Шталаг 311

Дуло было направлено ему прямо в грудь. Наполеон быстро огляделся вокруг - кровать стояла далеко – не спрятаться, а больше в палате ничего не было. Виктория недобро усмехнулась. -Тебе некуда деваться. -Вы уже проиграли, опусти пистолет, - попытался вразумить ее Наполеон. -Я специально осталась в лагере, чтобы прикончить тебя самолично! Если бы у меня было время, я непременно бы сделала так, чтобы ты помучился, но, к сожалению, спешу… - и Виктория нажала на спусковой крючок. Наполеон успел упасть на пол, понимая, что это лишь отсрочит смерть. Выстрел получился оглушительным, на мгновение у Соло заложило уши, сверху на него посыпались осколки разбитого окна, в которое попала пуля. Он ожидал второго выстрела, но его все не было. Вместо выстрела над головой раздался мужской голос: -Вставайте. Наполеон открыл веки и встретился с застывшим серыми глазами Виктории, уставившимися прямо на него – ее лицо покоилось всего в нескольких сантиметрах, светлые пряди, выбившие из прически, мгновенно окрасились кровью из отверстия в виске. Наполеон поднял свою голову, над ним возвышался эсэсовец с автоматом в руках. Он даже протянул ему руку и заискивающе заглянул в глаза. -Ужасная женщина, - произнес эсэсовец и попытался растянуть губы в улыбке. Наполеон подумал, что тут кроется какой-то подвох, но услышал английскую речь в коридорах госпиталя и понял, почему эсэсовец стал таким обходительным – жить хотелось всем садистам без исключения. Наполеон встал на ноги, игнорируя руку эсэсовца, и не удостаивая его даже взглядом, буркнул что-то вроде: -Спб… И поспешил выйти из палаты. Он подумал, что Илью, скорее всего, закрыли там же, где держали до побега. Коридоры были заполнены британскими военными, они, видя Наполеона в пижаме, останавливали его, и интересовалась, как он себя чувствует, нужна ли ему помощь. Наполеон благодарил и спешил дальше. Дверь в палату Ильи, если он действительно находился там, все еще была заперта, возле нее топталась парочка солдат. -Пустите, - протиснулся между ними Наполеон. -Э, приятель, ты куда это? Наполеон не ответил, он вскрыл дверь и влетел в палату, чуть не спотыкаясь о разбитый вдребезги табурет, валяющийся прямо на пороге. -Большевик, мы спасены! – слова застыли у него на устах после увиденной картины. За ним ввалились британцы и тоже резко остановились, чтобы не наступить на лежащего навзничь Илью. Он не шевелился. Наполеон упал перед ним на колени. -Илья, что с тобой? – американец осторожно перевернул его на спину и увидел на груди расплывшееся кровавое пятно – в него стреляли. Наполеон похлопал Илью по щекам. Тот не реагировал. -Нужен врач, - обратился он к британцам. – Срочно! Солдат умчался за помощью. Вместе со вторым солдатом Наполеон уложили Илью на кровать. Наполеон расстегнул на нем пижаму и приложил к ране простынь, пытаясь остановить кровотечение. …После осмотра доктор сказал, что пуля прошла по касательной и не причинила вреда, всего лишь оцарапав кожу и не задев жизненно важных органов. -Даже шрама не останется, - заверил доктор, перевязывая Илью. – Видимо тот, кто стрелял, очень спешил… «Или его как следует огрели табуретом», - хмыкнул Наполеон, вспомнив обломки на пороге. Когда кто-то, скорее всего, Руди фон Трулш, пришел по душу русского, тот швырнул в него первый попавшийся предмет, потому стрелявший промахнулся, а из-за того, что британские войска уже подходили к госпиталю, он не проверил добил ли свою жертву и вынужден был бежать, оставив все как есть. Руди фон Трулш не желал сдаваться на милость победителей, зная, что ему нет прощения. Оставив Илью одного с хлопотавшей над ним медсестрой, Наполеон направился на поиски Габи, возможно, ее тоже надо было спасать от свихнувшегося дядюшки. Габи нашлась спустя полчаса – лежала в одной из палат в горячке. Как объяснила до смерти перепуганная немецкая медсестра – фроляйн Теллер не приходила в себя ни разу после побега. Наполеон выругался на всех языках, которые успел выучить за то время, что находился в Европе. В широко распахнутые лагерные ворота въехали серебристые автомобили с большими красными крестами на боках – Международный Красный Крест спешил оказать помощь всем обитателям лагеря. Из машин начали выгружать ящики с медикаментами, британские военные раздавали сигареты пленным. Узники лагеря повыходили из своих бараков, чтобы выразить освободителям свое признание, у многих по щекам текли слезы