lightning in a bottle

Джорджу нравятся руки Дрима. Ему нравится их цвет, кожа словно поцелованная солнцем. Ему нравятся изгибы его рук, вены пересекающие тыльную сторону ладоней, толстую форму его пальцев. Он часто задается вопросом, каким был бы контраст, если бы их руки были рядом, молочная кожа Джорджа вровень с загаром Дрима, когда руки прижаты ладонь к ладони. Ему интересно, насколько больше была бы рука Дрима по сравнению с его собственной, с его длинными пальцами и тонкими запястьями. Иногда, в самые стыдливые моменты, между звуками хлопковых простыней, скользящих по коже, и собственного тяжелого дыхания, в его голове мелькает одинокая мысль, тихое удивление, как его собственное запястье может охватить Дрим. Как сильно он может давить. Всего лишь краткий шепот мысли. Ничего больше. Большего и быть не может. Джордж не допустит этого, отказываясь зацикливаться на этих мыслях. Подобно проплывающим облакам, они никогда не остаются надолго в его голове.

В любом случае - Джорджу нравятся руки его друга. Ну и что с того? Это единственная часть Дрима, которую Джордж когда-либо видел, и, конечно, она ему нравилась. Он аргументирует это тем, что безликий мужчина дразнит его во время ночного стрима за бесконечные скриншоты «бесполезных изображений». Джордж возражает, что он не снимает ничего бесполезного, а все потому, что использует снятое в качестве своих собственных реакционных снимков. Дрим выключает камеру в ответ на какую-то глупость, которой Джордж пытался его развеселить. Дрим показал большой палец вверх, когда Джордж просит зайти в сеть Пальцы Дрима, изогнутые в виде рогов дьявола, в паре с остроумной надписью. "Что?.." - смех Дрима эхом отдается в гарнитуре Джорджа, который ненадолго прерывает себя, прежде чем продолжить: "О чем ты вообще говоришь? Как ты вообще мог использовать их в качестве..." Он посылает Дриму фотографию себя, отключающего камеру. С другой стороны наушников раздается жужжание, прерывая вопрос Дрима, и наступает тишина, после чего Дрим резко хрипит, его рука ударяется о стол, а из него вырывается резкий смех. Джордж не может сдержать улыбку, которая расплывается на его собственном лице. Чат стрима умирает от желания узнать, что он послал, что именно вызвало улыбку и прилив тепла на щеках Джорджа, что, черт возьми, такого смешного. "Это было даже не смешно, чат, - говорит Джордж, закатывая глаза, - Дрим просто драматизирует. Я дал ему попробовать его собственное лекарство". "Не знаю, правильное ли это выражение, но да, конечно", - снова смеется Дрим, - "Будем считать, что так и есть". "Как это - неправильный термин?" "Я имею в виду, это не то чтобы совсем неправильно", - рассеянно хмыкает Дрим, его персонаж расставляет блоки на экране, - "Просто было бы точнее, если бы ты прислал мне фотографию своих рук, а не моих". Джордж морщит нос, глядя на свои руки, рассматривая свои тонкие пальцы в сравнении с пальцами друга. "Чего ты корчишь рожи, а?" Джордж слегка вздрагивает от этого, он забыл, что у Дрима, скорее всего, тоже открыт стрим, и его брови коротко взлетают вверх в шоке, прежде чем он берет себя в руки и в отчаянии поднимает взгляд к потолку. "Я не буду посылать тебе фотографии своих рук, ни за что". "О, Джорджи, почему?" - Дрим хнычет, в его тоне слышится намек на смех, отчего лицо Джорджа снова начинает щипать. "Зачем тебе смотреть на мои? Твои намного больше и красивее, и..." "Не больше, я не имел в виду больше, они просто... они просто красивее моих, как ты... ты..." Теперь он бессвязно бормочет, горячий румянец усиливается, когда он понимает, что не сможет легко отделаться после сказанного. Слишком усталый и слишком подавленный, он стонет, останавливая игру и закрывая лицо руками. "Ладно", - кричит он, но его голос заглушают руки, - "Очевидно, я слишком устал для этого, я заканчиваю это!" "О, Джорджи, давай, я хочу услышать больше..." "Нет! Нет, спокойной ночи Дрим! Спокойной ночи, чат!" Джордж шатко смеется, заканчивая стрим, прежде чем снова зарыться лицом в свои руки. Он вздыхает. "Больше, да?" Он забыл отключиться от голосового чата. Он прыгает, дергается, вскрикивает от осознания и морщится, ожидая, что Дрим укорит его за резкий звук. В ответ раздается лишь слабый смех. Он все еще ждет ответа. Когда стрим закончился, Дрим никак не может увидеть лицо Джорджа. Он не видит румянца, ползущего по его шее и переносице, не видит его взгляда нигде, кроме экрана перед ним. Джордж все же закрывает лицо. Уязвимое чувство, ведь ним наблюдают, все равно остается, заставляя его кожу нагреваться и колоться, несмотря на прохладный воздух в комнате, и он издает возмущенный