Блистательные в «Отблесках»: кто и почему действительно хорош в цикле?

Сейчас даже в традиционных жанрах заговорили о том, что любовь, какой ее рисуют в дамских романах и сказках, спорная. Какой у нас самый распространенный сюжет с романтической линией? Дракон похищает принцессу, рыцарь (принц, или он и то, и другое) её спасает. Иными словами — сюжетный штамп «дама в беде». Надоел? Слов нет, как. Плох? Плох, ужасно. Потому что воспитывает ждунов. Потому что романтизирует слабость и зависимость. Потому что женщине как Характеру (а не объекту) в такой системе места нет, и чего удивляться, что поклонники, если остальной мир продуман неплохо, переводят взаимодействие тех, кто реально взаимодействовал (Героя и Злодея, Антигероя) в горизонтальную плоскость. В женском сознании лучше сношаться с человеком, кем бы он ни был, чем с вещью, как бы она ни напоминала человека по виду. Но штамп, если мы работаем с архетипами (а в фэнтези с ними невозможно не работать) можно и обыграть. Вспомним «Шрека». Момент, когда принцесса Фиона раскидала разбойников. Треск шаблона не стихает до сих пор. Следующий штамп — любовь с первого взгляда. Напомнить про сумасшедшую популярность «Холодного сердца» в том числе и за революционное для диснеевской принцессы «Нельзя выходить за первого встречного» ? И это мультики. Для детей, по крайней мере и для них тоже. А тут у нас — русская «Игра престолов» (сравнения шли задолго до анонса сериала, где подобную кликбейтную формулировку растиражировали СМИ). Да и с учётом разговоров про «давно задуманную» деконструкцию Окделла и отставку Алвы Вера Камша, кажется, выражала готовность снова и снова метафорически рубить голову Неду Старку. И должна была, по идее, уж с любовными-то линиями заморочиться. На первый взгляд, все так и есть. Заморочек с романтикой хватает — но, увы, отнюдь не в хорошем смысле. Любовь с первого взгляда — из той же оперы, что и деление мира на плохих и хороших. Поэтому заход с юношескими влюбленностями, которые реальность перемалывает вместе с другими наивным представлениями о мире, как яичную скорлупу, логичен. Совершенно реалистична история Мэллит. Глупо и одновременно грустно звучит Селина, готовая жить в доме Алвы и воспитывать детей подруги (Соня-«пустоцвет» из «Войны и мира» активно машет ручкой). Дурочками выглядят Юлия Урготская, сохнущая то по портрету Альдо, то по Ворону, и Айрис, приравнявшая подаренную лошадь к предложению руки и сердца— и пофиг, что от убийцы отца, пусть и в честной дуэли. Была и инверсия в случае Катарины. Ричард не просто юнец, наивно влюбленный в королеву, он далеко_не_первый_юнец_, влюбленный_в_королеву. Эйвон Ларак (хотя дело зашло намного дальше взглядов) не желает видеть, что Луиза — героиня не его романа, точнее, не его жанра, она буквально «разумная вдова» (по терминологии Альдо, но не в том значении, конечно). Итак, любовь с первого взгляда... плоха? Да нет, если это правильный персонаж. Причем если у женщин еще можно объяснить свойствами натуры (монолог Валентина о том, что мы принимаем за любовь все что угодно, потому что с детства о ней слышим, заслуживает оваций стоя), то возникновение аналогичных чувств у мужчин не объясняется никак. А оно сплошь и рядом. Робер влюбляется в Мэллит сразу, как и Мэллит в Альдо. Взрослый, видавший войну мужик, потерявший всю семью, ведет себя так же, как семнадцатилетняя, всю жизнь просидевшая взаперти с книжками одухотворенная девица. Так же, как и Давенпорт. Ладно, не трогаем Робера, у него в КнК ПТСР и долгое воздержание по причине бедности, о чем говорится прямым текстом. Плюс он все же натура чувствительная. Но Давенпорт-то же воплощенная проза. Однако он осуждается не за поспешность, а за то, что грустит в дождь то есть унылое говно. Ведь отношения Жермона и Ирэны Придд тоже уложились в классицистическое единство времени, места и действия (сколько там, сутки, двое прошло?). Хорошо, Жермон военный, скоро тяжелый бой, живем здесь и сейчас. За глупость пнули лишь Луиджи Джильди с его попавшей под танк Зои Поликсеной. В остальном же любовь по мановению волшебной палочки сплошь и рядом. Какие там были особые совместные переживания у Франчески и Марселя? То же касается и замужних. Вейзель признавалась, что как увидела, так сразу. Габриэла Придд, запавшая на «зеленые глаза» . Арлетта после одного разговора. То есть деконструируется не любовь с первого взгляда, а, опять-таки, отдельные образы. Счастливую же любовь или хотя бы развитие отношений автор в большинстве случаев словно просто не знает, как писать. Я говорю — в большинстве, потому что исключения есть. Ради них, я подозреваю, «Этерну» вообще читали. Какой же должна