uncontrollable lovers.

Дома ты оказываешься очень быстро. Тебе не терпится поскорее прочитать дневник Миён. Садишься за рабочий стол и дрожащими руками открываешь дневник. Делаешь глубокий вдох, а после выдыхаешь и начинаешь читать. «Уже вечер, и я должна сделать тут какую-то запись, но... я даже не знаю, что писать. Сегодня Чонгук зажал меня возле универа и поцеловал меня, хоть я и сопротивлялась. Я быстро оттолкнула его от себя и убежала в слезах. Мне так мерзко... и стыдно. Я вовсе не так представляла себе свой первый поцелуй. Это должно было случиться при других обстоятельствах. Я проплакала весь вечер, так что у меня особо нет сил что-либо писать в дневнике. Пойду спать. Надеюсь, что он больше не тронет меня» Твое сердце нервно сжимается, потому что перед глазами флешбеки. Продолжаешь читать дальше на свой страх и риск. «Я так напугана. Дело снова в Чон Чонгуке. Он проходу мне не дает. Кому мне сказать об этих домогательствах, чтобы это прекратилось? Он пугает меня. Очень сильно, правда. Мы с Чонгуком снова целовались. Боже, мне так стыдно. Стыдно, потому что я не особо сопротивлялась, и потому что... мне понравилось. Господи, если он об этом узнает... Я противоречу сама себе, да? Возможно. Меня влечет к нему? Возможно. Просто... все должно было быть иначе. Если бы он обошелся без грязных приставаний, то, возможно... Нет, я не должна об этом думать. Его поведение ужасно. Он правда безумно сильно пугает меня. У меня особо нет друзей в универе, так что я не могу к кому-то обратиться. Все любят Чонгука и возненавидят меня, если узнают о том, что происходит. Я вижу, как он смотрит на меня в универе, и это похоже на помешательство. Он психопат. Я попросила его не ходить за мной после занятий, но Чонгук не послушал. Он ехал за мной до дома, думая, что я его не вижу. Зачем ему это, боже? Хочет знать дорогу, где можно меня подловить ночью в переулке? Я даже родителям об этом рассказать не могу, потому что их хватит сердечный приступ. Особенно если они узнают, что пару дней назад Чонгук мне отлизал. Я ненавижу себя за то, что мне понравилось» Тебя начинает сильно трясти от прочитанного, потому что в её истории ты узнаешь себя. Но еще сильнее тебя трясет от осознания того, чем в итоге закончила Миён. «И снова здравствуй, дорогой дневник. Я не могу спать. И снова из-за Чонгука. Почему он не может просто перестать ходить за мной по пятам? Это невыносимо. Сегодня он снова отлизал мне. В туалете. В женском туалете. Ему вообще плевать на все, плевать, если кто-то услышит или увидит, он это все сможет уладить, и всё. Вечером я шла домой от репетитора по английскому, и он ехал за мной. На этот раз он даже не старался как-то прятаться. Он хочет свести меня с ума, да? Похоже на то. Потому что я уже схожу с ума. Буквально сейчас. Он до сих пор стоит под моими окнами, и я почти уверена, что он знает о том, что дома никого нет. Он же не вломится ко мне, верно? Я сижу и плачу от беспомощности и страха. Мне это надоело, я не выдерживаю. Не выдерживаю того, что он зажимает меня чуть ли не в каждом углу и лапает, не выдерживаю того, что он сталкерит меня. Я попыталась поговорить с одной девушкой об этом, её зовут Йеджи, но она не придала особого значения моей проблеме. Я рассказала о том, что Чонгук буквально караулит меня возле дома по вечерам, но она посчитала это пустяком, хех. Если он изнасилует меня, то никто не поверит, да?» Сидишь и плачешь, потому что тебе жутко. Жутко от всей этой истории. Ты искренне сочувствуешь этой девушке и проклинаешь Чон Чонгука за то, что он довёл её до безумия. А еще ты в очередной раз проклинаешь себя за то, что хоть и на секунду, но считала его хорошим. Тебе казалось, что, да, Чонгук может грязно приставать, но он не плохой парень, да только... теперь ты так не думаешь. Листаешь страницы дальше и плачешь, потому что подобное происходило с Миён достаточно долго. Однако, к твоему удивлению, ты натыкаешься на запись, которая тебя очень сильно удивляет. «Мы с Чонгуком занялись сексом. Боже, я самая счастливая девушка на свете. Я давно не писала в дневнике, да, но между нами все изменилось. Я его люблю. И