lightning in a bottle

Дождя не было уже несколько дней. Гром все еще слышен, ветер все еще треплет верхушки деревьев, а далекие облака все еще периодически озаряются светом молний, но небо не проронило ни капли. Облака - темные, плотные, перекатывающиеся массы, и, глядя на них одним серым утром, Джордж рассеянно подумал, что они похожи на волны. Как уместно, подумал он, мысль горькая, с привкусом гнева, обиды, растерянности, когда она пронеслась в его голове, - не только выглядит так, будто он под водами души, но и чувствует себя так, будто опустошен. Дождя не было уже несколько дней. Его телефон молчит. От Дрима тоже не было вестей уже очень долго. На самом деле, все закончилось не так уж плохо. Они смеялись неловко, застенчиво, и вся острота происходящего улетучилась, Джордж улыбнулся Клэю, когда его сердце заколотилось от чего-то слишком нежного, слишком насыщенного и сладкого, и Дрим пообещал, что скоро поговорит с ним. Он назвал Джорджа красивым, в последний раз, и разговор был окончен. Джордж спал после этого так крепко, так спокойно. Он словно светился теплом, как угли после костра, его разум и сердце наконец-то перестали вести непонятную войну. Он спал. Ему снились сны. Он проснулся. И ничего. Ни смс, ни снапчатов, ни сообщений в Дискорде, ничего, ничего, ничего. День шел своим чередом. По-прежнему ничего. "Привет", - написал он, когда свет дня померк, а вместе с ним и его терпение, - "Как ты себя чувствуешь? :)". Ничего. Проходит ночь, и Джордж спит чуть менее спокойно - ворочаясь и ворочаясь - чуть более растерянно - неуверенность начинает просачиваться сквозь края, как дождь через протекающее окно - чуть более разочарованно - знакомая боль в груди заставляет его хмуро смотреть на потолок в темноте. Он спал. Он проснулся. Он спал. Проснулся. Все еще ничего. День. Ночь. Сон. Бодрствование. Ничего. На третью ночь Джордж почти не спал, его мучили кошмары: темнота, раскаты грома, не дающие ему покоя, голос Дрима, зовущий его по имени где-то далеко. И его собственный голос, признающийся Дриму, признающийся... "Я так хочу, чтобы ты был здесь, со мной, так хочу, Дрим". Джордж просыпается от этого со злобным криком, закрывает рот рукой, приподнимаясь в сидячее положение, думая, что ему сейчас станет плохо, его желудок бурлит так же, как и его ноющее сердце. Он не заболел, и его желудок в конце концов расслабился после шока от всего этого. Однако его сердце - это совсем другая история. В эту ночь Джордж совсем не спит. В его голове беспорядок, и он чувствует себя так далеко от кровати, в которой лежит. Мысли путаются и расплываются, эмоции влажные и холодные, когда они накрывают его, заставляя дрожать под океаном одеял. Джордж всегда задавался вопросом, каково это - быть влюбленным - по-настоящему влюбленным, не просто мимолетная влюбленность или момент вожделения, а такая любовь, которая переворачивает тебя с ног на голову, забирает весь здравый смысл и поглощает тебя целиком. Сейчас, когда он смотрит на иконку "открыто" в Snapchat трехдневной давности, он жалеет, что не был в беспамятстве. Его горло больше не хрипит, когда он говорит, а синяки на коже уже исчезают. Когда он нажимает на один из них достаточно сильно, чтобы почувствовать его тупую пульсацию, ему хочется, чтобы они остались. Кроме сообщений, предшествовавших этому, нет почти никаких доказательств того, что разговор с Дримом вообще состоялся. Ну ещё, конечно же, медленно исчезающих следов, нарисованных на его горле. Когда они исчезнут, оцепенело думает Джордж, ничего не будет связывать его с Дримом. И как Джорджу смириться с тем, что он любит своего лучшего друга - своего лучшего друга, который нежно флиртовал с ним, забивал ему голову такими греховными похвалами, разбивал его в пух и прах - если он не хочет даже разговаривать с ним снова? Именно на пятую ночь, когда ком в горле становится самым невыносимым, а на глазах начинают появляться следы слез - нежные капли соленой воды, собирающиеся на ресницах, - вибрирует телефон. Джордж даже не чувствует своих пальцев, когда берет его в руки, чтобы прочитать сообщение. "Привет", - начинается сообщение от Дрима, - "Извини, что в последнее время меня не было, я думал". Серый пузырек показывает, что Дрим все еще