радости. Вокруг царило ликование. Даже солнце выглянуло из-за туч и осветило все вокруг, делая и без того хорошее настроение просто отличным. Наполеон шел по лагерю и крутил головой по сторонам. Невысокий человечек подбежал к нему, чтобы его сфотографировать, но Наполеон лишь мотнул головой – нет, не надо. Он искал среди толчеи фон Трулша – возможно, этот гад еще не успел удрать. У Наполеона с ним были личные счеты. Если бы фашистская сволочь попалась ему в руки, то умирала бы в лютых мучениях за то, что сделала с Ильей… Уж Наполеон бы постарался, жалости к фашистскому недобитку у него не было. До сих пор в ушах набатом звенели слова британского врача, который осматривал Илью и принял Наполеона за его родственника, поскольку тот практически не отходил от него, а на заданный вопрос ответил утвердительно: -Помимо раны на плече, у пациента наблюдаются засосы на спине и покраснение вокруг анального отверстия. -Значит его… - Наполеон чуть не произнес «насиловали», но прикусил язык. Мозг мгновенно выстроил логическую цепочку: теперь стало ясно почему его самого поместили в палату, но не трогали, даже оказали медицинскую помощь – получается Илья спас его от смерти, заключив сделку с Руди фон Трулшем и предоставив в качестве расплаты свое тело. Наполеона замутило. -Это… покраснение… не опасно? – спросил он, сжав челюсть, чтобы она предательски не дрожала. -При правильном уходе нет. В первое время будут, правда, неприятные ощущения – у него там все порвано и воспалено, но потом пройдет. Фон Трулша нигде не было видно, скорее всего, он умудрился все же выбраться из лагеря. Но злость не давала успокоиться Наполеону, он не сдавался, и продолжать бродить по лагерю, вглядываясь в лица. Наполеон прошел мимо огромной могилы, в которую бывшие охранники СС – и мужчины, и женщины – складывали тела умерших, уже практически заполненную чуть ли не до краев. Вокруг могилы стоял конвой английских солдат. Из-за того, что по лагерю ходил тиф, многие англичане были в перчатках, но как заметил Наполеон, бывшим надзирателям запретили пользоваться какой-либо защитой и те работали голыми руками, рискуя подцепить заразу. Среди них фон Трулша тоже не оказалось. Мимо Наполеона проехал черный автомобиль, затормозивший возле казармы, в которой располагалось рабочее место коменданта Краммера. Из авто молодцевато спрыгнул высокий мужчина в форме подполковника, к нему подошел солдат и, отдав честь, произнес: -Подполковник Уэверли, полковник Берд ждет вас. -Где он? – спросил щеголеватый Уэверли, оглядываясь по сторонам. Его взгляд неожиданно уперся в Наполеона, остановившегося неподалеку. Уэверли внимательно осмотрел его, слегка склонив голову, а потом проследовал за солдатом в казарму. Этот Уэверли наверняка был важной птицей, на простого военного он не особо походил. К Наполеону приблизился его бывший сосед по Венгерскому лагерю и сказал, что открыли кухню: -Есть можно хоть целый день. Тут Наполеон осознал, что проголодался – в заботах и переживаниях это не чувствовалось, но теперь желудок напомнил о себе звонким бурчанием: не мешало подкрепиться. Он простоял в громадной очереди, которая нескончаемым потоком вилась вокруг бараков: те, кто уже поел, снова становились за добавкой. Наполеон съел всю похлебку и, раздобыв второй котелок, встал в очередь еще раз. А потом направился к Габи и Илье. Оказалось, что Габи пришла в себя и ее уже накормили. Наполеон присел к ней на кровать и улыбнулся. -Надеюсь, ты не откажешься от добавки? Из ее глаз покатились слезы, и уже через минуту Габи рыдала навзрыд. Наполеон отставил котелок и прижал ее голову к своему плечу. Пока девушка не успокоилась, он гладил ее по голове и говорил, что все закончилось, что все будет хорошо. -Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей, - немного успокоившись, сказала Габи. Наполеон заглянул ей в глаза. -Нет, не считаю, - ответил он. -Как ты сам? Сильно тебе досталось? Дядя Руди сказал, что вас с Ильей ждет казнь, - она снова всхлипнула. -Обошлось. -А Илья? Где он? -Жив, успокойся. Когда встанешь на ноги, мы обязательно его проведаем. В палату к Илье добавили еще кроватей и разместили больных. Наполеон сидел подле Ильи и следил за его дыханием - оно было мерным и это не могло не радовать. Перед тем как очнуться Илья застонал и заметался по постели, чуть не врезаясь головой в спинку кровати, Наполеон вовремя подставил свою ладонь. -Тише, тише… - зашептал