он тоже меня любит. Он такой милый, трогательный и чудесный, а еще потрясающий любовник. Это был мой первый раз, и он был невероятно нежен и аккуратен, мне почти не было больно. Он рассказал, что я первая, кому он сделал куни, а все потому, что сильно понравилась. Стыдно это признавать, но он тоже понравился мне с самого начала. Я просто боялась того, что чувствую к нему, боялась того притяжения, что было между нами. Чонгук просто... он был таким настырным по отношению ко мне, потому что не знал, как правильно показать свою симпатию. Он сказал, что впервые так сильно влюбился в кого-то, поэтому и мог переборщить. А еще он сказал, что дежурил под моими окнами тогда, потому что переживал из-за того, что я одна ночую дома. Чонгук правда милый, но все же лучше бы он тогда так не делал, хех. Меня тянуло к нему, наверное, с самого первого дня в университете, но я продолжала это упорно отрицать. Почему? Не знаю. Просто Чонгук всегда вел себя как высокомерный придурок, а я как-то... Мне всегда казалось, что такие не в моем вкусе. Может быть, я бы изначально дала ему шанс, если бы он не приставал так грязно, у меня было отторжение к нему из-за этого. Хоть я и текла от него, каюсь. Мы долго шли к тому, что имеем сейчас. Теперь я — его девушка, а он — мой парень. Он катает меня на своей машине и целует нежно-нежно, говорит, как любит, а потом смущается. Мы так счастливы. Никто не знает о наших отношениях, Чонгук говорит, что так будет лучше в первую очередь для меня. Я не до конца это понимаю, но да ладно. У него правда целая толпа фанаток. Думаю, он знает, что говорит. Я люблю его. Люблю. Очень люблю» Сказать, что ты в шоке, — ничего не сказать. У тебя трясутся руки, и ты просто не веришь в реальность написанного. Так значит, Чонгук не засталкерил её до смерти? Тогда что могло случиться? Ты хочешь поскорее узнать ответы на эти вопросы, поэтому пролистываешь несколько приторно-ванильных записей о Чонгуке и о том, как и сколько они занимались сексом. Пролистываешь до конца дневника и видишь последнюю запись на странице, заляпанной кровью и слезами. «Я не заслуживаю жить. Я не заслуживаю Чонгука. Я мерзкая. Мне лучше умереть» Ты в ужасе. Тебя трясет сильнее прежнего. Жутко, тебе очень жутко. Никаких пояснений, ничего. Она просто убила себя, хотя страницу назад была абсолютно счастлива. — Почему ты это сделала, Миён? — в слезах спрашиваешь ты у пустоты. Набираешь сообщение и нажимаешь кнопку «отправить», после чего тебе приходит ответ от Чонгука. «Хорошо, я буду там через полчаса» Ночь. Стадион. Именно тут вы с Чонгуком встречаетесь. Пришлось снова соврать родителям, что идешь к Йеджи. Подходишь к сидящему на трибунах Чонгуку, испытывая при этом сильное волнение. Только после прочтения дневника Миён к тебе пришло осознание собственной глупости — надо было изначально во всём разобраться, а не обвинять его без доказательств. Конечно, ты всё еще не знаешь, что произошло на самом деле, но почему-то былых мыслей о вине Чонгука больше нет. Подходишь ближе и видишь, что парень в более свободной одежде, нежели в университете. На нём чёрная толстовка, хотя обычно на занятиях он носит рубашки. Обычно брендовые, потому что он Чон Чонгук. Парень держит между пальцев сигарету и курит. Чонгук смотрит отсутствующим взглядом в пустоту, периодически затягиваясь. Тебе до безумия неловко перед ним, но кто-то из вас должен нарушить эту давящую тишину, вот почему ты переходишь к делу и спрашиваешь: — Ты любил её, да? Чонгук наконец-то смотрит на тебя, буравя взглядом, от которого становится не по себе. — Даже если и любил, то что? Его взгляд был полон боли, как и голос, хоть он и старался спрятать это за своим грубым тоном. Раньше ты не понимала Чон Чонгука от слова совсем, но сейчас, кажется, ты читаешь парня как открытую книгу, потому что знаешь его причины. Некоторое время никто ничего не говорит и вы будто становитесь ближе в этом молчании. По крайней мере тебе кажется именно так. Тяжело подобрать правильные слова, ты и подумать не могла, что Миён была дорога Чонгуку. Тебе жаль, что он потерял ту, кого любил. — Почему она сделала это с собой? — всё