Legible/Разборчивый

Энди постоянно фотографировала Миранду. Она всегда пользовалась настоящей камерой, потому что на этом настаивала Миранда. Когда Энди приобрела свой первый смартфон, Миранда осталась тверда в этом вопросе: - Никаких фотографий с телефона. Кто-нибудь может увидеть твой телефон, и тогда все подумают... - Что все подумают? - спросила Энди, но Миранда только нахмурилась. Энди бы сфотографировала это выражение — строгие линии ее лица в резком солнечном свете, мятежность в ее глазах, раздражение, которое выдавало привязанность, которую Энди хотела изучить позже, но ее зеркалка осталась у нее дома. Она оставила камеру там, потому что смартфон казался проще, и потому что она немного гордилась тем, что у нее теперь есть такой после многих лет жонглирования рабочим BlackBerry. Миранда умела продолжать делать то, что она делала, даже при включённых камерах. Никаких нервных взглядов в объектив, никаких застенчиво прикушенных губ, никакого фальшивого смеха. У Энди были фотографии, на которых она помешивала соус, смотрела фильм по телевизору, шла по улице, и это казалось чудом жизни, как Миранда выглядела на фотографиях в такие моменты. От жара плиты ее лицо покраснело. Ее плечи напряглись под навязчивый саундтрек. Стук ее каблуков по обледеневшему зимнему тротуару. В тех редких случаях, когда Миранда хватала камеру и фотографировала своего преданного фотографа, Энди превращалась в неуклюжую молодую девушку, которой, как она боялась, она все еще и была. - Не застывай, - однажды предупредила Миранда. - Научись принимать взгляд камеры.

***

- Камера тебя не заслуживает, - сказала Миранда, пробуя другую тактику. Они были на кухне в доме Миранды поздно вечером, но на столе между ними не было разложено никакой работы. Была пятница, и Энди просто была там, в месте, где она часто оказывалась. - Посмотри на неё внимательно. Покажи объективу, что ты знаешь что-то, чего он не знает. Я так тебя обожаю, подумала Энди. Она попыталась выразить это чувство на своем лице, попыталась прошептать это в камеру, потому что не видела смысла хранить секрет, и Миранда нажала кнопку спуска затвора, как только лицо Энди успокоилось. Продолжала нажимать на нее снова и снова, пока девушка вносила незначительные коррективы в положение своих рук на столе, усиливая свет любви в своих глазах. - Ммм, - наконец сказала Миранда. - Вот тот самый момент. - Она повернула камеру так, чтобы Энди могла видеть изображение: почти половина ее лица была в тени, но обожание на нем горело ярко. - Пришли мне вот эту, пожалуйста. - Конечно, - кивнула Энди. Она потянулась, чтобы забрать камеру, но Миранда прижала ее к себе. - Дай мне еще немного подумать. Я хочу попробовать сделать то, что обычно делаешь ты. Она фотографировала все, что Энди делала в тот вечер. Она сфотографировала Энди, наливающую еще вина, раздающую карты для джин рамми, ставящую тарелку в раковину. Она сделала так много фотографий, что Энди, наконец, увидела себя так, как она выглядит в реальной жизни. А когда Энди потянулась к руке Миранды, и Миранда ответила “Найди себе парня”, на фотографии была изображена сплошная боль. Миранда все время говорила ей подобные вещи, мимоходом и жестоко. Она меняла местами “Заведи парня” и “Заведи подружку” из уважения к бисексуальности Энди. Она говорила это, когда они держались за руки, она говорила это вместо поцелуя на ночь, она говорила это каждый раз, когда Энди оставалась ночевать, и они просыпались, прижавшись друг к другу на диване, неловкие и потерянные. Она говорила это так часто, что Энди пыталась обратить это в шутку, как бы ей ни было больно. Что еще она могла сделать? - Заведи бостонского терьера, - как-то ответила она, чувствуя себя достаточно храброй, чтобы нахмуриться и огрызнуться. Миранда была предана большим собакам. - Купи миксер для кухни, - в другой раз, как будто абсурдность ее ответов могла смягчить боль от того, что Миранда предлагала ей встречаться с кем-либо, когда она уже знала, каково это – прижимать тело Миранды к своему собственному. - Купи себе сезонные билеты в Метрополитен-оперу, - бросила она как-то, влюбленная и раздраженная.

