Overtime

— Чонгук, как давно ты являешься домом? Мистер Чон ухмыляется, видимо, ожидавший вопроса. Задумчиво смотрит на поврежденную кожу Мэй, пока аккуратно, нежно смазывает её всевозможными кремами. Не упускает ни одного синяка, пытается не делать больно, как он умеет, и проявляет столько заботы, сколько ни один работник не получал даже за лучшую презентацию или отчет в его жизни. — Шесть с половиной лет, — спокойно отвечает, без колебаний и долгого подсчета. — До этого, я не думал, что являюсь садистом. Да, я издевался и унижал, получал от этого странное удовольствие, но никогда не думал перенести это в постель. Мэй лежит на животе, чтобы дать доступ Чонгуку ко всем умышленно нанесенным повреждениям, и всё еще чувствует себя не в той безопасности, в какой она может быть дома. Нет-нет, не из-за мистера Чона, а из-за её безнадежного, подкошенного состояния, прямо как раненый олененок. Тем не менее, она не обращает на это внимания из-за Чонгука, что открылся для неё с новой стороны. Никто в компании не видел его таким: умиротворенным, размеренно спокойным, тихим, словно он словил дзен. За ближайший час он ни разу не оскорбил Мэй, не унизил и не прикрикнул, говорил с ней, как обычный, самый стандартный и психически здоровый, что немало важно, человек. — И кто же тебе подсказал? — Не поверишь, но… Ким Намджун, — он не смотрит на шокированное лицо подопечной, когда она поворачивает к нему голову. — Только, это секрет, Мэй. Никто не должен знать, что он является домом уже двенадцать лет. — Нет! — она привстает на локтях, что заставляет Чонгука нахмуриться и вздохнуть, ведь его рука скользит мимо раны. — Мистер Ким не может быть домом! Он же… он же такой скучный, такой… весь из себя правильный, добрый, милый и до тошноты внимательный к сотрудникам. Во второй раз видит, как из-за неё Чонгук издает легкий смешок и прикрывает рот кулаком. Мягко кладет руку на талию и заставляет её лечь обратно на живот, чтобы продолжить обработку. — Он предложил мне выпускать пар и нашел мне саба. Как я уже сказал, она от меня ушла из-за моей слишком сильной жестокости, — говорит без капельки грусти или разочарования, наоборот, в нем всё еще есть та самая насмешка. Ему явно всё равно, что кто-то считает его слишком грубым. — Все сабы были такими слабыми, мне даже не хотелось с ними эксперементировать, но ты, — он поднимает брови и смотрит в глаза заинтересованной Мэй, — просто идеальная. Я никогда бы не мог подумать, что есть такие же больные люди, как и я, но со стороны мазохизма. Лучшие слова в её жизни, от чего, конечно же, она улыбается и немного ёрзает от услышанных комплиментов. К тому же, поскольку, они официально теперь в отношениях саб/дом, любая похвала теперь особенно важна для Мэй. — Честно сказать, никто еще так не заводил меня, как ты, — она игриво мельтешит ножками, согнув их в колени, и с интересом осматривает комнату Чонгука. — В тебе есть что-то, чего нет у того же Намджуна. Ты притягиваешь аурой, властью, возможно, своим слишком уверенным и режущим взглядом. — Я просто веду себя так, как мне хочется, — он встает и закрывает баночку с мазью. — К тому же, моё поведение нравится только тебе. — Может, кому-то еще, просто все скрывают это под ненавистью к тебе, — она жмет плечами и следит за Чонгуком, пока тот прячет всё в тумбочки и снимает запонки. Он всё еще не переоделся, и Мэй чертовски интересно, как бы он выглядел в обычной футболке и спортивных штанах. — Не обманывай сама себя. Я прекрасно знаю, как ко мне относятся мои же сотрудники, — он говорит об этом с таким восхитительным безразличием, что Мэй самой хочется обрести столько же уверенности в себе, как у мистера Чона. — Что насчет тебя? Сколько домов избивали и унижали? — колко ухмыляется, как будто никто, кроме него, не мог знать истинную сущность данных слов. — Трое. Прошлый был самым отвратительным, потому что у него был фетиш на золотой дождь, а меня с подобного выворачивает, — кривится и пытается не вспоминать их последнюю сессию. — Самый первый хоть и бил меня, но тогда это были детсадовские шлепки. Примерно, как