Три желания

      — Так что, значит, твой Чонвон в самом деле хочет пересекать просторы космоса? — как бы невзначай спрашивает Шим, когда официант, приняв заказ, отходит от их столика.       Хисын переводит взгляд со спины молодого приятного парня на сидящего напротив Джейка и кивает в ответ. Ему отчего-то неловко, но он не решается даже объяснить себе, отчего вдруг такая странная реакция на какое-то внеплановое свидание в ресторане. Раньше его никогда не интересовали подобные вещи, но теперь он вдруг задумывается о том, как выглядят они со стороны. Похожи ли они на пару? Ведь кто-то сразу замечает подобные взаимоотношения, буквально с расстояния пушечного выстрела умудряясь делать какие-то выводы от одного только взгляда, но что насчёт них? Джейк ведь как-то понял, едва они встретились, что Хисын гей, но что послужило причиной такого уверенного решения? Он ведь никак не выдавал себя, не говорил ничего, что могло бы спровоцировать чужие подозрения в его "натуральности".       Может этот Джейк просто мастерски умеет читать людей? В таком случае Ли стоит быть настороже, потому что подобные личности обычно сами себе на уме, и никогда нельзя точно знать, что он выкинет в тот или иной момент времени.       — Ты чем-то грузишься, — хмурится Джейк, внимательно оглядывая Хисына, и от его изучающего, практически физически ощутимого взгляда по телу пробегают мурашки, — расслабься, прошу, я не собираюсь делать что-то плохое.       — Ты итак уже достаточно сделал.       — Это были вынужденные меры! — активно оправдывается Шим, — ты весь такой неприступный, точно каменная крепость, у меня просто не было иного выбора, кроме как выкручиваться всеми доступными способами.       — Ты просто наделал мне кучу проблем одним только своим появлением.       — Да ладно, что ты вообще называешь проблемами? То, что ты понравился парню, и он пытается всеми силами вытащить тебя из кокона собственных сомнений как принцессу из башни?       — Это в том числе, — кивает Хисын, незаметно поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что слишком внимательные уши других посетителей не расслышали их разговор, — мне изначально не особо импонирует иметь дело с тем, кто первым делом предложил прыгнуть к нему в постель.       — Я потерял рассудок, когда увидел тебя, — вдохновлённо поднимает подбородок Шим. Хисыну начинает казаться, что этому парню доставляет просто невероятное удовольствие говорить подобные глупости про него, — честное слово, ты не просто нереально красивый, точно с обложки какого-то крайне дорогого журнала, ты, ко всему прочему, совершенно мой типаж, понимаешь? Ну просто высший предел всех моих мечтаний. Если бы Санта Клаус в самом деле существовал, я бы стал самым послушным ребёнком в мире только для того, чтобы попросить тебя на Рождество.       Хисын обречённо вздыхает. Конечно, у него часто имелись воздыхатели, но, чёрт, этот Шим Джейк! Это просто какой-то особый случай, с какими Ли ещё не доводилось сталкиваться никогда. Он не только познал высшее мастерство обольщения, он, при всех своих достоинствах и остром языке, ещё и оказался до невозможного упёртым ослом. Ну просто джекпот какой-то!       — Не вижу в себе ничего такого необычного.       — Ты либо просто слепой, либо сознательно блокируешь в своей голове все умные мысли, потому что я, честное слово, готов хоть с утра до ночи перечислять все твои внешние достоинства. А когда узнаю тебя поближе, уверен, смогу ещё и в твоей душе найти много прекрасного, — довольно заканчивает Шим, откидываясь на спинку кожаного кресла.       — С этим точно возникнут... проблемы, — Хисын старательно уводит взгляд, чтобы скрыть играющее в тёмных зрачках собственное разочарование. Он смотрит на стены кафе как на что-то действительно требующее пристального внимания, и неловко зачёсывает свои волосы назад, стараясь вслушиваться в тихую спокойную музыку, играющую в помещении, а не в свои собственные мысли, но выходит из рук вон плохо.       Потому что кто и как бы ни утешал его, Хисын всё ещё слишком чётко видел эту крайне ощутимую брешь в своём восприятии мира и самого себя. Он понимал, что многие, если не большинство, его мыслей ошибочны, что он часто делает неправильные выводы и, несмотря на уже далеко не детские годы, всё ещё иногда рассуждает далеко не как взрослый, намудренный опытом человек.       — Да ладно, не выдумывай, — легкомысленно отмахивается Джейк, а Хисын лишь радуется, что всё ещё может вовремя промолчать и не высказывать лишний раз свои никому не нужные сомнения. Уж кому-кому, а Джейку точно не захотелось бы разгребать его тараканов, — уверен, ты прекрасный человек, просто вбил себе в голову эту неуверенность, а теперь пытаешься ей соответствовать. Замкнутый круг получается, да? Просто будь самим собой, и, я уверен, тебе станет намного легче.       Хисын нервно прикусывает нижнюю губу, стараясь этим нехитрым приёмом отвлечь себя от слишком глубокого, слишком знающего голоса Джейка. Он словно читает его, причём видит и понимает даже то, что сам Хисын не может в себе понять. Конечно, многие говорят, что со стороны виднее, но Ли всегда придерживался иной точки зрения, в конце концов кто, если не ты сам, может знать и понимать тебя во всём? Ведь даже самому близкому человеку невозможно рассказать о каждом своём ощущении и описать все свои эмоции, но Шим своими словами немного пугает.       Он поднимает настороженный взгляд на сидящего перед ним парня, и едва не давится воздухом от того жадного взгляда, которым тот, видимо не совсем осознанно, впивается в его покрасневшие от нервных укусов губы. Хисыну становится настолько неловко, что он по рассеянности снова прихватывает зубами нижнюю, едва успевая себя отдёрнуть. Да что это вообще такое?       Ли ведёт ногтём по крышке стола, стараясь как-то отпустить разыгравшиеся нервы и привлечь внимание Шима. Это работает, пусть и не сразу, но уже через несколько секунд, до Джейка доходит звук скрипа ногтя о лакированную поверхность и он, облизнув собственные губы, уводит взгляд.       В секунду дышать становится легче, и Хисын не жалеет выражений, чтобы мысленно отругать себя за такое поведение. Ему же не пятнадцать лет, и это не его первое свидание! И он не впервые привлекает внимание парня, даже, стоит признать наконец, красивого парня! Он просто давно не становился предметом чьего-то настолько сильного и искреннего интереса.       — Так что, может, — Джейк неловко прокашливается, стараясь замять внезапно затянувшуюся паузу и разогнать тяжёлое напряжение, повисшее над их столиком, — продолжим разговор? Не хочешь рассказать, как этому очаровательному ребёнку пришла в голову идея стать космонавтом, или это какой-то секрет?       — Ну он... он просто всегда мечтал об этом? — Ли перебирает в голове отрезки памяти, точно вырезки из старых пожелтевших газет, не понимая, почему его прошлое кажется настолько далёким, хотя он не прожил и половины века, — сколько я его помню, он никогда о другой профессии и не говорил. Словно родился с этой мечтой.       — Люди редко настолько долго остаются верны свои детским мечтам, — улыбается Джейк, до этого внимательно внимающий каждому чужому слову, — это здорово, что он до сих пор идёт к этой цели. А кем мечтал стать ты?       — Кажется... никем? — Хисын задумывается. У него никогда не было как таковых мечт о своём будущем, — я не помню, чтобы когда-то действительно мечтал о какой-то профессии, я просто зотел быть хорошим и интересным человеком, которым могли бы гордиться родители.       — Серьёзно? Даже айдолом не мечтал быть?       — Ты снова начнёшь говорить про мою внешность?       — Но я ничего не могу с собой поделать, — жалуется Джейк, — ты одним своим видом вынуждаешь меня делать тебе сотни комплиментов.       — А кем мечтал стать ты, — уходит от слишком странного и непривычного для него разговора Хисын. Уж как-нибудь... без комплиментов обойдётся.       — Когда я был совсем маленьким, я хотел работать в зоопарке, чтобы видеть милых зверушек каждый день. Потом, став старше, я решил, что хочу помогать людям и быть врачом, но уже в тринадцать лет, побывав на первых в своей жизни гонках, я понял... что это и есть то, чем я буду жить. Ради чего смогу поставить на кон всё, будь то отношения с семьёй, друзьями, или собственное здоровье... я до сих пор в этом по уши, хотя мой отец никогда не был "за" эту идею.       — Сложно наверное... решиться на подобное наперекор всему и всем.       — Не сложно, когда это то, чего ты действительно хочешь, — пожимает плечами Джейк, — в своё время я пережил достаточно трудностей, чтобы теперь так просто говорить об этом.       