Bound to you

У Джейн Т. Кирк к моменту присвоения звания капитана ISS «Энтерпрайз» не осталось слабостей, на которые можно было бы надавить, чтобы манипулировать. Не осталось тесных родственных и дружеских связей, чтобы бояться потерять кого- то, чье-то расположение или какие-то чувства. Она не жаловалась на жизнь и никогда не ждала от нее подачек, привыкнув всего добиваться сама. Не то чтобы все было так уж ужасно, нет, даже напротив: к неполным двадцати шести годам добиться таких высот, тем более для женщины – дело неслыханное, тем более в Терранской империи, где, несмотря на высочайший уровень прогресса и господство технократии, до сих пор оставались в ходу пережитки прошлого. В частности такие как гендерное неравенство. Этого никто не произносил вслух, но считалось правилом негласным. Да, женщины могли занимать офицерские должности (даже в службе безопасности, где требовалась нешуточная физическая и психическая подготовка), они могли заниматься наукой и строить блестящую карьеру во всех отраслях, какие только могут прийти в голову. Но руководящие должности – это нечто иное и всегда им было, особенно в Звездном Флоте. Молодая женщина, сколь бы умной и способной не по годам она ни была, создана не для капитанского кресла. А молодая и красивая женщина – тем более. Злые языки вовсю шептались за спиной у нового капитана «Энтерпрайз» о тех способах и уловках, на которые она пошла, чтобы так высоко взлететь. Джейн это даже забавляло: надо же, до сих пор кто-то полностью уверен, что одних только умений подстилки хватит, чтобы добиться капитанского звания, и ведь это мнение распространено даже среди самой верхушки Флота! То, что ее патроном является сам Император, являлось неопровержимым доказательством в глазах Империи. Конечно, тот факт, что юную Джейн призрел тогда еще всего лишь инструктор в Академии Звездного Флота Кристофер Пайк, никому интересен не был. Ее отец и Пайк были давними друзьями и сослуживцами, и будущий Император питал к дочери погибшего друга теплые отеческие чувства и постарался обеспечить ей достойное будущее. И весьма кстати: у Вайноны, родной матери Джейн, к дочери не было особой привязанности, и девочка росла, во многом предоставленная самой себе. Ну, и отчиму, от которого не было особого проку, кроме как побои и регулярные пьяные потасовки. Но судьба ей во многом благоволила, невзирая на отсутствие настоящего детства и вечные скитания в поисках средств к существованию. Джейн была от природы сообразительна, быстро все схватывала и обладала впечатляющей тягой к знаниям. И, как оказалось, честолюбием и жаждой добиться большего, много больше, чем было дано ей судьбой – поэтому в возможности, открывшиеся ей при патронаже Пайка, она сцепилась мертвой хваткой. Вцепилась и шустро полезла наверх – из пыльного Риверсайда прямиком к звездам. Притом в буквальном смысле. Пайк уже к тому времени обладал определенным влиянием, и заморочек с установлением опекунства и лишением Вайноны Кирк всяческих прав на дочь – и ее будущие доходы – не было. Учиться в школе Джейн было совсем неинтересно, а беспечность и инфантильность сверстников раздражала. Для Пайка так же не составило труда дать подопечной закончить среднюю школу экстерном и выбить для нее место в Академии Звездного Флота. Ну как – выбить… хоть вступительные испытания для новобранцев довольно стандартны, программа была далеко не всем по зубам, а для Джейн, которая была на пару лет младше сверстников – тем более. Но она справилась, и более того – стала одной из лучших. Потому что она была умной не умом зубрил, только и умеющих, что речитативом выдавать определения и формулы. В предметах, считающихся обязательными, она неизменно достигала успеха: просто это было делом принципа для Джейн и необходимой базой знаний на будущее, тем более что в основном эти дисциплины в самом деле были… захватывающими (хотя факультативные предметы она ненавидела изо всех сил, не понимая их прикладного значения и жалея времени, затраченного на их заучивание). Окончив Академию с отличием, она была назначена на стажировку на