же решаешься спросить у него то, ради чего вообще затеяла эту встречу. — Из-за моей подруги детства. Суджин узнала о нас с Миён и промыла ей мозги. Сказала, мол, мы трахаемся и вообще помолвлены. Так хотели наши родители, да, но не я, Суджин это прекрасно знала. Она была до безумия влюблена в меня, но я старался игнорировать это, думал, что нельзя быть слишком грубым по отношению к ней, что у неё это пройдет. Мы говорили с ней и она обещала разобраться с этим, смеялась и улыбалась, заверяла, что всё хорошо, а я верил в это. Дурак. Кстати, она узнала о нас с Миён от Йеджи. Так что твоя подруга косвенно виновна в произошедшем. — Что? Но почему?.. — Они с Суджин дружили. Конечно же, Йеджи рассказала об этом своей подружке, узнав о том, что её краш оказывает знаки внимания забитой девчушке, которая в жизни никому ничего плохого не сделала, — с досадой выпалил Чонгук, стараясь нормализовать дыхание, чтобы не растерять своё коронное хладнокровие. — Я всегда знал о том, что происходит у вас, у девочек, и как вы ненавидите друг друга. Сильные сживают со свету слабых, особенно если те переходят им дорогу. Миён правда была прекрасной, тихой, скромной и просто… очень хорошей, — эти слова дались ему с трудом, ты снова слышала боль в его голосе, отчего больно стало и тебе, трудно представить, каково это — потерять любимого человека. — Она мне ничего не рассказывала о Суджин. Как я узнал уже потом, она издевалась над ней. Это было не физическое насилие, нет, психологическое. Она внушила ей, что она не заслуживает меня, хех, — на его лице появилась нервная улыбка. — Откуда этой суке было знать, достойна меня Миён или нет? — эмоции взяли над ним верх, Чонгук был зол, а ты не знала, как быть в такой ситуации. — Я понимаю всё, Т/И, правда, но этого я никогда не пойму. Никогда не пойму, почему она расплатилась своей жизнью из-за чьего-то задетого самолюбия. Просто представь: ты встречаешься с парнем, любишь его, у вас всё идеально, а потом в один день перед тобой появляется какая-то девушка, его лучшая подруга, которая говорит, что твой парень трахает её. Говорит о том, что всё это было игрой и на самом деле этот парень тебя не любит, что он просто смеется с тебя и что присылает своей подруге фото и видео, где трахает тебя. Боже, она столько мерзости сказала ей, что я даже не хочу пересказывать это всё. Она… она просто сказала, что Миён не заслуживает жить, что она жалкая, уродливая, хех, — на лице Гука всё еще нервная полуулыбка, а у тебя такое ощущение, что будто еще немного и его хватит удар. — Представь, какой нужно быть сволочью, чтобы человек в это реально поверил и начал сомневаться в себе. Ты буквально не дышишь, пропуская всю эту историю через себя, будто ты и есть Миён. Наверное, ты бы сделала то же самое, если бы узнала, что человек, которого ты любишь, всё это время просто потешался с тебя. — Мы хотели пожениться с ней, — на секунду он улыбается искренне, предаваясь воспоминаниям. — Она была единственным, чего я хотел в жизни. — Мне очень жаль, Чонгук, правда, — у тебя на глазах слёзы, но ты стараешься их сдержать. По сути, ты виновата в том, что заставила его вспомнить всё это, хоть и понимаешь, что он об этом и так думает постоянно. — Откуда ты узнал что конкретно твоя подруга сказала Миён? — Она отправила мне большое сообщение перед смертью, и, собственно, оттуда я и узнал это. Если бы я приехал раньше этого, ничего бы не случилось. Теперь ты понимаешь, что Чонгук живет не только с этой болью, но и с огромным чувством вины. Как и Миён, он просто жертва обстоятельств. — Не вини себя, слышишь?! — срываешься на крик, потому что тебе невыносимо от всей этой ситуации. — Если кто виноват в её смерти, так это твоя шизанутая подружка, но никак не ты. — Именно, Т/И, моя шизанутая подружка. Моя. Я мог это предотвратить, если бы не закрывал глаза на помешанность Суджин на мне. Миён лишилась жизни из-за меня, — в его голосе столько горечи, Чонгук разочарован в себе и в том, что допустил всё это, что позволил себе в первый раз в жизни влюбиться. Миён наполнила его жизнь смыслом, да, Гук предпочел бы до конца своей жизни оставаться