Хисын собирается ответить, но осекается, потому что к столу подходит официант с их заказом. Ли спешит убрать лежащий перед собой телефон, чтобы осводобить место для тарелок с супом и мясом с рисом, потом тепло улыбается парню, благодаря за выполнение заказа. "Спасибо" Джейка звучит прохладно-вежливо, он кидает странно недовольный взгляд на удаляющегося молодого человека, и, стоит ему скрыться из виду, тут же переводит всё ещё сквозящий каким-то льдом взгляд на Хисына.       — Тебе нравятся такие?       — Что? — Ли застывает с ложкой в руках, поднимая брови.       — Такие, как этот парень? Ну, знаешь, за всё время нашего знакомства ты ни разу не улыбнулся мне так, как только что этому официанту.       — Погоди ты что... ревнуешь?...       Вот это новости. Они с Джейком, вроде как, не на том уровне отношений, когда можно ревновать друг друга к кому либо. У них вообще всё... крайне односторонне, так что Хисын искренне удивлён подобным заявлением от Шима. Тем более, что он просто старался быть с персоналом кафе вежливым, не имея при этом никакой задней мысли, но, видимо, парня в самом деле задела такая глупость.       — Ну знаешь... обидно немного. Я ведь не сделал ничего плохого, почему ты так старательно меня отталкиваешь, Хисын-а? Я же просто проявляю к тебе интерес, но сталкиваюсь всё время с ледяной стеной. Я правда настолько тебе не нравлюсь?       Хисын зависает на долгие пару минут, пытаясь переварить в голове не только это внезапное откровение, но и всё происходящее между ним и Джейком ранее. Поведение Шима отталкивало его с самой первой минуты знакомства, самоуверенность и упёртость парня, постоянно загоняющего его в угол, выводили из себя при каждой встрече. И какая тут может быть речь об ответной симпатии, когда к нему этот парень ни разу не относился с хотя бы малейшей долей уважения? Пусть иногда он и говорил довольно приятные вещи, но его отвратительные слова буквально двухчасовой давности на корню пересекали все добрые побуждения Хисына в его сторону.       Кроме того, он банально не понимал, чего же в конце концов этот Джейк от него хочет. Да, он, вроде как, в самом деле ему нравился, но была ли эта симпатия вызвана самым обычным инстиктивным желанием его тела или действительно была тем самым тёплым чувством, на которое Ли мог бы положиться? Слишком уж путало чужое поведение, так что сложно сделать какие-то действительно стоящие и имеющие место в их ситуации выводы. Хисын просто банально не мог довериться этому парню, оттого и старался не терять бдительность, а Шим воспринял подобное как... неприязнь.       — Не то, чтобы ты действительно мне не нравился, — терпеливо объясняет Ли, опустив глаза в тарелку и медленно перебирая ложкой, — просто твоё поведение иногда выходит за рамки того, что я называю допустимым. И некоторые твои слова и действия действительно отталкивают.       — Тогда что является для тебя допустимым? — Джейк наклоняет голову, когда Хисын поднимает глаза, чтобы вцепиться в чужое лицо внимательным взглядом, — какие... границы ты можешь провести? Что конкретно делать нельзя? Всё, что я пытался сделать до этого момента - пробудить в тебе хоть какой-то интерес, потому что ты, повторю в сотый раз, зацепил меня с первого взгляда. И если... я выбирал неверные пути, то это только из-за неимения других.       — Ты мог просто проявить немного уважения и изначально не вести себя как самоуверенный придурок. Прости за прямоту, но твои первые слова сильно меня оттолкнули.       — Тогда может начнём все с начала? Просто скажи мне, чего делать не стоит, я ведь всего лишь хочу стать немного ближе к тебе.       Хисын сжимает губы, старательно взвешивая в голове все "за" и "против". Это оказывается довольно сложно, он всё ещё не уверен, что первое впечатление об этом человеке можно так легко стереть из памяти, но если только попробовать допустить мысль о том, что Джейк действительно делал всё исключительно из добрых побуждений, то... он мог бы... попробовать? Впускать нового человека в свою жизнь страшно, потому что он знает - знает, чёрт побери - что это может изменить буквально всё. Раз и навсегда и до неузнаваемости, ведь такие яркие и уверенные люди как Джейк могут запросто зажечь всё вокруг себя, точно спичка, но вероятность того, что после этого пожара ему не придётся разгребать груды пепла чертовски мала.       