ISS «Республика», после – быстро дослужилась до звания лейтенанта на ISS «Фаррагут» в должности офицера по тактике. Конечно же, злым языкам и до этого было дело, хотя Пайк – к тому времени капитан «Энтерпрайз» - был не особо полномочен ее какому-то продвижению по карьерной лестнице под командованием других капитанов. Но, конечно же, он никогда не сомневался в уме, изворотливости и честолюбии своей подопечной. Этого хватило, чтобы стать блестящим и подающим надежды офицером, но не для большего – не в мирное время. Удача (довольно жестоко называть войну удачей, но тем не менее) и тут благоволила Джейн: рядовая миссия для «Фаррагут» обернулась форменным кошмаром для всего Звездного Флота Терранской империи. Конечно, тут и там разгорались локальные конфликты, направленные на попытку свержения власти терранцев, но «Фаррагут» был не военным судном. И в той стычке, которая продлилась четыре дня, произошел коренной перелом в расстановке сил клингонов и терранцев. Клингоны тайно собрали повстанческое движение, привлекая в свои ряды всех неравнодушных с ближайших для Клингонской колонии звездных баз. То, что можно было закупить или украсть – закупилось и укралось, а те, кто мог продаться – продались. И выстроили план быстрого захвата большинства патрульных кораблей Терранской империи путем внедрения в общую базу мощного, но крайне живучего вируса. Успех операции по подавлению мятежа полностью лег на знания и умения компьютерных специалистов Империи, ведь, пока неполадка, вызвавшая изменения базовых настроек базы всех компьютеров «Фаррагута», не была устранена, боевой мощи корабля и немедленно подоспевшего подкрепления было недостаточно – настолько продуманная и амбициозная диверсия была провернута у Терранской империи прямо под носом. И тут тактический и компьютерный гений в лице Джейн Т. Кирк проявил себя в нужном месте и в нужное время. План захвата клингонских компьютерных специалистов, ответственных за создание вируса, принадлежал именно ей, а добыча ценных сведений, разработка антивируса, распознавшего код вируса и полностью переписавшего его на иной – оригинальный – лад – был заслугой ее и главного инженера «Фаррагут» Монтгомери Скотта. Когда мятеж был подавлен, а «Фаррагут» списан из-за неустранимого ущерба, получение звания героини Флота и капитанских нашивок стало делом плевым. Тем более что для Пайка – к тому времени уже Императора – было особенно лестно осветить все подробности минуты – вернее, четырех дней – славы своей подопечной, да и самому почивать на лаврах как взрастившего столь компетентного и блестящего офицера как Джейн. Официально не предавались огласке все подробности того, какими методами лейтенант Кирк руководствовалась при захвате пленных и добыче ценной информации. Был важен результат – и он был. Неизвестно как бы все обернулось, выйди она с пустыми руками после того инцидента, но победителей не судят – тем более в Звездном Флоте, где не чурались для вступления в ту или иную желанную должность убивать вышестоящих офицеров, чтобы расчистить себе путь на должность потеплее. А Джейн, которая всегда знала чего хочет и к чему стремится, никогда не брезговала использовать все доступные для достижения цели средства – в том числе и не совсем гуманные в виде умалчивания, манипуляций, подавления и, конечно, пыток. Которые не были санкционированы ни капитаном, ни адмиральским составом из-за необъявленного военного положения, но которые, в принципе, никому не повредили. Поэтому злые языки распустились еще активнее, особенно когда Император, желая распространить в массах образ Кирк как доблестного и выдающегося офицера, гордости Звездного Флота, растрезвонил по всем уголкам Империи о ней все, что посчитал нужным он – и журналисты, конечно. К краткой до неприличия биографии и внушительном на контрасте перечне заслуг Кирк прилагалась она сама – амбициозная, честолюбивая, сильная и, как бы несуразно это ни звучало – фотогеничная. Серьезно, после того, как ее голографии распространились буквально везде, где только можно, последняя крыса в порту знала, что доблесть