он, когда Илья распахнул голубые глаза, в которых плескался страх. -Ты… - страх потихоньку проходил, ему на смену пришло удивление. – Как ты здесь оказался? -Мы победили, - сказал Наполеон. -Ч-что? -Победа! Союзники уже здесь! Илья покрутил головой по сторонам – по палате сновали английские солдаты, размещающие все новых и новых больных. Илья выдохнул и на некоторое время прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на Наполеона. -Что с Габи? -Она в соседней палате. Как окрепнешь, можно будет навестить. Или она тебя первая. -А ты как? -Жить буду, - заверил Наполеон и тише добавил. - Благодаря тебе. Глубокая складка прорезала лоб Ильи, его рука задрожала, словно он готов был крушить всех и вся, но был слишком слаб, а потому не смог даже встать с постели. Наполеон накрыл его руку своей ладонью и прошептал: -Все позади. Илья закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. -Что с Трулшем? – глухо спросил он, восстановив дыхание. -Мне не удалось его найти. Наверное, сбежал. Наполеон с большим трудом уговорил Илью поесть. От предложения покормить его, русский категорически отказался, хотя ему и было неудобно справляться левой рукой. Наполеон держал перед ним котелок, а Илья ложкой черпал похлебку, стараясь не смотреть на американца. Наполеон мог поклясться, что Илья, мягко говоря, не рад, что о его соглашении с фон Трулшем стало что-либо известно. Бродя по лагерю Наполеон прислушивался ко слухам. Так ему удалось выяснить, что англичане хотят сравнять лагерь с землей из-за тифа, который все не удавалось никак побороть. Сразу же возник вопрос: что в этом случае будут делать с заключенными? Попробовал узнать, но четких ответов получить так и не удалось. Однако, вскоре объявили, что всех американцев, которые были в Берген-Бальзене, собираются перекинуть в ближайшее время в Нормандию. Часть Наполеона все еще базировалась там. -А что будет с русскими? – задал вопрос Наполеон своему соотечественнику, с которым они вместе сидели неподалеку от комендатуры и ели похлебку, делясь новостями. -Их должны передать в Союз, а там уже местные власти разберутся. Разберутся, ага… Наполеон знал, что советское правительство считало всех пленных предателями, значит, Илья автоматически попадал под данную категорию, и это не могло закончиться для него ничем хорошим. Ему предъявят добровольную сдачу в плен и навесят ярлык резидента вражеской разведки, а то, что он был штрафбатовцем, еще больше усугубит положение. Илье светила прямая дорога в Сибирь. Наполеон задумался, как помочь русскому, благодаря которому он сам все еще ходит по грешной земле и довольно бодро ходит, надо заметить. Но не одна путная мысль не лезла ему в голову, не за что было зацепиться до тех пор, пока он снова не увидел черный автомобиль подполковника Уэверли. Тот вышел из авто и направился к командующему лагерем. «А что, если Илью не отправлять в Союз», - мелькнуло у Наполеона. Он подошел поближе к бараку и стал ждать. Когда Уэверли появился спустя час в дверях, Наполеон окликнул его: -Подполковник Уэверли! Сэр! Уэверли остановился и оглянулся. По тому, как прищурились его глаза, он признал Наполеона. Тот вытянулся во весь рост и представился по уставу. -Чем обязан? – поинтересовался Уэверли с интересом. Наполеон употребил все свое красноречие, чтобы Уэверли выслушал его до конца. -Вас интересует судьба всех русских пленных или конкретно этого? – задал англичанин вопрос. -Только этого. -Почему? -Он спас мне жизнь. И то, что я сейчас разговариваю с вами, это малое, что я могу сделать для него. -Вашу просьбу невозможно удовлетворить, - произнес Уэверли, - Ялтинские соглашения, по которым мы обязаны передавать советских военнопленных в Союз, никто не отменял, они распространяются на всех. Наполеон заметно сник, и это не укрылось от Уэверли. -Но я подумаю, что можно сделать в вашем конкретном случае. Напомните еще раз свое имя, лейтенант. -Наполеон Соло, сэр! -А имя вашего русского друга? -Илья Курякин. -Курякин… Что ж, я дам вам знать, как только решу этот вопрос. -Благодарю, сэр! Вы сможете всегда найти меня в госпитале, сэр! -Хорошо, лейтенант Соло. Уничтожение лагеря было запланировано на двадцать первое мая. Не до конца оправившихся бывших узников увозили в города и размещали в больницах. Состояние Габи было все еще критичным, поэтому ее вывезли одной из первых. Причем это случилось так скоро, что Наполеон не успел с ней