парень шутливо хлопает свою девушку по попке, — Чонгук скривился и начал скидывать с себя рубашку, из-за чего Мэй открыла рот и её мысль куда-то убежала. Несколько секунд она молча пялилась на подтянутое, идеальное тело мистера Чона и словила себя на желании прикоснуться к нему. — Второй дом тоже, как я понял, был так себе? — он словно и не замечал жадных и до смеха пытливых глаз, что уставились на него. — М-м-м, ага… Ужасным был, — Мэй забыла о нем. Да кому он нужен, когда перед ней расхаживает Чонгук топлесс? К тому же, у него, всё-таки, были татуировки! Но не такие, какие предполагала Суа. У него был целый рукав, который скрывался под рубашкой и пиджаком. Надписи на английском, большой глаз, змея, цветок на локте, абстрактные узоры. Мэй не знала, что они означают, и не особо хотелось, ведь мистер Чон с татуировками – это какой-то запрещенный кинк. — Ты когда-нибудь перестанешь смотреть на меня так грязно и бесстыдно? — разворачивается с ухмылкой, пока накидывает футболку. Несколько раз моргнув, Мэй поджимает губы и отводит задумчивый взгляд куда-то в сторону. На картины, на шкаф, на стол и ноутбук, огромное окно и ночной Сеул, надеясь, что мистер Чон не начнет и дальше её допрашивать. — Не уверена. — Тебя надо покормить, пошли. Он помогает подняться и протягивает свою футболку, чтобы Мэй могла прикрыть тело. Он, в отличие от неё, почти не глазеет и не пожирает взглядом, словно кусок жареного мяса. Вообще, она чувствует себя довольно странно, словно они уже как минимум полгода в отношениях и уже не первый раз он заботится о самочувствии подопечной. Заранее знает, что нужно положить именно вот эту подушку на стульчик, чтобы Мэй было удобнее сидеть на истерзанной заднице; наливает стакан воды, чтобы она восстановила всю потерянную жидкость и забирает у курьера именно китайскую еду, которая очень питательна и полезна. На самом деле, её немного смущало его спокойствие. Он словно выпустил весь пар и теперь превратился в медленно ползающего удава, вовсе не уставшего, но невозмутимого и уравновешенного. Если Мэй чувствует удовлетворение после желаемой порки, то Чонгук… — Может, у тебя был недотрах? Чонгук давится и впервые Мэй видит, как он беспомощно кашляет и быстро делает несколько глотков спасательной водички. Она не чувствует себя виноватой, скорее, внутренне радуется, ведь, судя по его красочной реакции, она попала прямо в точку. — Твой рот живет сам по себе или что? — немного злится, но лишь капельку. По сравнению с его привычным состоянием, сейчас он просто наигранно шипит, как котенок. — Тогда почему ты стал… таким? — Мэй, я не могу быть ублюдком 24/7, — он хмурится и скептически ухмыляется. — Разве что, в твоих влажных мечтах. Она задумчиво кусает ноготь и щурится, пытаясь понять, говорит ли Чонгук правду. Может, у него и вправду был недотрах, просто его гордость не позволяет признать ничего подобного? — Когда следующая сессия? — невинно интересуется, пока берет палочками кусочки курочки. — Тебе нужно восстановиться для начала, так что потерпи, — он раздраженно хмурится и с недопониманием смотрит на грустно вздохнувшую Мэй. — Ты же знакома с безопасностью в бдсм? — Конечно, знакома, я в этом варюсь больше тебя! — она впервые повышает на него голос, но тут же затихает, когда мистер Чон медленно, но очень удивленно вскидывает бровь. — Я имею ввиду, что я достаточно ознакомлена со всеми правилами. С настоящими правилами, а не с тем посмешищем, что было в 50 оттенках. — Тогда, будь добра, не капризничай и терпеливо жди, когда я позову тебя на следующую сессию, — всё-таки, несмотря на его более-менее стабильное состояние, в нем все равно есть что-то завораживающе устрашающее. Кивает и молча кушает, не зная, что же будет дальше. В целом, понятно, что они теперь будут иногда устраивать Содом и Гоморру хотя бы раз в месяц, и такое положение более, чем устраивает Мэй. Работать тоже нужно успевать, к тому же, ей еще нужно видеться с друзьями и вести личную жизнь. Кстати, об этом. — А если я найду себе молодого человека? — Исключено, — отрезает и смотрит на Мэй, как на