Империи, офицер по тактике, а теперь уже и капитан Джейн Т. Кирк – статная, златокудрая, с нежным медовым оттенком кожи молодая терранка, с голубыми глазами и обольстительной, мягкой, словно бархат, улыбкой. Экипаж «Энтерпрайз», в глаза никогда не лицезревший своего нового капитана, был скандализован до крайности. По крайней мере, первое время, пока невольно наслаждались миром и покоем после краткой войны с клингонами, которая припугнула всех нелояльных Империи гуманоидов надолго – впрочем, кто знает? «Энтерпрайз» не был военным кораблем – он был кораблем новейшего образца, класса «Конституция». Официально экипаж был подряжен для выполнения пятилетней исследовательской миссии, но профиль его возможностей был широк, и в случае возникновения какого-то вооруженного столкновения в рядах экипажа имелись и военные офицеры, и офицеры по тактике, и выдающиеся во всех отношениях офицеры всех прочих отраслей. Конечно, у всех на слуху была протеже их бывшего капитана, теперь уже Императора, и перспектива стать капитаном быстро и без особых усилий манила почти всех, тем более что смена власти произошла не через убийство предыдущего капитана, что дало опрометчивые предположения о дутой репутации Джейн – но после парочки покушений на жизнь Кирк и одного мятежа, поднятого главой медицинской службы, экипаж утихомирился довольно быстро. Причиной тому была невиданная даже по меркам Звездного Флота бдительность, хладнокровие и жестокость такой юной и беззащитной по виду женщины. Капитан, судя по всему, не доверяла никому, и была, в общем-то, права. Друзей не в Звездном Флоте надо наживать, это уж точно. Более-менее приятельские отношения сложились у нее с соратником по «Фаррагуту», ныне главой инженерной службы «Энтерпрайз» лейтенантом-коммандером Монтгомери Скоттом, и новым – назначенным ею же – главой медицинской службы лейтенантом Леонардом Г. Маккоем, ее сокурсником еще со времен Академии. Расправа над первым офицером Гэри Митчеллом (тоже приятелем с Академии, кстати, и, по слухам, бывшим любовником) – была такой быстрой и почти незаметной глазу, что экипаж мостика, с утра принимая альфа-смену, с недюжинным удивлением и почти содроганием лицезрел пустующее кресло их первого помощника и все такую же очаровательную, разве что более кривую, улыбку-усмешку их капитана. Официально причина смерти была известна только капитану и главе медицинской службы, зарегистрировавшем акт медицинской экспертизы, да адмиралам – через отчет, отправленный тут же, в начало альфа-смены. О близких отношениях капитана и первого офицера ходили слухи, но никто никогда не ловил их на «горячем». Но также никто не был слепым: Гэри Митчелл обожал ее, разве что на руках не носил, и то только потому, что она не позволяла. По крайней мере, на людях. Поверить в то, что именно он покусился на жизнь капитана, было сложно. Охотников на тепленькое местечко было немало, в том числе и тех, кто относился к капитану с гораздо большей неприязнью, чем Митчелл, но вышло именно так. Почему? Каким образом? Считалось, однако, что Митчелл был более опытным и компетентным офицером, чем эта «смазливая выскочка», и что в перспективе у него было гораздо больше возможностей проявить себя, чем у Кирк, чья карьера была, по мнению многих, дутой сенсацией. Устранить сильного соперника исподтишка, не на виду у всех без боязни обвинений в превышении должностных полномочий было очень умно – и очень подло даже по меркам Флота. Конечно, когда у тебя приятель – глава медслужбы, а свидетелей никаких, тут можно любой протокол состряпать, любой акт зарегистрировать. Также имел место слух даже возмутительнее предыдущего – что произошла потасовка любовников капитана в лицах первого помощника и главы медслужбы. Маккой, долго добивавшийся расположения подруги, не стерпел и прикончил первого помощника быстро и бескровно, может быть, даже отравил: возможности главы медслужбы в устранении, в сущности, почти бесконечны. Но прямых улик не было, о неприязни Маккоя к Митчеллу не было слышно до сих пор, поэтому у заместителя медслужбы не было полномочий