4572 дня спустя

      Его вопрос мог бы сойти за безобидный, услышь его кто другой. Но они знали своего ребенка, и от его тона Шикамару и Темари переглянулись.       — Я не буду рассказывать, — тут же открестилась Темари и в доказательство засунула в рот очередную порцию еды.       Шикамару вздохнул.       Честно сказать, это случилось довольно давно — так он и начал. Конечно же, сидящий напротив Шикадай закатил глаза — еще бы он не знал, когда отец пытается потянуть время. Судя по взгляду Темари, она тоже была невысокого мнения о его вступлении. Избитые приемы здесь не сработали.       — Когда я познакомился с твоей матерью, она попыталась снести мне голову.       В этом он даже не соврал.       — Я и не думал, что вы просто столкнулись на улице, — ответил Шикадай с легким интересом, взмахнув палочками.       — Ешь перец, — одернула его Темари. Сын выразил взглядом все свое отвращение, но все-таки сунул в рот кусочек, зажатый между палочками. Убедившись, что перец проглочен, Темари повернулась к мужу. — Давай дальше. — Шикамару отчетливо ощущал, что она получала удовольствие от рассказа.       Он недолго поковырялся в рисе, зная, что этим лишь раздразнит жену. Растянув паузу еще на пару секунд, он положил палочки на стол.       — Твоя мать считала меня идиотом. Естественно, я утер ей нос.       Сын уставился на них круглыми глазами, а у Темари вырвался то ли смешок, то ли фырканье.       — Говори, что хочешь, но помни, кто именно пришел тебя спасать. — Она повернулась к Шикадаю, и Шикамару готов был поклясться, что она даже чуть-чуть выпятила грудь. Разумеется, он знал, что последует дальше. — Он даже не потрудился у меня выиграть. Взял и просто сдался...       — ...я бы выиграл, если бы у меня оставалась чакра, — снисходительно перебил Шикамару. — В любом случае, хорошо, что я потратил не всю, учитывая, что случилось позднее...       — ...мелочи, Шикамару...       — ...Шикадай, после этого твоя мать напала на нашу деревню...       — ...по приказу...       — Мам, я хочу все знать, — невозмутимо заметил Шикадай, и Темари замолчала. Недовольно скривив губы, она продолжила калечить курицу палочками.       — Да, Шикадай, когда мы познакомились, она не только порывалась снести мне голову, но и пыталась захватить деревню, — ровно договорил Шикамару, поглядывая на жену. Истязание над курицей внезапно достигло нового уровня. Их сын сидел с открытым ртом — чего скрывать, знакомство у них вышло не самым романтичным. Кусок курицы был уже похож на решето. Шикамару не сдержал ухмылки, продолжая доводить жену.       — Она совсем не дружила с головой. Ты ведь знаешь Тентен? Твоя мать сделала из нее отби...       — Ладно, да! Так и было, — сорвалась Темари, и Шикамару чуть не поперхнулся, заметив, насколько она на пределе. — Но ты забываешь, что я спасла твою шкуру. Я тебя спасла. Тебя едва не убила еще одна садистка...       — ...которая не ты?       — ...да, которая не я, но ты забываешь всю дерьмовость твоего положения, пока не появилась я...       — ...выкрутился бы как-нибудь...       — ...да ты издеваешься, напомнить тебе о сломанном пальце, не говоря уже об отсутствии подкрепления, и все твои друзья умерли бы, если бы не мы...       — Напомнить тебе, когда Мацури похитили, тебе повезло, что я спас твою шкуру, ведь ты почти сдалась...       Темари громыхнула ладонью по столу, оставляя на нем палочки, и поднялась.       — Нара, тебе не выиграть этот спор.       Шикамару также поднялся, аккуратно убирая приборы. Он ничего не мог с этим поделать: ему было весело вот так вот доводить жену. Тем более он знал, что выиграет, как бы Темари ни сопротивлялась и ни отрицала этого. Шикамару подобрался к жене на полшага ближе, она же вскинула голову (довольно мило), встречая его взгляд. Ее глаза горели, сверкали гневом и заводили. Когда он взвинчивал Темари, перед ней невозможно было устоять.       Шикамару и слова не сказал, когда их сын в один присест покончил с завтраком, опустошил стакан воды и выскочил из кухни, как будто за ним гнались.