самое глупое и безнадежное существо на планете Земля. — Если ты мой саб, то ты всецело принадлежишь мне. Звучит лучше, чем любое признание в любви или предложение выйти замуж. Особенно, если это говорит мистер Чон, от чего у Мэй на сердце приятно греет. — А… ты? — Мне не нужна девушка, которая не способна терпеть боль, — спокойно отвечает, продолжая трапезу. — На месте своего саба я хочу видеть только тебя, — он поднимает взгляд и Мэй чуть не давится от столь твердого и пронзающего взгляда. — Тебе ясно? — Мг, — отвечает на выдохе и не понимает, что она такого сделала в жизни, что ей достался столь превосходный дом, как Чон Чонгук. — Надеюсь, ты не рассчитываешь на цветы, конфетки, свидания и… — Пожалуйста, хватит, меня сейчас вырвет, — Чонгук ухмыляется. Он совершенно не удивлен, и это радует, ведь Мэй не хочет всего этого – бесполезной прелюдии перед настоящим представлением. — Но, я не была бы против вечеров кино. Можно и у меня дома, познакомишься с моей Марселин. — Ты знаешь, почему меня так позабавило наличие у тебя домашней кошечки? — он слабо толкается языком в щеку, и Мэй понимает, что сейчас какой-то другой контекст для подобного жеста, что немного сбивает её с толку. — Не совсем. Он встает и убирает со стола, всё еще улыбаясь своим мыслям. Не трогает коробочку Мэй, ведь она еще кушала, но подходит к ней и смотрит свысока, попивая водичку. Нагибается и внимательно смотрит в глаза, с широкой ухмылочкой. — Потому что хозяева собак – доминанты, а кошек – сабмиссивы, — выпрямляется и двигается в сторону комнаты. — Жду тебя в своей кровати, кошечка. Посмотрим 50 оттенков. Кусок в горло не лезет, настолько она в шоке от услышанного.

•••

— Не могу поверить! — Суа хватается руками за голову и откидывается на спинку диванчика. — Вы уже месяц в отношениях?! — То, что у нас происходит – сложно назвать отношениями, — Мэй задумчиво стучит ноготком по бокалу и пытается подобрать правильное изречение. — Скорее, мы бдсм-партнеры с привилегиями парочки. — Жесть, — только и отвечает Суа, опуская руки и с изумлением смотря на довольно улыбающуюся Мэй. — Прямо жесть-жесть. Хотя, такая больная, как ты, должна была найти такого же больного, как Чонгук. — Сами звезды сошлись в небе и подсказали мне путь к истине! — Мэй поднимает руки и тянется, не в силах перестать улыбаться. — Конечно, на работе он не дает мне пощады и всё равно отчитывает за любые оплошности, даже самые мелкие. — Было бы странно, если бы из всех его подопечных, он только с тобой вел себя, как адекватный и сдержанный руководитель, — Суа ухмыляется и закатывает глаза. Ей мистер Чон всё равно не нравился и вызывал примерно тот же набор реакции, какой мистер Ким вызывает у Мэй. — Надеюсь, он тебя в какой-то момент не покалечит до смерти? — Хоть я и шарю, что такое безопасность в бдсм, но могу перейти черту. Он же, несмотря на то, что почти входит в домспейс*, всё равно держит контроль над тем, чтобы не нанести мне непозволительных увечий, типа переломов или удушения до потери сознания, — Мэй преспокойно делает глоток пива в то время, как её подруга натурально кривится и почти готова закрыть уши, чтобы не слышать такой жести. — Хотелось бы мне, чтобы мы когда-то испытали всеми извевестный домспейс и сабспейс. А еще, я начала принимать таблетки, чтобы не залететь, и, знаешь, это так… — Пожалуйста, хватит. Я поняла-поняла, что он – самый ахуенный дом в твоей жизни, — Суа тяжко вздыхает и потирает пальцами виски. — И? Что дальше? А если ты уволишься? — Ну, продолжим быть партнерами, — Мэй хмурится и пожимает плечами. — Мы же не зависим от места работы, Суа. — А если он в кого-то влюбится и…, — она не успела договорить, так как её конченная подружка начала заливисто смеяться. — Мистер Чон? Влюбится?! Скорее, я в кого-то втюрюсь или он предложит мне втайне расписаться, чем по-настоящему влюбится, — Мэй начала кашлять из-за дикого смеха и стала вытирать слезы. — Фух, ну ты как предположишь что-то настолько невероятное… — Вероятность есть, так почему бы и нет? Что ты тогда будешь делать? — Возможно, перейду в другую