***

Энди слышала много комментариев. - Она, наверное, натуралка, - сказал Дуг за выпивкой.- Возможно, она заключила пари с самой собой, чтобы посмотреть, как долго ты будешь болтаться на привязи. - Ты дружишь с Мирандой... - сказала Ребекка, новенькая на работе. У нее были рабочие контакты с Энди, но она работала в журнале из-за моды, потому что хотела выйти на орбиту Миранды Пристли. - Она ... когда ты с ней общаешься, она говорит о нашей линии одежды? - Ты лох, - сказала Лили, увеличивая скорость на беговой дорожке. - Тебя динамят. - Она права, - сказала мать Энди. В последнее время они обсуждали много новых тем, и их еженедельный телефонный разговор становился немного напряженным. - Тебе следует завести парня. Или, эмм… подружку. Конечно. Все, что сделает тебя счастливой. Она таким образом говорит тебе, что недоступна. - Это дело поколений, - сказал Найджел. Он больше не работал в «Подиуме». Он теперь мог говорить свободно. - Есть определенная разница в возрасте... - Сводя с ума, он замолчал. - Это того не стоит, - заключил он. Но в его голосе не было уверенности. Нет, сказала Энди или попыталась сказать это всем. Ее тошнило от людей, которые хотели лишь поговорить о Миранде, и тошнило от разговоров о Миранде с людьми, которые думали, что Миранда знает все, и которые предполагали, что Миранда знает себя достаточно хорошо, чтобы понять, чего она сама хочет.

***

В субботу утром Энди загрузила новые фотографии на свой компьютер. Она отправила Миранде по электронной почте ту фотографию, что она просила, и поняла, почему она ей так понравилась. Изображение было ощутимо теплым, и не только из-за контраста между глубокой тенью и ярким светом: это был вопрос, заданный за мгновение до ответа. Дети Миранды были со своей бабушкой все выходные, так что Энди переночевала у нее накануне. Они сидели на диване в обнимку, успешно притворяясь, что их интересует какое-то шоу по телевизору. Это разозлило Энди; они были исключительными людьми, и настойчивость Миранды в притворстве изматывала ее. Позже, в затемненной комнате, она провела, как ей показалось, несколько часов, потирая спину Миранды, жест, предназначенный для того, чтобы помочь женщине заснуть, хотя они обе знали, что Миранда будет бодрствовать, пока к ней прикасаются. В конце концов, Энди успокоилась, и они действительно заснули, а когда проснулись, ее рука все еще была на спине Миранды. Они поцеловались в первый раз тусклым ранним утром, а затем она потянулась за камерой, запечатлев Миранду, прислонившуюся головой к подлокотнику дивана, все ее тело было почти полностью укрыто пледом. Она взяла Миранду за руку и передвинула ее так, что кончики пальцев коснулись ее шеи. - Да, боже, - простонала Миранда, глядя прямо в камеру. Фотографии были непрофессиональными, снятыми со слишком близкого расстояния, но в них было больше чувства, чем содержания, и вскоре Миранда соскользнула с дивана и вышла на дневной свет. Теперь Энди снова и снова просматривала каждую фотографию, и невысказанный голод Миранды исходил с каждого ее изображения. Она отправила второе электронное письмо с прикрепленной самой размытой, самой сексуальной своей фотографией. Она никогда раньше не посылала Миранде свои фотографии. «М, ты позволишь мне посмотреть твою спальню в следующий раз? Ничего страшного, если тебе не нравится секс», - написала она, - «или если происходит что-то, о чем ты мне не рассказала. Я не могу придумать никакого препятствия, которое заставило бы меня потерять к тебе интерес». Миранда не ответила ни на одно из писем, вместо этого отправила новое сообщение. «Давай сегодня поужинаем вместе. Я отведу тебя, куда ты захочешь».

***

Вместо десерта: - Ох, милая, тебе нужно завести подружку. Это не должна быть я.

***

Когда Энди заплакала, они вместе поехали обратно к дому Миранды. Не говоря ни слова, Миранда поднялась наверх. Энди, заплаканная и трезвая, вдруг испугалась, что это конец. Но Миранда остановилась на верхней площадке лестницы. - Пойдем, - сказала она. Энди вытащила фотоаппарат из сумки и последовала за ней в комнату, которая была вся кремовая, голубая и стильная, большая, но уютная. Они сели вместе на кровать, что было потенциально ужасной идеей. - Всё было проще до того, как мы стали друзьями, когда ты была моей помощницей, - сказала Миранда. - Я могла бы притвориться, что оцениваю твой наряд. - Ты оценивала мой наряд. - Ты знаешь, что я имею в виду, - сказала Миранда. Она оглядела спальню. - Здесь так много воспоминаний, - сказала она. Она склонила голову перед невидимой историей, и Энди бросила камеру на кровать, подальше от них обеих. - Я не хочу разрушать твою жизнь, поэтому я разрушаю ее как можно медленнее. - Нет, - сказала Энди. - Я так это не вижу, - она слышала слезы в своем собственном голосе. Миранда подняла голову. - Я знаю, что ты думаешь иначе. - Я не позволю тебе разрушить мою жизнь. И, кроме того, ты не боишься, что я могу разрушить твою? Миранда пожала плечами. - Нет. - Я дам тебе читать каждое написанное мною слово, - сказала Энди. - Я буду целоваться с тобой часами. Я прикоснусь к себе и позволю тебе смотреть. У меня нет плана. - Хорошо, - сказала Миранда. Она улыбнулась сквозь усталость на лице. Она потянулась за спину и потянула покрывало, пока не показалась простыня. - Сфотографируй меня, - велела она. - А потом я тебя.