повторно проводить вскрытие. И самый скандальный слух: Гэри Митчелл просто надоел капитану со своей очевиднейшей эмоциональной скомпрометированностью, и она прикончила его быстро и без сожалений в собственной постели, усыпив бдительность своим порочным, ослепляющим обаянием, заставив его забыть обо всем, в том числе и о своей безопасности. Как бы то ни было, пятилетняя исследовательская миссия продолжалась, а «Энтерпрайз» требовался новый первый офицер – и на борт прибыла персона не менее скандальная, чем капитан Кирк, хоть это и сложно было представить. *** Коммандер С’Чн Т’Гай Спок не была терранкой – лишь гибридом, плодом смешения двух рас, человеческой и вулканской. Ее мать принадлежала к уважаемой семье, приближенной к Императору еще во времена его юности, а отец был вулканским послом и правой рукой наместника Императора на Вулкане. Их союз был чисто политическим ходом, ведь Вулкан являлась одной из могущественнейших колоний Терранской империи – и самой лояльной в том числе. Не вознаградить Вулкан за это было бы опрометчиво. Так терранцы показали, что не чураются даже скрещиваться с вулканцами, хоть это был разовый акт, не имевший при себе аналогов до нынешнего времени. Выродок – плод этого очевиднейшего мезальянса – рос, вернее, росла попеременно то на родине отца, то на Земле, в Сан-Франциско, где располагался Штаб Флота и Академия – место работы друга семьи и будущего Императора, Кристофера Пайка, который определенным образом повлиял на судьбу маленькой полукровки. Он увидел то, что многие предпочитали не видеть за бельмом ксенофобии обеих рас – удачное сочетание лучшего в вулканском и человеческом наследиях. Учение Сурака привило дисциплину, строго выверенную логику и бесстрастность, а вулканская физиология, превосходящая человеческую, передалась девочке в полной мере, наделяя ее недюжинной физической силой, реакциями хищного зверя и неуязвимостью к большей части инфекций и болезней. Вулканцев в принципе было сложно убить, и только Богу известно, почему они оставались так лояльны терранцам и Терранской империи, несмотря на весь свой хваленый пацифизм. От человека в Спок не было чего-то, очевидного сразу же, но Пайк, исподтишка наблюдая за продвижением полукровки по ученической, а затем и по карьерной лестнице, не мог не отметить чисто человеческие, не присущие мирным вулканцам черты: амбициозность, честолюбие, неумение проигрывать, разрушительную для противников агрессивность, скрытую за ледяной холодностью и повадками робота. Мало кто, кроме Пайка, мог углядеть в Спок такие нехарактерные для вулканки черты, ведь она более чем умело маскировалась под самую благовоспитаннейшую и пристойнейшую из своих сородичей, но динамика была очевидна: ее дорога к офицерским верхам Звездного Флота была даже стремительнее, чем у кое-какой златокудрой бестии. Притом никто бы и носа не подточил: Спок никогда не попадалась на открытой вражде, не совершала опрометчивых поступков, ее рапорты были идеальны, как и обширный пласт научных исследований. Она не была убийцей – официально (все же вулканское пацифистское наследие давало о себе знать), просто дорога расчищалась для нее удивительно удачно и легко. Видимо, необходимость выживать и в вулканском, и человеческом обществах породило нечто качественно иное: то, что считалось для вулканца честью и доблестными качествами, для терранца было слабостью; то, что было ценно для человеческой расы, порицалось вулканцами. К двадцати девяти годам – для века вулканки, который длиннее человеческого по меньшей мере в два раза – Спок, еще подросток, в сущности, добилась неслыханных успехов в построении карьеры на службе в Звездном Флоте. И возраст, пол, даже смешанное происхождение не помешали ей потихоньку достигать… чего? Пока вопрос оставался открытым. Но вопрос того, кого именно назначить на пост коммандера и первого помощника на борту ISS «Энтерпрайз», был закрыт лично Императором. Сложно даже вообразить себе кого-то более подходящего для «Энтерпрайз». Для Джейн, в частности – кто еще может сбить спесь с его ненаглядной златовласой тиранки?