое крепкое животное! – в восторге прошептал спутник Виктории, и Наполеону захотелось придушить его собственными руками. Когда экзекуция была окончена, Илья с трудом поднялся с лавки и подобрал свои вещи. Рудольф приблизился к нему и сорвал с головы кровавую повязку - Илья не успел отдернуть голову – глаза немца загорелись ярким пламенем.