4572 дня спустя

      Она уже лежала в постели, повернувшись на бок, и даже не сопела — что явно говорило о глубоком сне.       Шикамару был отчасти разочарован: за всю неделю он видел ее впервые, он наконец-то вернулся из офиса домой, а Темари при этом уже даже не бодрствовала. Впрочем, жаловаться было бы несправедливо: его жена не сидела без дела, а до сих пор выступала послом между Листом и Песком, что требовало немало сил. Ее связи с Суной никуда не делись — брат-Казекаге и все такое, — да и Шикамару не согласился бы на другой вариант. В конце концов Темари предпочла его, его, всему остальному, и этого было более чем достаточно.       Шикамару на носках обошел кровать, стараясь не врезаться в комод, опасно близко стоящий к краю постели. Он сел поверх одеяла и, чуть повернувшись, закинул ноги на матрас, оперся спиной на подушки. От Темари все еще пахло шампунем, влажные волосы разметались по плечам, сбежав из плена резинок. Он пропустил ее пряди сквозь пальцы, по-прежнему какой-то частью не в силах поверить, что больше не нужно сдерживать порывы. Много лет отчаянно желая ее коснуться, он наконец-то мог себе это позволить.       Темари завозилась, повернула к нему голову и на краткий миг уткнулась носом в его ладонь. Медленно, почти что театрально моргнув, она открыла сонные глаза.       — Привет, — слетело с ее губ.       — Привет, — негромко отозвался Шикамару. На ее губах мелькнула улыбка.       — Ты задержался.       — Извини, Наруто меня не отпускал.       Застонав, Темари приподнялась. Ее волосы рассыпались по спине, и, зевая, она похлопала ладонью рядом с собой.       — Я правда пыталась тебя дождаться, но очень устала. Да и вообще, мы скоро увиделись бы, так что мог и подождать.       Шикамару фыркнул.       — Я ждал — целую неделю.       Она рассмеялась — даже столько лет спустя от этого смеха у него замирало сердце.       — Всего-то? Стареешь, Нара, раньше ты держался гораздо дольше.       — Уж извини, Нара, ты не предупредила, насколько уходишь, — возразил Шикамару и обхватил выставленный ей мизинец своим. В считанные мгновения они уже держались за руки. Физический контакт приносил ему облегчение, ее прикосновения непостижимым образом умиротворяли. Одно — всего одно! — и он тут же расслабился. Еще в детстве Шикамару знал, что если влюбится, то до ушей, но никогда и не думал, что будет от избранницы без ума, будет любить ее настолько, что успокоить его сможет простейшее касание.       Он приподнял руку, и Темари привычно подкатилась к его груди. Он был готов услышать мало вдохновляющие подколы по поводу своего заходящегося сердца, но в этот раз Темари промолчала, щекой прижимаясь к его коже.       Ее пальцы скользнули по его лицу, челюсти, бородке. Она почему-то любила касаться его лица. Шикамару не возмущался, он ведь знал, что им обоим был важен физический контакт, и простыми прикосновениями они могли выразить все что угодно. Как сильно она его любила, как сильно тоже соскучилась и, скрытое в ее ласке, — что была слегка недовольна.       Не успел Шикамару узнать, в чем дело, как Темари довольно резко поднялась с него, впилась горящим требовательным взглядом.       — Кстати, Шикадай опять прогулял. Я же просила тебя присмотреть, чтобы он ходил в школу...       Шикамару застонал, и она толкнула его в грудь.       — Расслабься, Тем, я разрешил ему устроить выходной. Они сегодня ничем особым не занимались. — Она неодобрительно поджала губы, и любой другой шиноби, хоть раз видевший выражение лица разозленной Темари, пустился бы наутек. Шикамару даже и бровью не повел, уже давно невосприимчивый к ее неприкрытому недовольству. — Шикадай — сообразительный парень. Он не отстанет, если пропустит день.       Темари закатила глаза.       — То, что ты сдавал контрольные, не пошевелив и пальцем, не значит, что он сможет так же.       — Нет, это значит, что он унаследовал мозги от нас обоих.       Шикамару не сдержал смешка. Его жена была одной из самых требовательных женщин в Конохе, а ведь даже родилась не здесь. И это значило, что меньше всех ее опасался их сын. На кратчайший момент ее взгляд выдал гордость за Шикадая, а потом она вновь опустила голову ему на грудь.              — В этот раз я закрою глаза, но не думай, что я позволю ему облениться до твоей степени.              Его рука вновь зарылась ей в волосы. И с каждым поглаживанием, с каждым ударом сердца Шикамару чувствовал себя спокойнее, чем всю неделю.        — Слишком поздно, — непринужденно ответил он, и Темари несерьезно зарычала.       Она подняла голову, упершись руками в постель, села, а ее тонкие пальцы вернулись к его телу. Шикамару едва успел заглянуть ей в сине-зеленые глаза, как ее ладонь сжалась в кулак, собирая ткань футболки. Рывком она подняла его из лежачего положения, чему он даже не сопротивлялся: движение толкнуло его к ней, и их губы встретились.       Шикамару вздохнул в поцелуй, теперь без всякой осторожности путаясь пальцами в ее волосах. Ее ладони добрались до его хвоста и ловко избавились от резинки, рассыпая его волосы по спине. Шикамару ощущал ее улыбку губами, его имя вот-вот готово было сорваться с ее языка, и каждое движение ее рта утешало, пронимало и было знакомым.              И этого было более чем достаточно, чтобы он жил счастливо до скончания веков.