И всё же, люди вроде Ли всегда тянутся к подобному огню, как мотыльки, летящие на свет. Даже зная, что в итоге могут сгореть, они не всегда могут устоять соблазну, при этом медленно и верно теряя грань между "просто побробовать" и "потонуть в этом омуте с головой".       Но, как говорится, не попробуешь - не узнаешь, так?       — Хорошо, — выдыхает Ли, — тогда скажи... стоит ли мне рассчитывать на что-то серьёзное?       — А чего ты хочешь?       — Я пока не могу сказать. Я не могу быть уверен в тебе, ты всё ещё практически незнакомый мне человек.       — Но у тебя есть три желания, и ты можешь просто попросить чего угодно. Мне интересно, что ты за человек, Хисын. Мне интересно, чем ты живёшь и как мыслишь, интересно, что является для тебя приоритетом в жизни, что ты хотел бы попробовать, я хочу увидеть азарт в твоих глазах, хочу понять, что так упорно останавливает тебя, когда перед тобой возникает соблазн. Я не из тех, кто ограничивает себя чем-то, но ты делаешь это постоянно, я просто не понимаю, зачем? Когда ты просто можешь поддаться моменту и попросить всего, чего твоя душа только пожелает.       — Прямо-таки что угодно? — провоцирует Ли, сам не зная, что именно, но Джейк точно демон-искусситель заставляет его прислушаться к той самой просящей части его души, что упорно душится самим парнем каждый день, но всё равно продолжает отчаянно рваться навстречу неизведанному, но слишком притягательному соблазну.       — Любые три просьбы, я сделаю для тебя что угодно.       И Хисын... поддаётся.       — Как насчёт поездки на Чеджудо?       — Можем отправиться с тобой и Чонвоном. Там действительно очень красиво, и я уверен, что ему это понравится. Я просто буду в роли... друга семьи? Как тебе идея?       Безумная, нереальная идея, на которую согласится только сумасшедший! Он ведь даже не знает этого Джейка! Как может он так просто и безответственно согласиться на что-то подобное, ведь Шим может оказаться каким-то мошенником, легко может обмануть и причинить вред ему или Чонвону, но Хисын честно, как бы ни старался, просто не может пересилить себя и сказать нет.       — Хорошо...       — Тогда освобождай ближайшие выходные, и договоримся обо всём позже, — искренне улыбается парень, — а теперь давай всё же приступим к еде, пока не остыла.       Хисын пока не знает, на что именно соглашается, но отчего-то желание просто довериться и попытать удачу в очередной раз не отпускает, как бы сильно он не хотел его игнорировать. И он всегда может уйти, если что-то выйдет из-под контроля. Может ведь...?       — Я оплачу свою часть заказа, и это не обсуждается, — твёрдо проговаривает Хисын, доставая наличные из кармана, под недовольный взгляд Джейка.       — Но это я пригласил тебя на свидание.       — Давай не будем строить из себя типичную гетеро пару, потому что я не девушка, за которых принято платить, и, кроме того, я вполне в состоянии это сделать.       — Как же с тобой трудно, — выдыхает Шим, но сдаётся даже слишком непривычно быстро. Оказывается, этот парень умеет идти на уступки, пусть ранее ни разу этот талант в себе не проявлял. Хисын наивно думает, что он просто решил покончить со своими глупыми сюрпризами, но как же сильно он ошибается.       — Ты целуешься на первом свидании, или мне стоит ждать свадьбы, чтобы притронуться к твоему священному телу?       — Что за чушь ты несёшь? — возмущается Хисын, поворачиваясь к сидящему на соседнем сидении Шиму, — пристегнись и говори адрес.       — Сначала ответь, я хочу знать, на что мне рассчитывать.       — Мы не на том уровне взаимоотношений, чтобы переходить к поцелуям, кажется, — неохотно отвечает Хисын, но внутри всё сжимается в тугой узел от одной мысли о том, чтобы... да что это такое, он что никогда с парнем не целовался?! Почему такая странная реакция?       — А когда мы будем "на том" уровне? — не отступает парень.       — Да чего ты от меня хочешь! — не выдерживает Хисын. На самом деле не выдерживает он лишь внутреннего напряжения и какой-то приятной дрожи, что проходится по телу от одной мысли о подобной близости. Пусть это и просто поцелуй. И пусть Джейк не привлекает его так сильно... пока что, но он чувствует, что это явление временное. У Ли нет определённого типажа, оттого и критерии партнёра были слишком размыты, так что по сути ему вполне мог бы понравиться кто-то вроде Шима.       — Всего лишь небольшой поцелуй, — улыбается Джейк, — ты вообще когда-нибудь целовался с парнем?       — Конечно, — фыркает Хисын. С чего это вдруг такая неуверенность в нём и его возможностях?       — Тогда я навряд ли смогу тебя удивить, да? У тебя, скорее всего, немало опыта отношений за плечами, оттого ты и относишься ко мне так внимательно и настороженно, верно? — Джейк задаёт риторические вопросы, но при этом уводит взгляд в потолок с таким видом, словно просто рассуждает вслух о погоде. Точно не понимает, как метко попадает прямо в цель своими словами, — ты довольно осмотрителен, и действительно сначала хочешь найти во мне что-то стоящее, чтобы убедиться, что со мной можно строить какие-то отношения.       — Хватит говорить настолько очевидные вещи, я даже не пытался скрывать этого.       — Но я не понимаю... неужели что-то настолько плохое произошло с твоими прошлыми отношениями, что теперь ты так насторожен?       — Произошло... не совсем, — Ли нервно сжимает пальцами обивку сиденья, — просто это было самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал, но этот человек выбрал работу и, наверное, свободу.       — Наверное ему тоже было тяжело, — понимающе качает головой Джейк, — вставать перед таким выбором ужасно.       Хисын уводит взгляд, в котором уже давно нет былой горечи об ушедшем. Это всё было раньше, когда-то он не мог найти себе места после разрыва, не мог собраться с силами после чужих жестоких, но справедливых слов. Но теперь... в голове лишь эхом отдаются обрывки чужих фраз.       — Я очень долго откладывал этот разговор, но, кажется, больше уже не могу ждать и терпеть, — Сонхун складывает руки в замок на кухонном столе, а Хисын невольно напрягается, не понимая чужого мрачного настроя, ведь всё вроде было хорошо, — просто послушай меня внимательно, хён. Я всегда считал тебя прекрасным человеком, да и, чего там, считаю и буду так считать, и вполне обоснованно. Но ты... как бы сказать... ты удерживаешь меня. Просто подумай о том, как много я упустил, как много предложений я отверг лишь потому, что держусь за тебя так крепко, как сейчас. И я тебя люблю, а все влюбленные идут на уступки ради дорогих им людей, и это нормально, но я думал очень много и понял, что не могу так больше. Я хочу двигаться вперёд, у меня куча возможностей, которые я просто-напросто упускаю.       — Сонхун, мы ведь уже говорили... — начинает Хисын.       — В том-то и дело, что говорили, — кивает Пак, — но эти разговоры всегда сводились к одному и тому же. Я правда искал в себе силы смириться с этим, но нет. Просто нет. Я не готов тратить свои лучшие годы, за которые мог бы твёрдо встать на ноги, не готов довольствоваться тем, что есть. Мне нужно больше, и всё ведь буквально само идёт ко мне в руки, но я пропускаю это как песок сквозь пальцы, лишь ради тебя и наших отношений. Ты прекрасный человек, но ты слишком не любишь изменения, а вся моя натура противится этому. Эти отношения давят на меня, ты словно балласт... для моего будущего, — Хисын с силой сжимает руку в кулак под столом, а его сердце прямо сейчас глухо падает куда-то вниз, и его удары раздаются едва слышно, а на месте органа в груди застывает тяжёлый камень, — я бы не принял это решение не подумав, но, пожалуйста, отпусти меня.       Сонхун смотрит в его глаза, в уже залитые солёной влагой глаза, пока неверие и беспомощность проникает под самую кожу, застывая в жилах вместе с едва пульсирующей кровью. Хисын не готов, он просто не может отпустить этого человека. Всё ведь наладилось, всё встало на свои места, так почему - ну почему! - что-то снова идёт не так? Почему его жизнь даёт настолько ощутимый крен теперь, когда он меньше всего ожидает чего-то подобного?       — Сонхун, прошу, дай мне шанс, не заканчивай всё так, — отчаянно шепчет парень, — всего один шанс, я не хочу тебя терять.       — Но смысл? — Пак касается лежащего на столе запястья Ли бледной ладонью, — хён, в этом разве есть какой-то смысл, скажи? Я хочу уехать, — Ли поднимает испуганный взгляд и выворачивает руку из чужой слабой хватки, чтобы вцепиться в запястье Пака, словно стараясь удержать, но это всё равно, что пытаться остановить падающее домино. Всё продолжает рушиться на глазах, всё то, что казалось идеально цельным ещё каких-то несколько минут назад, — мне предложили работу в Японии, а это не то, от чего стоит отказываться. Я тебя... люблю, понимаешь? — голос Пака срывается, но он сглатывает ком в горле, стараясь продолжать уверенно, хотя Хисын прекрасно видит, как он ломается.       — Не уезжай, прошу...       — Я не могу больше держаться за тебя, — Сонхун вырывает руку, пока у Хисына перед глазами рушится целый мир, застилаясь пеленой слёз. Пак старательно скрывает взгляд, отчаянно пытается быть сильным и верным себе до конца, — и... как бы тяжело это ни было... прости.       "Я люблю тебя..."       "Мне нужно больше..."       "Эти отношения давят на меня..."       "Ты словно балласт..."       "Я не могу больше держаться за тебя..."       Хисын мотает головой, стараясь прийти в себя. Это всё было раньше, он давно отпустил и смирился. Просто иногда... приходится делать даже то, к чему, как нам кажется, мы совсем не готовы, приходится принимать чужие решения, как бы сильно они нам не нравились. Потому что.... мы не всегда в силах удержать даже то, что кажется нам просто необходимым. То, без чего мы не можем представить свою жизнь. Оно проходит и забывается. И тогда не остаётся больше места сожалениям, потому что жизнь идёт дальше, а мы идём нога в ногу с настоящим, оставляя прошлое позади.       — Хисын? Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Джейк, на что Ли уверенно кивает.       — У тебя какой-то слишком тяжёлый груз внутри. Пора бы его отпустить.       — Это я и сам знаю. Хватит говорить так, словно видишь меня насквозь, это... жутко.       — Я лишь хочу убедиться, что составляю правильную картину твоего поведения в своей голове. И убедиться, что в самом деле с тобой будет... непросто.       — Ты всегда можешь отказаться и просто уйти, — пожимает плечами Хисын, игнорируя, как внутри что-то с болью бьётся о грудь в знак протеста.       — Только не теперь, когда я начинаю делать наконец верные шаги на пути к пониманию тебя, — качает головой Шим, — с каждой минутой это захватывает всё сильнее, и я даже не представляю, как вообще возможно... — Джейк тянется вперёд, приближаясь к замершему точно статуя Хисыну, понижая голос до какого-то глубокого полушёпота, —... так быстро провалиться в это. Ты словно супермагнит, притягиваешь всё сильнее с каждой минутой. И остановиться всё сложнее, ты можешь думать, что я пытаюсь тянуть тебя к себе, но на деле это ты - тот чьё поле я не могу преодолеть.       — Джейк...       Тёплое чужое дыхание оседает на коже, покрывая её мутными мурашками, вынуждая прислушиваться и проникаться каждой эмоцией лица напротив. Шим выглядит так, словно смотрит на самый дорогой и красивый подарок в своей жизни, словно протягивает руки к слишком долгожданному предмету обожания, при этом боясь даже прикоснуться кончиками пальцев, потому что это всё может оказаться лишь бесконечно реалистичной иллюзией. У Хисына перехватывает дыхание от быстрого острого взгляда на свои губы, от того, как ходит чужой кадык, прогоняя сглатываемую слюну томительного ожидания. Он боится даже пошевелиться, ожидая чужих действий, и не чувствует в себе сопротивления, когда Джейк тянется ближе. Когда его лицо оказывается в настолько непозволительной близости, что ему уже не составляет никакого труда разглядеть каждый миллиметр немного загорелой кожи. Когда запах чужого тела и лёгкого парфюма забивает его лёгкие, накрывая лавиной до дрожи приятных ощущений.       — Так ты позволишь мне...?       — Хватит болтать, я сейчас передумаю, — Хисын старается успокоить дрожащие руки, и не подать виду, как же беспомощен он сейчас на самом деле.       Джейк делает вид, что не замечает его волнения, но лишь для того, чтобы не спугнуть странное хрупкое равновесие, и, наконец, целует. Хисын сначала даже не осознаёт, что это вообще происходит, он мысленно застрял на том моменте, когда пытливый взгляд Шима пытался молчаливо уговорить его на этот шаг. Парень хмурится, чувствуя его заминку, но его мягкие, до одури приятные губы, касаются куда ощутимее, выбивая всё лишнее из головы. Ли даже не пытается больше бороться с собой, просто отвечает также легко и мягко, поднимает едва дрожащую ладонь, зарываясь пальцами в чужой укладке. Джейк тепло выдыхает в его губы от этого жеста, умудряясь даже в таком неудобном положении, когда между ними пол-салона и целый бардачок, подтянуться ближе, пусть пока и не находя в себе уверенности углубить поцелуй.       