Я тебя не спасу

Когда-нибудь мой след тебя найдет Он заведет тебя в глухие дали Ты встретишь то, что по пути теряли Безумные, ушедшие вперед

      У Морти был поставлен диагноз: депрессия. На протяжении нескольких месяцев он посещал психотерапевта, ему были назначены антидепрессанты. В последние две недели, со слов родственников, он отличался особой апатичностью, практически не ел, принимал снотворное, чтобы заснуть.       До этого у Морти дело дошло впервые.       Всё это Рик слушал, находясь в палате мелкого Смита с его лечащим врачом. Слушал и поверить в это не мог.       У пиздюка — депрессия? У Морти, который на месте усидеть не мог, у которого рот ни на секунду не закрывался — апатия? Он же… Он ведь радовался каждой мелочи, злился, когда Рик хуету творил, расстраивался по этой же причине. Мелкий Смит был самым живым и эмоциональным во всей этой безумной семейке!       И он почти покончил жизнь самоубийством чуть меньше двенадцати часов назад? Рик отказывался в это верить.       — Напомните, кем Вы приходитесь Морти Смиту? — спросил рассеянно врач, глядя на Санчеза мутным взглядом.       — Дед я его, не беспокойтесь, — пробормотал мужчина, не отрывая взгляда от малого. Он достал из халата небольшой пульт и направил его на доктора. Нажал на кнопку — пульт запищал, и молодой врач чуть пошатнулся. — Вас это совершенно не удивляет, я ведь прав?       — К-конечно, — согласился он, часто моргая. — Вам абсолютно точно можно здесь находиться.       Рик невесело хмыкнул. Ещё бы, ему можно всё.       — Что… — Санчез замялся, почему-то не решаясь задать вопрос. — Что теперь с ним будет?       Доктор спокойно посмотрел сначала на Рика, потом на бессознательного Морти.       — За мистером Смитом необходим круглосуточный надзор, — сказал он. — Попытка суицида — это очень серьёзно.       Рик понимал, что это означает. Морти упекут в какую-нибудь лечебницу, будут пичкать таблетками, водить на процедуры, и затянется это на неопределённый срок, судя по состоянию парня.       Мужчина смотрел на осунувшееся лицо спящего Смита. На мешки под глазами, искусанные в кровь губы, растрёпанные кудри. Не мог он представить себе парня, находящегося на принудительном лечении. Представлял, как одиноко и страшно ему там будет, как он ещё больше замкнётся в себе…       Как…       Санчез заставил себя прекратить фантазировать. Покачал головой и отвернулся от Морти на больничной койке.       — Нет, — заключил он, глядя в глаза лечащему врачу Смита. — Это совсем не обязательно.       Доктор нахмурился.       — П-простите?       Рик снова достал пульт.       — Я сказал, — писк прибора заставил учёного повысить голос. — Что Морти не нужно всё это дерьмо. Вы выпишите его из больницы, как только ему станет лучше, и он продолжит лечение на дому.       Врач моргнул раз, другой, затем рассеянно кивнул.       — Конечно.       — И поговорите с его психотерапевтом по этому поводу, чтобы не возникло проблем, — добавил Рик. — Если понадобится, я сам с ней… побеседую.       Рик вновь покосился на такого хрупкого мелкого. Казалось, ближе подойди, тронь — и он развалится.       Как такое могло произойти всего за полгода? Почему это произошло?       «Блять, Морти, зачем?»

