А может вина?

Белое вино - статус, власть, богатство, роскошь. Моя дневная жизнь. Так говорил мой отец. И я тоже так считала, поэтому в нашем доме в основном пили и изготавливали только его. А потом я попробовала красное вино. Дерзость, свобода, яркость, страсть. Моя ночная жизнь. И ещё кое-кто, изменивший мое привычное течение обстоятельств. И я влюбилась в красное вино. Всем сердцем. И я понимала, что могла потерять его из-за своего вранья. Мое несчастное одиночество было нарушено тихим вопросом, с которого когда-то и началось наше с Дамиано общение. Мой мозг был настолько затуманен воспоминаниями о вчерашнем дне, что я не обратила внимание на столь интересное предложение. Я думала, что мне показалось. И только когда 4 пары родных рук так тепло обняли мое ноющее от боли тело, я поняла, что не будет плохого конца. Слёзы стали литься из моих глаз, руки дрожать, а ноги хотели убежать. Потому что мне было жутко стыдно. Я не понимала, почему они пришли, не знала, чего они хотят. Но я была рада видеть их. До безумия сильно. Дамиано, не дожидаясь моего ответа на его вопрос, поставил бутылку красного вина прямо на песок, параллельно доставая из сумки 5 бокалов. - Ты безумно сильная, - тихо сказала Вик. - Я безумно дура, - ответила я. - Это называется не дура, это называется «сломана», - спокойно сказал Итан. Я подняла взгляд, впервые за последние два дня посмотрев им в глаза. Они выглядели спокойными, но я чувствовала их растерянность. И была растеряна не меньше от слов Итана. - Ты прошла через такие проблемы, ты столкнулась с такими происшествиями, что я прекрасно понимаю твой страх кому-либо об этом говорить, - начал Итан, - и ты скрывала от нас правду, не потому что не доверяла нам, а потому что боялась нас потерять, боялась расстроить… А это означает, что ты ценишь нас и любишь. Я не знала, что ответить ему. Он был прав, он смог объяснить мне то, что я сама не понимала, что мучило меня все эти три месяца нашего общения. - Я…я хотела сказать, но не могла найти подходящий момент. Когда я находилась с вами, я забывала о всех своих проблемах, а если и вспоминала, заставляла себя не думать о них. Дамиано сел передо мной, взял мои руки в свои и начал медленно перебирать пальцы, поглаживая тыльную сторону. - Я ни на секунду не жалею, что мы тогда пришли в тот клуб, хотя изначально выбрали другой. Ты изменила мой мир, ворвалась, как бомба замедленного действия и взорвалась, в моем сердце, моя муза … - сказал парень, смотря в мои глаза. Слёзы опять начали подступать к глазам и своей горечью неприятно отдавали в сердце. - Я знаю, что можно сделать с твоим шрамом, - сказала Вик, проводя пальцем от самого его начала к концу. - можно сделать татуировку. Я много раз думала об этом, но отец как обычно запрещал. Он знал, как я ненавижу этот шрам, какие воспоминания у меня связаны с ним, но все равно говорил, что нельзя уродовать себя рисунками. А шрамами уродовать можно? - Как только мне исполнится восемнадцать, я готова забить все своё тело татуировками. - ответила я. - Почему именно после восемнадцати? - спросил Томас, хотя уже знал ответ на этот вопрос. - Из-за отца. Я знаю, как он ненавидит такие вещи - татуировки, клубы, дерзость, и даже представить себе не могу, как он отреагировал бы, если бы узнал обо всем до моего совершеннолетия. Когда Валерио исполнилось восемнадцать лет, он сразу же сказал Абрэмо, что не будет продолжать род, а будет ходить в клубы, пить простой алкоголь и общаться с теми, с кем захочет. Отец тогда жутко разозлился и даже хотел отправить брата в другую страну на учебу и перевоспитание, но Валерио было проще послать его, ведь он сын, а я дочь. Я не боюсь, что он заблокирует карточку или выгонит из дома, я боюсь, что он сделает все возможное, чтобы навсегда забрать у меня самое