быть романтическая линия в развитии? Я снова кладу руку на Индика с его «Психологией сценариста», в данном случае — на раздел юнгианской теории архетипов. Как происходит разрешение личного конфликта через любовную линию с точки зрения этой теории? Мужчина интегрирует Аниму (внутреннюю женщину) — учится чувствовать, Женщина — Анимуса (внутреннего мужчину) — учится действовать. Иными словами, любовь должна помочь обрести целостность, реализовав внутренний потенциал личности. Что дает внутренний любовный конфликт? Ложная Анима (роковая женщина или мудак-мужчина) или же собственная Тень, мешающая отношениям. Есть ли персонажи с таким сценарием? Есть. Что может дать любовный конфликт, если не заморачиваться психологией? Внешнее препятствие. Устаревший приём, сейчас оставшийся уделом мелодрам. И тем не менее хорошо узнаваемый. Пример — мы хотим быть вместе, но 1) другие против («Ромео и Джульетта», отчасти вариант внутреннего конфликта, так как Другие могут быть представлены не буквально, а в виде Сверх-я в подсознании) 2) разлучили обстоятельства (уже известная дама в беде — либо, наоборот, в беде возлюбленный, например, из-за соперников/соперниц) и даже, извиняюсь 3) он/она умер(ла) (Орфей и Эвридика) Любовные драмы, связанные с внутренними причинами, конечно, интересней. Нас куда больше впечатлял дурной характер мистера Рочестера, чем спрятанная безумная жена. Любовь к Эшли Уилксу, не прошедшая даже в законном браке (!) и рухнувшая тогда, когда уже поздно, кажутся более драматическим препятствием для любви Скарлетт и Ретта, чем (даже) гибель дочери. Беда ОЭ в том, что, разрешив (раньше времени, то есть времени окончания цикла) личный конфликт героя, даже если он написан достоверно, автор начинает выдумывать новый, крайне натянутый — точно по закону мелодрам. Итак, кто те везунчики, которым повезло с раскрытием, но не повезло с вотэтоповоротами. Робер, ибо, на наш взгляд, этот товарищ уверенно шёл по всем законам героической идентификации. Пейрингом с кем нас дразнили: Айрис и Селина. Ну и Мэллит, конечно. Формально разница есть (к Мэллит были чувства), по сути — нет. «Дамы в беде» в качестве любовницы высмеиваются как примитивнейший штамп. И на это есть причина. Девушка в беде не становится Возлюбленной автоматически — она становится предметом романтического интереса, когда рядом Герой, Рыцарь и так далее. Который заточен валить дракона, вязать разбойников, прогонять бесчестных женихов. И в случае Эпинэ это, пожалуй, самое что ни на есть серьёзное препятствие. Что означает его любовь к Мэллит? В сцене знакомства эта девушка — буквально Жертва (Залог, суть та же), да ещё и отданная другому. Но заботится-то о ней и возится с ней Робер. Ещё раз: его первая в сюжете любовь — воплощение Жертвы, приносимой во имя чужих интересов. Совсем прямо: всё романтическое взаимодействие с Мэллит для него — метафорическое проигрывание сценария в Ренквахе, только на уровне личных отношений. Сватовство к Айрис (дочери главы того_самого_мятежа) — замена им одновременно Альдо и Алвы. Мэллит ему под шумок пыталась и Селину (также помешанную на Алве) впихнуть — но не сумела, сама Селина в отношении подруги оказалась куда лучшей свахой. Ни одной из этих девушек он не был нужен лично. Обе были связаны с ответственностью за чужие поступки. Автор остаётся честным по отношению к герою, не вешая ему на шею очередной хомут. Ибо сферическая идеальная возлюбленная в вакууме (в мире ОЭ квинтэссенция — Октавия Алва, «девочка у окошка», хрупкая девственница с тонкой душой) — то, что Эпинэ, седому в свои чуть за тридцать, больному, одинокому и задолбанному, нужно меньше всего. Поэтому его полноценная пара — куртизанка Марианна, архетипическая Афродита, или Гетера, по всем статьям, воплощение Ид (плотские удовольствия и плевки на правила приличия), причём тоже нашедшая в нем мужчину с сердцем (ещё бы, после триады кровопийц Алвы, Ли и Марселя, заполированных равнодушным Диком) и сама испытавшая личный рост. Как мы помним, Гетера-Деметра дуалы — и вроде бы Марианна уже благополучно к стремится к роли жены-матери (отказ от кавалеров, планы на семью), как... умирает, потому_что. Чтоб линию Робера читали ради его реакции, потому что больше было не ради чего. Он уже интегрировал как Ид (Алва), так и фигуру Мудреца (Левий), разрешил любовный конфликт (вспомним первичное «столкновение» с Марианной, бывшей на стороне Алвы сразу). И... затем кучу раз, когда зритель ждёт его реакции, умудряется «разминуться» с фактом смерти любимой в последний момент. Ради этого искусственно созданного напряжения, очевидно, её смерть и была нужна. Хотя далее роль Робера настолько упразднена, что, наверно, уж