печатает. Джордж все равно набирает ответ. "Всегда опасная привычка для тебя". "Хаха, ой. Может, зайдёшь на минутку в Discord и позвонишь мне?". Возникает пауза, а затем приходит еще одно сообщение. "Думаю, нам нужно кое о чем поговорить". Нервы скручиваются в животе Джорджа, жестко и жестоко, и горький вкус заливает рот, как... ох. Он бежит в ванную. На этот раз его желудок не успокаивается сам собой, как после кошмаров, и его тошнит в туалет. Он чистит зубы на автопилоте. Идет к компьютеру. Смотрит на Дискорд. Он не хочет этого делать. После нескольких дней игнора Джордж уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он жалеет, что ничего не сказал Дриму. Держал свои глупые эмоции в узде. Он может быть влюблен в Дрима, конечно, он признает это. Но он не хочет потерять своего лучшего друга. Он все равно нажимает на «принять звонок». Ждет, пока Дрим подключится, опирается головой на одну руку и смотрит на стену. "Джордж, привет". Он переводит взгляд на фотографию профиля Дрима. Голос Дрима твердый, но есть слой нервозности, который заставляет его дрожать, и Джордж просто надеется, что он не болеет снова. "Давно не виделись", - отвечает он, не обращая внимания на водянистую дрожь в собственном голосе. "Я знаю, черт", - вздыхает Дрим, и Джордж слышит, как он сдвигается, наклоняясь вперед на свой стол, - "Я как бы откладывал это, не буду врать". Ни хрена себе, думает Джордж с насмешкой. Прилив эмоций затягивает его, дальше, глубже, в злобную, накатывающую волну. "Джордж, - голос Дрима звучит почти умоляюще, - я знаю, что ты, наверное, злишься на меня за то, что я тебя игнорирую, но ты не можешь вести себя так, будто не делал этого со мной раньше". Прилив эмоций брызгает на него, и он задыхается. "Это было другое", - шипит Джордж, - "Не смей". "Подожди, нет, черт..." Дрим отступает назад, его нервный голос звучит озабоченно: "Джордж, я не хотел..." Он вздыхает, голос напряжен, меняет предложение: "Джордж, мы не можем этого отрицать, то, что произошло между нами, было очень напряженным, и..." Прилив гнева, обиды, растерянности образует волну и тянет его под воду. "Да, и мы оба хотели этого, Дрим", - голос Джорджа дрожит, когда он срывается, - "Ты знал, что я чувствую, и все равно продолжил...". "Что? Подожди, Джордж..." Джордж рвется вперед, перепрыгивая через замешательство Дрима, эмоции тянут его вперед. "И если бы я знал, что это случится, и если ты собираешься выбросить годы дружбы, или что я думал, что мы будем, я бы никогда не заговорил с тобой", - грудь Джорджа вздымается, и он упирается головой в ладонь, измученный и усталый, - "Так что если ты думал, что сделаешь этот звонок, в надежде, чтобы я отвалил, или что угодно, просто повесь трубку". Теперь он плачет, так тихо. Медленная, ровная струйка, стекающая по его щекам. Он вытирает её рукавом, когда она падает на плоскую поверхность его стола. Брюнет смотрит на стол. Смотрит на маленькую мозаику, в которую превращаются его слезы, когда попадают на столешницу. И Дрим смеется. Он слаб и растерян, но он смеется, и Джордж уже готов снова сорваться, сам повесить трубку, когда... "Джордж, я не хочу прекращать с тобой разговаривать, ты идиот,» - голос Дрима ласков, даже когда он дрожит, - «Мне очень жаль, что ты так подумал. И я знаю, что это моя вина, что ты даже посмел об задуматься, потому что я, очевидно, просто идиот, но я пытался принять это огромное решение, и это было так трудно, но, вроде, я принял его и..." Он сглатывает: "Джордж, посмотри, пожалуйста, вверх". Джордж хмурится, сидя за столом. Смотрит вверх. Замер. Это не фотография профиля Дрима. На экране парень, нервно почесывающий голову со светлыми волосами, его глаза смотрят куда угодно, только не в камеру. Джордж думает, что мог бы узнать эти руки где угодно. Он также думает, что, возможно, грубо ошибся в оценке ситуации, так как эмоции затягивают его в совершенно другой водоворот. Он утирает слезы, включает свою камеру, смотрит на симпатичного, загорелого, светловолосого мальчика на экране, который нервно смеется знакомой улыбкой. "Привет, Джордж". И Джордж улыбается, потирает шею, покрасневшую от смущения, чувствует, как его сердце колотится от боли, которую оно причиняет, и говорит... "Привет, Дрим".