дорогое - вас. Ребята внимательно слушали, вникая в каждое слово. Такое ощущение, что они лично знали моего отца и пережили все тоже самое, что и я, потому что их взгляды были очень понимающими. Мы сидели на берегу, пили красное вино и много разговаривали. Я рассказывала им обо всем, что происходило в моей жизни. Я не упускала ни одной детали, показывала фото и видео. Я боялась, что они будут думать, что я скрываю что-то ещё. Но мне нечего было больше скрывать. Я рассказала им все, вплоть до того, что происходило со мной, когда я уже была знакома с ними, и как я придумывала истории своей жизни, ещё будучи Марэллой для них. Спустя два часа после нашего времяпровождения мне начал звонить Валерио, спрашивая где я и как мои дела. Я сказала ему, что не одна, что они пришли, что, видимо, простили, и мой брат был рад, но я чувствовала в его голосе беспокойство. И оно окутало меня и не просто так. Мне позвонил отец. Он был зол и очень быстро говорил, будто торопился куда-то. Я не на шутку испугалась, когда он начал спрашивать меня, где я нахожусь. Но, когда Абрэмо стал напоминать мне о том, что я должна быть сейчас в кровати, потому что завтра днём за мной заедет его водитель и повезёт в особняк для финальной подготовке к приему, я успокоилась, поняв, что он просто волнуется. За приём, не за меня, конечно. Я раздраженно успокоила его и сбросила трубку, начав прощаться с Итаном, Томасом и Викторией, которые завтра уже в семь утра должны были быть на занятиях по игре на инструментах. Они часто брали уроки, чтобы повышать свой уровень и вдохновляться для написания новой музыки. Они ушли, и мы остались одни. - Мне безумно нравятся твои настоящие волосы, - сказал парень, садясь за мной и трогая мои пряди, - я ещё когда увидел тебя на сцене в клубе понял, что что-то не то, что-то не настоящее, и долго думал, в чем была причина таких мыслей. - Да, было сложно скрывать их… - ответила я, закатывая от удовольствия глаза, когда Дамиано запустил свои пальцы в мои волосы, приятно массируя голову. - Ты очень сильная, Джинни. Я восхищён тем, что ты смогла пройти через все это дерьмо. И я, кстати, почувствовал что-то родное, когда выносил тебя из клуба после попытки изнасиловать, а сейчас понимаю, что спас тогда не просто незнакомку, а свою любовь. - И я очень благодарна тебе за это, но тогда больше испугалась того совпадения, нежели того, что меня хотели изнасиловать. - Я никому и никогда не позволю обидеть тебя. Я порву любого, плевать на репутацию и принципы. Фронтмен начал медленно целовать мою шею, вызывая тысячи мурашек на коже. Его руки начали медленно спускаться вдоль позвоночника, очерчивая шрам. - Тут люди… - томно выдохнула я. - А не плевать? - спросил парень, продолжая свои действия. - Ещё сутки… И Дамиано понял. Резко встав с песка, он подхватил меня и повёл в сторону припаркованной прямо на песке машины. Ноги отказывались идти из-за бушующей в организме страсти, и я то и дело спотыкалась, падая на него. А темноволосый только усмехался, понимая причину, видя ее в моих расширенных от возбуждения зрачках. Дамиано разблокировал машину, открыл заднюю дверь и сел на сидение, затягивая меня за собой и блокируя авто. Я уселась на его бедра, прижимаясь к сильно набухшей плоти, заводясь ещё сильнее. Он, в свою очередь, начал медленно и игриво расстёгивать пуговицы моей рубашки, радуясь как ребёнок тому, что я решила не надевать лифчик. - Ты как красное вино , - прошептала ему на ушко, улавливая, как он томно выдыхает, - я готова пить тебя вечно. После этих слов я впилась в его губы, слегка прикусывая чужой язык. Мои руки зарылись в его волосы, оттягивая пряди, тем самым предоставляя себе возможность ставить его голову в удобный для поцелуя угол. Парень, опешив от моих действий, рыкнул и одним рывком стянул с