пустым, лишь бы она жила. — Даже если и так, то твоя вина минимальна, Чонгук. — Но она есть, — он улыбается, и ты понимаешь, что это от иронии. Ему необходим никотин, вот почему Чон тянется за еще одной сигаретой. Делает затяжку и шумно выдыхает, постепенно приходя в себя. Этой тишины было достаточно, чтобы вы оба успокоились, вот почему ты задаешь новый вопрос: — Что случилось с этой Суджин? Чонгук поднимает на тебя взгляд своих ониксовых глаз, которым пугает тебя до мурашек по всему телу, а после говорит: — Я позаботился о ней, — парень делает паузу. — Запихнул её в психиатрическую лечебницу — там ей самое место. Жаль, что я смог разобраться с этим только так, она заслуживает худшего, — к нему вернулось былое хладнокровие, он проговорил это абсолютно безэмоционально, благодаря чему тебе стало немного лучше на душе. Это именно тот Чон Чонгук, которого ты знаешь. Он встает на ноги, а ты подходишь к парню впритык, вынимая из рук сигарету и закуривая, чем слегка его озадачиваешь. Бросаешь сигарету и гасишь её кроссовком, смотришь в глаза Чонгука и впервые видишь в них его настоящего, без всей этой мишуры. Просто обычного человека, потерявшего всё, что было дорого для него. Нежно касаешься большим пальцем нижней губы парня, проводишь по ней, а Чонгук тем временем пытается понять, что ты делаешь. По правде сказать, ты не думаешь, вот почему целуешь его, обвивая руками шею Чонгука. Для него это неожиданно, но приятно. Для тебя тоже, вот почему ты пускаешь в дело ещё и язык. Ночная прохлада приятно щекочет, делая ваш поцелуй еще более особенным. Чонгук позволяет тебе целовать себя, позволяет себе целовать тебя, потому что просто хочет забыться, отключить мозг и не думать хотя бы мгновение, пока он пробует на вкус твои губы. Когда всё кончается, он говорит: — Не надо меня жалеть и делать это из жалости. — Но я не… — Ты поцеловала меня из жалости, Т/И, — закусываешь губу от досады, потому что в каком-то смысле Чонгук всё-таки прав. — Она была чудесной девочкой. Самой лучшей, хех, — снова эта грустная улыбка, от которой у тебя на душе скребут кошки. — Так же, как и тебе, ей казалось, что я просто больной на голову сталкер. Возможно, то, как я пытался ухаживать за ней, не было до конца правильным, но иначе я не умею. Не умею показывать свой интерес иначе. Мне тяжело проявлять свои настоящие чувства, так всегда было, но она смогла разглядеть настоящего меня. Слегка глупого, да, но настоящего. Что с ней, что с тобой, я вёл себя так, потому что считал и всё еще частично считаю, что кроме привлекательности у меня мало что есть. Благодаря ей я смог полюбить себя, но после её смерти я сразу же возненавидел себя. После этого я и стал предлагать всем девушкам в универе деньги за секс, я снова стал пустым, поэтому и хотел забыться таким образом. Хоть раз то, что я так сильно нравлюсь противоположному полу, сыграло мне на пользу. Я совру, если скажу, что считал и считаю тебя такой же, как и всех, кто прыгнул ко мне в постель, нет ты… — … напоминаю тебе Миён? — закончила за него ты, наблюдая за тем, как на лице Гука появилась очередная натянутая улыбка. Он не скажет этого вслух, но Чонгук считает, что ты дана ему в жизни не просто так, что ты появилась, чтобы облегчить его страдания. Такие мысли у него в голове уже достаточно долгое время. — Не жалей меня, правда, я ненавижу жалость, но… если ты хочешь переспать со мной из жалости, то я не буду против, — он делает паузу, наблюдая за тем, как ты растерялась. — Поехали ко мне. — Эм… — опускаешь голову вниз, стараясь не смотреть на него. — Мне пора домой, родители, должно быть, места себе не находят, — сама не понимаешь, что говоришь, тебе до жути неловко, хотя примерно этого и стоило ожидать от Чонгука. — Ладно, — он разворачивается, собираясь уходить. — В любом случае теперь ты можешь спать спокойно, зная, что я не насильник, и не переживать за свою девственность. Ты заливаешься краской, тебя буквально трясет. — Откуда ты узнал? — стараешься говорить уверенно, но твой голос всё равно дрожит. — Твоя подруга сказала. Чао, малышка, — машет рукой и удаляется, оставляя тебя в жутком смущении.