стон. "Я не... Я не хотел этого говорить, я..." Его голос напряжен, и он прерывается, не в силах ответить. Почему это так влияет на него? И почему - почему он не может перестать думать об этом? Он столько раз отгонял эти мысли в сторону, заталкивал их подальше, в темные уголки своего сознания, где ему не нужно о них думать. Но эти мысли - мысли, которые когда-то были такими мимолетными, когда-то были не более чем дуновением ветерка и неясными облачками - теперь они собрались и смело образуют грозовые тучи, и Джордж чувствует себя так, словно он коснулся провода под напряжением. Руки Дрима стали больше и приятнее. Эти руки могли бы так красиво обхватить его запястья. Сколько талии он мог бы покрыть этими руками? Они могли бы оставить такие сладкие, темные синяки, синяки, соответствующие грозовым тучам, собирающимся в его сознании. "Джордж?" Голос Дрима звучит в его ушах низким гулом, требуя его внимания, и он сглатывает, чувствуя, как колючий стыд просачивается глубже в его кости, превращаясь в нечто горячее и незнакомое, а в голове мелькают шепчущие мысли. Загорелая кожа. "Джордж", - раздался низкий голос Дрима у него над ухом, - "Джордж". Он встряхивается, освобождаясь от мыслей, игнорируя электрическое чувство, поселившееся в позвоночнике, слабое, трепетное биение собственного сердца. "Да", - слабо отвечает он, - "Я здесь". "Эй, все в порядке, парень. Прости, что дразнил тебя". "Все в порядке". Это не нормально. "Я просто... Неужели фотографии моих рук так много значат для тебя?" Дрим говорит это со смехом, но это не едкая насмешка, ничего грубого или нахального. Это утешительный смех, способ дать Джорджу выход, возможность сказать правду или превратить ее в шутку и посмеяться в ответ, стряхнуть грозовые тучи с грудины и головы, забыть о резком треске статического электричества, которое с каждой секундой проносится по его коже. Тот факт, что Дрим заботится об этом, только усугубляет его потрясение. "Это единственная твоя фотография, которая у меня есть, - пробормотал он, отчаянно надеясь, что его пульс успокоится. Это правда. Но это не совсем честно. Джордж неровно ступает по канату, где-то посередине между трусостью и храбростью. Он не станет лгать и говорить, что они ничего не значат. Но он также не может вынести всего этого, не может сказать своему другу, что иногда он смотрит на заметную вену, проступающую на тыльной стороне руки, и мгновенно представляет, как одна из этих рук лежит, изогнувшись, на его горле. Для начала ему придется признаться в этом самому себе. А он не может, не хочет. Дрим тихо хмыкает, как будто это имеет для него какой-то смысл, и он не настаивает на этом. Это достаточно правдоподобно. Достаточно честно. Писк уведомления пробивается сквозь клубящиеся облака в его сознании, Джордж открывает его и смотрит на мгновение, прежде чем ему удается рассмеяться, и к нему присоединяется тихий смех самого Дрима. Дрим явно воспользовался автотаймером приложения, его телефон стоит вертикально на столе, чтобы поймать нужный ракурс. Его руки согнуты вместе и образуют причудливое сердце, очерченное инструментом рисования, чтобы подчеркнуть форму. Камера увеличена, поэтому больше ничего не видно, кроме мягкого материала толстовки, обтягивающей торс Дрима, его горла и едва заметной линии челюсти. Джордж старается не обращать внимания на странное чувство в груди, когда делает скриншот. Это не странно. Он всегда так делал. Это единственные фотографии, которые у него есть. "А где моя?" Джордж издал звук замешательства, мутный туман в его голове заставил его моргнуть в ответ на вопрос Дрима. "Да ладно тебе, отправь одну обратно! Парень отдает свое сердце ради тебя..." - Дрим щелкнул языком, и Джордж снова рассмеялся: "Ты даже не собираешься ответить взаимностью?" "Ладно, ладно, ты такой ребенок, черт возьми." Он имитирует оригинальную фотографию, только не утруждает себя увеличением камеры, чтобы запечатлеть только руки. Дрим знает, как он выглядит, поэтому он делает глупую форму сердца с нервной ухмылкой и отправляет ее. Он не обводит его, как это сделал Дрим, не в силах заставить свои дрожащие руки оставаться неподвижными достаточно долго. Он игнорирует стук своего сердца, когда приходит еще одно уведомление, указывающее на то, что Дрим сделал скриншот, и моргает от внезапного шума из микрофона Дрима. "О," - бормочет Дрим, в его голосе слышна какая-то нотка, - "здесь идет дождь." Джордж опускает веки, слушая шум дождя в динамиках и мягкий ритм дыхания Дрима. Статические помехи пробегают по его позвоночнику, и он вздрагивает. "Да". Кажется, что там, где находится Джордж, тоже идет дождь.