меня рубашку, медленно ведя дорожку из поцелуев к груди. Я глухо застонала, чувствуя прикосновения губ к своей коже, и впилась ногтями в его спину. Его руки исследовали мое тело, а мои потянулись к ширинке его брюк, медленно расстёгивая ее, как бы случайно задевая плоть. Он на секунду отстранился, давая мне возможность снять с себя джинсы, параллельно сам избавляясь от лишней ткани. Мой взгляд был прикован к его до невозможности расширившимся зрачкам, и я игриво улыбалась, облизывая влажные губы. И ему нравилось это. Нравилась моя уверенность, нравились мои попытки играть с ним. Каждый раз я пыталась победить его, но каждый раз проигрывала. И в этот раз опять оказалась поражённой, когда он схватил меня за бедра, усадил сверху и резко вошёл. Я в очередной раз убедилась, насколько идеально мы подходили друг к другу и насколько хорошо он знал, как доставить мне удовольствие. Его движения были то резкими, то плавными, его губы блуждали по моей шее, его стоны сладко отдавались эхом в голове. Казалось, в машине стал появляться пар от наших разгоряченных тел. Температура явно была выше сорока градусов, а узкое пространство заставляло ближе прижиматься друг к другу. - Джинни…моя Джи… - не закончил парень, ослабляя хватку от наших одновременных фейерверков в организмах. Я упала на сидение рядом с ним, глубоко дыша и прикрывая тело рубашкой. - Ты серьезно? - стараясь прийти в чувство, спросил парень. - Я стесняюсь… - медленно протянула я. - Я видел тебя во всех возможных позах, слушал все возможные стоны и варианты своего имени во время оргазма, а ты стесняешься? - улыбаясь и поднимая от удивления брови сказал Дамиано. - Да! Весь интим только после свадьбы, - ответила я, в шутку строго ведя пальцем перед его носом. - Я бы расстроился и отвернулся, чтобы не стеснять тебя, но мне слишком сильно нравится твоё тело, чтобы лишать себя такой красоты. Я улыбнулась, чувствуя, как легкий румянец покрыл мои щёки. - Я так понимаю, что завтра мы не увидимся, да? - грустно спросил Дамиано, кладя руку мне на бедро. - Да… Завтра я должна весь день быть дома, готовиться к празднику и делать вид, что я счастлива. - А на сколько большой будет праздник? - поинтересовался фронтмен. - Совсем скромный, - начала я, усмехаясь, - всего 400 человек, артисты и фейерверк. - Чего? - переспросил парень, не понимая, что я только что сказала. - Скукота, но самое ужасное, что кроме вина там не будет никакого алкоголя. - выдыхая сказала я, - как выдержать все это без возможности затуманить свой разум дешевым виски? - Я могу спрятаться у тебя в шкафу с бутылкой самого дешёвого виски в твоей жизни, - улыбаясь ответил Дамиано, - и ты будешь переодически захаживать ко мне в гости. - Ага, представляю картину - папа открывает шкаф, а там его скромная дочь и победитель Евровидения бухают виски. - Я могу взять с собой ребят, будет ещё смешнее, - ответил Дамиано, вызывая у меня смех, - но если серьезно, такая картина будет куда интереснее, если мы ещё будем голыми. - А тебе лишь бы телом посветить, да? - игриво спросила я. - Не притворяйся, я знаю, что оно тебе нравится, - сказал фронтмен, закусывая губу и проводя рукой по своему торсу. Я закатила глаза, сама прекрасно понимая, как он прав. Мы, наконец-то, оделись и сели на передние сидения. Парень завёл машину и повёз меня домой. Ехал он медленно, дабы растянуть наше с ним времяпровождение, ведь следующий раз, когда мы увидимся, будет как минимум через три дня. Мой любимый ночной Рим сейчас нравился мне ещё больше, ведь рядом со мной сидел самый родной для меня человек. Я чувствовала себя белым вином, а его - красным . И меня пугало то, что отец не очень-то любил красное вино. Но старалась не думать об этом. И я улыбалась, закрепляя наши пальцы в замок. Главное, чтобы никто его не раскрыл…