***

      Морти не знал, зачем.       Зачем начал резать запястья бритвой отца, зачем провёл ею вдоль вены, почему не довёл дело до конца…       Мама плакала, обнимая сына, и Морти рассеянно поглаживал её по спине, пытаясь успокоить. Сам он по этому поводу ровно ничего не чувствовал, но подозревал, что это последствие выпитых таблеток, что в него впихнули, стоило очнуться.       Родители сказали, что парня выпишут, как только ему станет лучше. Это было хорошо — Морти читал много историй о том, как людей, что пытались покончить с собой, отправляли на принудительное лечение. Повторять судьбу таких людей не хотелось — Смит не был уверен, что выдержит такое.       Врач Морти уверил Смитов в том, что в этой крайней мере нет никакой необходимости и что дома парень оправится куда быстрее.       С семьёй они случившееся не обсуждали. Ни в первый день, когда Морти очнулся всего на пару часов, ни во второй, ни в третий…       На четвёртый день Морти выписали. Бет с Джерри везли его домой в гнетущей тишине. Саммер, как ему сказали, предпочла остаться дома. Сестра вообще теперь ещё больше его избегала — в палате стояла у самого входа, близко не подходила, за всё время бросила только пару фраз.       Как сказала мама, именно Саммер зашла в ванную, когда…       В общем, частично благодаря ей и тому, что она рано обнаружила Морти, парня удалось спасти.       Он был ей благодарен. Наверное…       Дома было всё так же серо и одинаково, как прежде. По приезду мама сразу же дала ему новую порцию таблеток и предложила поесть. Морти не хотелось, но он пообещал, что поужинает чуть позже.       Просто чтобы не расстраивать маму.       Осознание того, что всё будет как было, давило на младшего похлеще, чем вид перебинтованного запястья. Он бы хоть сейчас схватил бритву и исполосовал другую руку — лишь бы всё кончилось.       Останавливало то, что, если его спасут и в этот раз, то точно упекут в психушку. Парень придумает какой-нибудь другой способ — такой, чтобы наверняка, чтобы не положили в дурку, если бдительная сестра вновь не вовремя зайдёт в ванную.       Он невесело усмехнулся и направился в свою комнату. Сейчас поваляется, может, даже поспит. Если повезёт — приснится фантастически красивый сон с бескрайним космосом, какие снились в больнице. Словно кто-то нарочно отогнал все кошмары прочь, позволяя хорошим видениям завладеть его снами.       Если ради этого нужно было всего лишь сделать пару надрезов на запястье, то Морти был готов рискнуть ещё раз.       Дверь его комнаты открылась со скрипом, и Смит, не раздеваясь, сразу плюхнулся на кровать. До чего же тошно.       Телефон проверять не хотелось — мама сказала, что Джейсон звонил ему пару раз. Десятков раз, если быть точнее. Но желания с кем-то общаться у парня не было вообще, поэтому к мобильнику он так и не притронулся.       Что ему теперь делать? Смириться с тем, что он дважды побывал в космосе, что не помнит добрых три года жизни, что всё его существование держится на антидепрессантах, и стоит забыть выпить таблетку — пуф, перерезанные вены?       Очень круто. Вот только так почему-то не хотелось.       Его невесёлые размышления прервал какой-то назойливый писк, и Морти скривился, прикрываясь одеялом. Что, так сложно просто оставить его в покое?       Лишь спустя пару минут непрерывного писка, раздававшегося в комнате, до Смита начало доходить. Он распахнул глаза и уставился в потолок в таком неимоверном шоке, что не мог пошевелиться.       Этот звук…       Неужели…       Парень резко вскочил, пошатнувшись и раздосадовано поморщившись от головокружения, но перестал обращать на это внимание, стоило лишь заметить кое-что, чего он не увидел, когда вошёл в комнату.       На его столе лежала портальная пушка, заманчиво подсвечивая пространство вокруг себя зелёным, и пищала, словно призывая отправиться в приключение.       Морти не заметил, в какой момент по его щекам побежали слёзы. Но причину назвать мог — облегчение. Невероятное облегчение от того, что он не заперт в этой коробке, что он может увидеть что-то чарующее, что жизнь его может хотя бы на пару часиков стать ярче.       Кажется, в его жизни ещё не все потеряно. Он даже почувствовал что-то похожее на… радость? Возможно, всё могло наладиться, и теперь, наслаждаясь этим зелёным свечением, Морти, кажется, был готов попробовать.

***

      Блять, и вот нахуя Рик это сделал?       Зачем оставил портальную пушку семнадцатилетнему пиздюку с депрессией? Мало ли тот откроет портал в мир бензопил или ещё чего похуже!       Но, глядя исподтишка за малым в камеру, что он недавно установил к его комнате, мужчина уверился в правильности своего поступка.       Слишком счастливым выглядел Морти в этот момент. Даже заплакал, кажется. Вот же нытик мелкий, ну что с ним ещё делать?       У Рика и сомнений не возникало: спасать. Вытаскивать мелкого из этой трясины, даже если собственным комфортом придётся пожертвовать. В конце концов, Санчез тоже виноват — он пропустил момент в жизни Морти, когда всё пошло по пизде.       Или, что ещё хуже, стал его инициатором.       Учёный предпочитал о таком варианте не думать. Как и о многом другом, на самом деле.       Мысль о том, что теперь ему придётся следить за мелким, чтобы не влипал в неприятности, угнетала. Видеться с пацаном не хотелось от слова «совсем», в дрожь бросало при одном только воспоминании о том безжизненном взгляде…       Рик вздрогнул, опомнившись. О чём он вообще думал? Он просто будет держаться от мелочи подальше, приглядывая с помощью своих приборов и маячка на портальной пушке — на этом всё.       Он не будет встречаться с Морти вживую ни под каким предлогом.       Он решил ещё полгода назад.       Выключив трансляцию с камеры в комнате мелкого Смита, Санчез громко выругался. С хуя ли всё в его жизни стало так сложно? С каких пор он не может просто развернуться и улететь в неизвестном направлении, чтобы не видеть никого из этой конченой семейки?       «Сам виноват».       И хуй поспоришь с голосом разума.