компанию, — она выдыхает и часто моргает, чтобы убрать влагу из-под век. — Такого чудесного дома я, конечно, больше никогда не найду, но, что поделать, — Мэй жмет плечами и вновь кашляет. — Придется вновь пуститься в поиски. — Меня поражает твой стиль “живу сегодняшним днем”, — Суа ухмыляется, но всё равно принимает Мэй такой, какой она есть. — Ты меня с ним познакомишь? — Лично? Чтобы ты плюнула на него? Суа, вообще-то, он любит, когда он в кого-то плюет… — Я же попросила, хватит, — она тяжело вздыхает, пока Мэй опять хихикает, почти хрюкает. — Нет, не для того, чтобы высказать ему в лицо всё, что я о нем думаю, а чтобы просто, ну… знать в лицо человека, который безбожно избивает мою лучшую подружку. Мэй вскидывает бровь, всё еще широко улыбаясь. Ничего не отвечает и продолжает вести разговор о всякой ерунде, ведь именно для этого они встретились. Сегодняшняя мини-пьянка так долго откладывалась и планировалась, что Мэй не хочет тратить её на разговоры о мистере Чоне, которого в её жизни куда больше, чем она сама того ожидала. Ближе к полуночи, когда бар закрывался и две немного пьяных подруги выходили из заведения, Суа попросила остаться Мэй на пару минут, пока она покурит и закажет себе такси. — Тебе тоже заказать? — Нет, — Мэй мотает головой и прячет телефон в карман. — Я уже заказала. — Когда ты успела?! — Где-то час назад, — она жмет плечами и машет перед собой ладонью, чтобы отогнать противный запах сигарет. После, она смотрит за спину подружки и закусывает щеку изнутри. — Кстати, ты там хотела увидеть в лицо одного человека… Суа хмурится с подозрением, но, проследив за взглядом Мэй, почти бледнеет и оборачивается, замечая, как к ним подходит известный и обожаемый её подругой мистер Чон. Сигарета в её пальцах опасно шатнулась, но она успела её удержать и прийти в себя до того, как Чонгук вплотную подошел к ней и одарил самым нейтральным и незаинтересованным взглядом, на какой только он был способен. — Ты время видела? — не здороваясь, обращается прямо к своему сабу, которая лишь улыбается. — Чонгук, познакомься, это… — Маленький Ананас? — ухмыляется и смотрит на Суа, которая расширяет глаза и с шоком смотрит на Мэй. — Рад знакомству. Чон Чонгук, — он слабо кланяется и, видимо, Суа этого не ожидает, поэтому не сразу кланяется в ответ. — Эм… ну, я… вообще-то, я Ким Суа, — запинается, что не может не веселить Мэй. Она прикрывает рот ладошкой, понимая, что мистер Чон околдовал её, как, собственно, и предполагалось. — М-м-м…. О-очень приятно познакомиться. — Взаимно. К бару подъезжает машина, которая, судя по всему, та самая, которая приехала за Суа. Она проверяет номер и, немного растерявшись, кланяется Чонгуку и прощается с ним. Затем, подходит к Мэй и так многозначительно смотрит, словно в её глазах целая поэма, посвященная мистеру Чону и его привлекательности. Конечно же, зная её, она всё равно не оправдывает его жестокость к подопечным, да и вообще его поведение и любовь к садизму. А, жаль. — Почему ты тоже не вызвала такси? — спрашивает мистер Чон, пока пристегивается и заводит машину. — Ты когда-нибудь трахался на парковке? Его рука застывает с ключом в замке зажигания. Они сидят в тишине, пока Мэй задумчиво смотрит в окошко и кусает ноготок, пытаясь не ухмыляться из-за реакции мистера Чона. Тихо напевает себе под нос мелодию из бара и медленно переводит взгляд на Чонгука, который смотрит на неё. — Разъебать тебя в машине? — Да. Он дергает бровями и проводит языком по внутренней стороне щеки. Немного ведет головой и заводит машину. В его глазах сверкает вкусное предвкушение, почти такое же яркое, как и у Мэй. Выруливает на дорогу и жмет на газ, направляясь в неизвестном направлении. Конечно же, скорее всего, их конечной точкой окажется парковка. — Начнем с того, что ты мне отсосешь прямо сейчас, — он ухмыляется и выдыхает, останавливаясь на красный свет. Смотрит на удивленную, но всё еще до дрожи в ногах взволнованную Мэй. — Мне повторить дважды, чтобы ты приступила? Нет. Ей не надо повторять дважды. Мэй сделает всё, что попросит её доминант, что попросит Чон Чонгук.