даже попрощаться. Что касается Ильи, то он чувствовал себя уже гораздо лучше, но о скором выздоровлении речи пока не шло. Боясь, что Илью увезут также неожиданно как Габи, Наполеон ни на минуту не отходил от него. Илья ничего не говорил, лишь хмуро косился на американца, но не прогонял и на том спасибо. Чтобы как-то оправдать свое присутствие в госпитале и чтобы его не выгнал главврач – хмурый и вечно всем недовольный англичанин, Наполеон помогал медсестрам, чем мог. Они были только рады. Когда Наполеон решил, что Уэверли про него забыл, его вызвали к начальству. Там уже поджидал Уэверли. -Что ж… - задумчиво произнес Уэверли, листая какие-то листы из папки, а потом вдруг резко вскинул пронзительные глаза на Наполеона. – У меня в руках личное дело рядового Курякина. Отец его в двадцать девятом был осужден за растрату денежных средств и привлечен к уголовной ответственности. Благодаря покровительству одного высокопоставленного члена партии, им с матерью удалось остаться в Москве. Несмотря на то, что Курякин чемпион по рукопашному бою и отличник боевой подготовки, тем не менее, он попал в штрафной батальон. Думаю, судьба в Советах у него сложится очень печально после его возвращения из плена. Вы согласны в этом со мной, лейтенант Соло? Наполеон кивнул. -Так точно! Вот поэтому… Уэверли поднял руку, призывая к молчанию. Он отложил папку и, чуть помедлив, продолжил: -Но ведь это кощунство, не воспользоваться такими талантами во благо Родины. Я не понимаю советское правительство… Наполеон покивал: конечно, кощунство. -Если Советы не ценят потенциал своих граждан, то всегда найдутся другие. Такие самородки на каждом углу не валяются. Наполеон нахмурился: к чему подполковник клонит? -Ответьте мне только честно. Вы подвязались помогать в госпитале, чтобы присматривать за своим русским другом? Решив, что от его правды хуже никому не будет, Наполеон кивнул: -Да. -Понятно… Кстати, я тут навел справки и о вас, лейтенант. Наполеон напрягся. -Кажется, за вами числятся грешки. «Вот черт, что ему известно?» О том, что он спер Рембранта, никто не знает. О том, что продал картину немецкому промышленнику тоже. Так что же успел нарыть за столь короткое время Уэверли? Уэверли вытащил из другой папки снимок и протянул его Наполеону. -Узнаете? Спина у Наполеона взмокла: на фотографии была запечатлена античная статуэтка, которую н «позаимствовал» в музее искусств Нормандии. Причем сделал это так ловко, что его никто бы и никогда не смог заподозрить, если только… Испарина покрыла лоб Наполеона – если только Лео – его сослуживец и одновременно подельник, черт бы его побрал, не заговорил. -Вижу, что узнали. Приятель, через которого вы планировали сбыть статуэтку, сдал вас начальству, когда сам попался. Его осудили. Вас бы тоже постигла сиия участь, но вы в это время уже пропали без вести и вот теперь обнаружились в Саксонии. Боюсь, что американское правительство позаботится о вас, как только вы вернетесь обратно. Наполеон уже прикидывал варианты, как ему сбежать отсюда. Ворота не особо охраняются и всегда можно выйти за них… Сегодня же ночью стоит попытаться… Обратно в армию он уже не вернется, это ясно как божий день, значит, можно будет поработать в том хаосе, что творится в Европе и слегка подзаработать, а потом уже решить куда отправиться дальше. Главное, чтобы сейчас его не передали американцам. Уэверли дал время как следует осознать сложившуюся ситуацию, а потом изрек: -Вижу, что вы не горите желанием сесть за воровство и мародерство. Поэтому предлагаю следующий расклад. Британское правительство не выдает ни вас, ни вашего русского друга своим странам… -А взамен?.. -А взамен вы поработаете на Великобританию. -То есть? -После войны начнется вакханалия. Мы планируем искать военных преступников, которые забьются во все дыры. Будет несправедливо, если кому-то из них удастся уйти от ответа. Вы согласны со мной, лейтенант Соло? Наполеон кивнул – он решил сейчас во всем соглашаться, главное, чтобы его не взяли под арест. -Конечно. -Я предлагаю вам и Курякину заняться этим. Думаю, что к вам товарищ Курякин прислушается больше, чем ко мне, поэтому попрошу вас все ему объяснить и дать ответ не позже завтрашнего утра. -Вы не боитесь, что я сбегу, как только выйду за пределы кабинета? – не сумел все таки удержаться от вопроса Наполеон. -И бросите Курякина? – поднял брови вверх Уэверли, выказывая высшую степень удивления.