лучше б обоих. И все это была единственная, на мой взгляд, полноценная пара в ОЭ. Вторая линия с развивающимися отношениями — Матильда и Бонифаций, о ней я уже говорила, и про минус её — тоже, но факт развития отношений, а не «с первого взгляда», и какой-никакой интриги есть. Я думаю, не сведи их автор, за манеру общения их бы шипперили (то есть надо было постараться развалить пейринг, сделав его канонным (Карл!) Но уж как есть. И, наконец, третий, вызывающий у меня самые смешанные чувства, в которых есть место и надежде. Да, я нежно люблю дуэты рассудительных (порой до смешного) юношей и прошибающих их иррациональных и трогательных (тоже до смешного) девушек (кто смотрел «Блич», понимает, о чем я говорю, хотя Валентин скорей Исида, а не Улькиорра). Глядя в текст с тех позиций, о которых шла речь в прошлой главе, я готова утверждать: именно Валентин — а не Лионель — действительно Анимус, Мужчина с сердцем для Мэллит. Оттого он и не идёт у неё из головы. В тексте есть четкий момент её инициации. После случая с Удо Борном кроме базового «люблю» включается режим «защищать того, кого люблю». Не будем касаться оценки самого поступка (как и аналогичного поступка Валентина, тут фанатичное убеждение, что БОРНЫ ЗЛО). Но факт есть факт. Так, она интегрирует в себя мужское — деятельное — начало. Ли вроде бы заходит с этой же стороны — его задача буквально вытеснить Тень-Анимуса Альдо. Но, во-первых, по гениальной в своей простоте задумке автора он действует по принципу «клин клином». Будто дело было в плохом сексе, а не в дурной инверсии гендерных ролей: Мэллит, актуализировав свою Медиум-часть через Жертву, становится щитом для Альдо, проливает кровь. Альдо же... Любит её в ответ, обретает привязки? Нет, более того, подвергает опасности даже после смерти. Валентин же безвозмездно защищает её, проливая собственную кровь. Вот что такое Мужчина с Сердцем. То, что сделал Ли — обыкновенный пикап, даже стихи Марселя в этом плане душевнее. Однако Ли-Мэллит плохи не только, скажем так, с человеческой точки зрения, но и с точки зрения художественной. Химии для читателя не происходит по простой причине: химия — это энергия, проявляемая во взаимодействии. Мэллит просто нечего дать Ли. В череде решаемых им ребусов в «Рассветах» — особенно после речи о жизни гоганнов — она выглядит загадкой, которую он из интереса решил. Да и как может быть Мужчиной с Сердцем тот, кто сам настаивает, что его нет? Но это уже лирика. Впрочем, главной науке — изжить в себе Жертву и жить для себя — он, кажется, ее научил. И с этой точки ей, по-хорошему, надо бы двигаться дальше. Тем натянутей выглядят эти отношения, что у Ли БЫЛА девушка, с которой отношения действительно развивались. С которой была химия с первых страниц. Отношения с этой девушкой, черт возьми, были единственным, что делало образ этой девушки хоть сколько-то интересным и выпуклым — ведь её отношение к Ли, в свою очередь, было уникальным с учётом, что это — Савиньяк, второй альфа-самец Этерны после Рокэ Алвы. Уже не раз звучали мысли о том, что разные репортёры живут в разных жанрах. Ли — это помощник детектива, соответственно, и жанр у него близкий. Ну-ка вспомним Шерлока Холмса. Какая женщина сумела его поразить? Умница и хитрюга Ирэн Адлер (я сейчас про текст Конан Дойля). Мужчин, привыкших думать, можно только обескуражить, путь к сердцу там без вариантов только через мозг. Кто смог обескуражить Лионеля до того, что тот «впервые в жизни не знал, что ответить» — Лионеля, годами дружившего с Рокэ? Та же, на которую безошибочно реагирует Тень Анимы — отвергнутая Урфрида, а также мстящая Гизелла. Та, которая действительно много ему дала своими связями с выходцами и наводками на бесноватых. Видимо, автор почитает логичные пейринги банальными, поэтому они озвучиваются устами других героев, причём настойчиво (с Селиной Ли женили все подряд, Валентина с Мэллит женили Габриэла и Матильда). Из Мэллит для Придда внешне без конца делают девушку в беде (спасает, несёт на руках, страхует женитьбой при необходимости). По клише любовных романов — бинго. Значит ли это, что пейринг неудачен? Нет, не значит. У него были все предпосылки с точки зрения логики развития любовной линии. Просто автор устами Мэллит так громко кричала, что Придд «еще не знал любви», что словно проглядела (или, наоборот, старательно пыталась зарутешировать) очевидный факт: персонаж, выполнивший для Валентина роль Анимы, давно в сюжете есть. Но от повествования, где писатель кладет на чаши весов жизни ребенка и крысы с перевесом последней, ожидать чего-то большего, чем сносный фанфик про «волну и камень, лед и пламень», боюсь, уже не приходится.