Хисыну это не нравится, он не хочет оставлять всё так, словно это какая-то детская шалость, а потому проявляет инициативу, проникая языком в чужой рот самостоятельно. Он не знает, как будет оправдывать перед самим собой это действие, но сейчас его мало волнуют прежние тяжёлые размышления о правильности и смысле своих поступков. Джейк переплетает их горячие языки, смешивая слюну и издавая при этом какое-то довольное мычание, своими нехитрыми махинациями выбивая из головы Хисына любые здравые помыслы.       Не то, чтобы он вообще мог сейчас думать о чём-то, кроме чужих мягких губ и едва ощутимых касаний кончиков пальцев к своей шее. Шим протягивает руку, приобнимая его за плечи, слегка наклоняет голову и целует ещё глубже. Это выходит одновременно жадно и трепетно, ресницы Хисына подрагивают, а сердце бьётся где-то в горле, словно подобное происходит с ним впервые. И это в самом деле... невероятно.       Ли с трудом встречает реальность, в которой нет губ Джейка на его собственных и есть место вставшим на место мыслям. Шим легко проводит ладонью по его щеке, медленно открывает глаза мутно оглядывая лицо Ли, постепенно отстраняясь, чтобы сесть на своё место. Хисын отворачивается к лобовому стеклу и не хочет поворачиваться, чувствуя его самодовольную счастливую улыбку каждой клеточкой отчего-то раздражённого тела. Почему же так хочется крепко сжать зубы от какой-то неоправданной досады?       — Ты оказался ещё лучше, чем я представлял, — нарушает заторможенный ход его мыслей Джейк, пальцами "расчёсывая" наведённый Хисыном беспорядок на своей голове.       — Ты уже и представить успел?       — Я не мог перестать думать об этом. О том, каково целоваться с кем-то настолько восхитительным, но ты превзошёл все ожидания.       Хисын находит в себе силы лишь на то, чтобы закатить глаза. Джейк продолжает улыбаться и, наконец, пристёгивается, проговаривая адрес.

***

      Хисын стоит немного в строне, пока Шим разговаривает с мастером, и начинает подозревать неладное, когда парень вдруг отходит от царапины, открывая капот. Это ещё что такое? С чего бы ему смотреть внутренние составляющие, когда он должен лишь оплатить покраску этого небольшого злосчастного кусочка металла?       — Джейк? — Ли подходит ближе, когда мастер отходит, — что ты делаешь?       — Договариваюсь о ремонте?       — Зачем ему смотреть двигатель? — сужает глаза Хисын, а Шим смотрит в ответ как ни в чём ни бывало, пожимая плечами.       — Просто решил глянуть.       — Просто глянуть? — переспрашивает Ли, всем своим видом показывая, что ни капли ему не верит. Джейк опять задумал что-то, в этом он уверен на все сто, слишком уж подозрительно ведёт себя парень. Он отходит к стойке кассы, заглядывая в заполняемые мастером бумаги, но Шим оказывается рядом со скоростью света, пытаясь отвлечь его внимание на себя.       — Что ты хочешь там увидеть?       — Что ты снова задумал?       — Ничего, просто дай мне оплатить твой ремонт.       — Ремонт чего? — Хисын впивается в его лицо внимательным взглядом.       — Машины, чего же ещё.       — Там только царапина, зачем трогать двигатель?       — Никто не...       — Я всё видел, не ври мне, — предупреждает Ли. Джейк хмурится, опуская взгляд, видно, что он борется с самим собой, что-то решая в своей голове. Хисын твёрдо уверен, что хочет узнать правду и также крепко держится за мысль о том, что ему не понравится то, что задумал Шим, что бы это ни было.       — У тебя... ты не слышал шум, когда прибавлял скорость? Я решил проверить, а у тебя и в самом деле ремень вентилятора ослаб. И ещё, когда ты притормаживаешь, выжимаешь педаль до пола, значит в систему попадает воздух, — терпеливо объясняет Джейк, иногда жестикулируя руками.       — Всё? — поднимает брови Хисын, с трудом сдерживая зудящее недовольство внутри.       — И передние шины немного приспущены, поэтому машина клонится вперёд на ровной трассе, — быстро проговаривает парень, точно его кто-то торопит, — всё.       — Отлично, — кивает Хисын, резко разворачиваясь, чтобы сделать несколько резких решительных шагов в сторону всё ещё пишущего что-то мастера, но Шим крепко хватает его за запястье, разворачивая сопротивляющегося парня.       — Куда ты?       — Сказать ему, что мне нужно только закрасить царапину.       — Я делаю это не для того, чтобы ты чувствовал себя обязанным или должным мне, — пытается достучаться до него парень, — это твоя безопасность, Хисын-а. Твоя и всех, кто ездит с тобой на этой машине.       — Мне, конечно, очень приятна твоя забота, но я о ней тебя не просил, — Ли пытается вырвать руку, но хватка парня оказывается практически железной. Хисын никогда не считал себя слабым, но тут вдруг совершенно неожиданно оказывается, что в теории он может уступать Джейку в силе. Этот факт только сильнее раздражает, так что он дёргает рукой ещё резче, наконец освобождаясь от чужих цепких пальцев.       Ещё бы этот Джейк сделал для него хоть на толику больше, чем собирался! Хисын и так уже согласился на одну сумасшедшую идею, поездку на Чеджу, а два необдуманных решения в день - это явно слишком даже для него. Так что на этот раз разум заглушает все "хотелки", вынуждая поступать так, как действительно нужно. Пусть и хочется совершенно иначе.       — Твоя тачка просто заглохнет в рандомный момент, понимаешь? Потом ещё вспомнишь мою заботу, — супится Джейк, когда парни выходят из салона. Шим остался недоволен, чего даже не пытался скрыть, продолжая сверлить взглядом объясняющего мастеру ситуацию Хисына. От его косых взглядов не по себе стало даже девушке на кассе, но всё внимание австралийца целиком и полностью было приковано к Ли. И никакие ответные гляделки его будто нисколько не задевали, пока главный предмет его внимания продолжал делать всё по-своему.       — И ладно. Это будет моя забота, а не твоя.       — Я лишь хочу как лучше.       — Прости, но я хочу, чтобы ты соблюдал какие-никакие рамки, — качает головой Хисын.       — Так обозначь мне их? Я не понимаю, что в конкретно твоём случае приемлемо, а что нет! Ты невероятно странный и твоё мнение меняется также быстро, как курс доллара!       — Да просто... нет, я правда без понятия, как тебе объяснить это. Есть вещи, которые я по натуре своей не готов принять, и гиперзабота - одна из них.       — Тогда как ты предлагаешь мне ухаживать за тобой и не заботиться о тебе? Это ведь так работает: тебе нравится человек, ты пытаешься понравиться ему, ты делаешь для него многое, проявляешь внимание и заботу. А ты не принимаешь ни того ни другого! И как же, разреши узнать, мне вообще к тебе подобраться? Какой путь мне выбрать? Я стараюсь уступать, но ты и это особо не ценишь. Я, конечно, понимаю, что не настолько тебе симпатизирую, насколько ты мне, но... это просто нечестно. Ты не оставляешь мне шансов, Хисын-а.       — Уж прости меня, такого неблагодарного, — фыркает Ли, старательно делая вид, что его чужая пламенная речь нисколько не тронула. Джейк нервно выдыхает и потирает переносицу, укладывая в голове всё в более-менее ровную картину, но каждый раз словно пытается вылепить квадрат из круга.       — Я могу просто попросить тебя... получше подумать над моими словами? — Шим останавливается перед застывшим и закрывшимся на все створки Хисыном, — прошу, позволь мне... — горячая ладонь прижимается к груди, отчего Ли шумно выдыхает, —... стать хотя бы немного... ближе? Пожалуйста.       Хисын не может даже пошевелиться, тепло чужой кожи точно прибивает его ноги к земле, не позволяя сделать ни трусливый шаг назад, ни роковой вперёд, так что он застревает где-то между, а все ходы оказываются перекрыты. И он зависает в этом странном, прежде не знакомом ощущении чужой силы.       И ему, честно говоря, страшно узнавать, что скрывается там, ещё дальше в глубине.       — Я не могу дать тебе точного ответа сейчас, — поджимает губы Хисын, — дай мне время, хорошо?       — Как скажешь, — ладонь Шима опускается, при этом ощутимо проходясь по напряжённому торсу Ли, — но с поездкой всё в силе, так?       — К сожалению, мой мозг старательно блокирует все пути отступления, так что да.       — Отличная новость, тогда созвонимся? — улыбается Джейк.       — Да, значит.... пока.       Хисын тормозит ровно секунду, взвешивая внезапно ворвавшуюся в голову мысль, после чего мотает головой, посылая её куда подальше, и неловко махает рукой на прощание.       Нет уж. Хватит на сегодня бредовых идей.       И было бы неплохо, если бы эту акцию можно было бы распространить на всю оставшуюся жизнь.