lightning in a bottle

Джордж вздрагивает от очередного раската грома, завывания ветра. Но ничто не заставляет его руки дрожать сильнее, чем почти умоляющий тон вопроса Дрима. Тот требует ответа. Но все же оставляет возможность для Джорджа отступить, сказать, что это не то, чего он хочет, все еще сохраняя ноту неуверенности после всего этого. Когда он подключается, Джордж смотрит куда угодно, только не в камеру. Он знает, что выглядит так отчаянно, нервно покусывая свой большой палец. Светлая кожа раскраснелась и стала влажной от желания, слабые синяки на горле и стыд мягко подталкивает его. "Я не знаю, что делать, - признается он, - я так нервничаю". Он вздрагивает, когда где-то за окном ломается ветка. "Эй, все в порядке," - говорит ему Дрим, мягко своим успокаивающим, но горячим, низким голосом, - "Ты в порядке. Посмотри в камеру, на меня, слушай мой голос, а не грозу снаружи. Ты слушаешь меня?" Джордж сглатывает, кивает, проводит большим пальцем по воспаленной нижней губе, нервно кусает ее. "Хорошо," - хвалит Дрим, и Джордж ерзает, - "Я скажу тебе, что делать, если ты будешь послушным. Ты будешь хорошо себя вести, Джорджи?" Он закрывает глаза, похвала воспламеняет каждое нервное окончание в его теле, и он снова кивает. Он будет хорошим. Он будет таким хорошим. Кожа Джорджа еще никогда не была такой горячей. "Перестань кусать палец, я хочу увидеть твой рот". "... Я очень люблю твой рот». „Боже”, думает Джордж, отдергивая большой палец, показывая свои губы, обгрызенные и распухшие: "Как давно Дрим чувствовал все это?" "У тебя немного идет кровь", - тон Дрима неразборчив, - "Я думал, что мы не хотим, чтобы тебе было больно, да?" "Может быть, мне это нравится", - пробормотал Джордж, глядя в камеру, - "Только немного". "Черт", - ругается Дрим и смеется, - "Что ты делаешь со мной". "Что я делаю?" шепчет Джордж. "Ты сводишь меня с ума. Всегда такой недосягаемый, просто вне моего контроля. Ты не давал мне спать по ночам", - усмехается Дрим, - "Заставлял меня столько всего чувствовать". "Но теперь,- продолжает он, - ты прямо передо мной. Выглядишь так красиво. Покажи мне свои синяки, Джордж". Было бы легко просто наклониться вперед, откинуть капюшон его толстовки и позволить Дриму увидеть это. Так просто и легко. Но по венам Джорджа течет огонь, сухие молнии бьют по его мыслям, и он не может думать из-за дыма, который образуется в его голове, из-за густых темных облаков, закручивающих все в обратную сторону. В комнате, к счастью, тепло, думает он, кладя гарнитуру на стол. Брюнет отсоединяет шнур и стягивает с себя толстовку, бросая ее на пол. "Господи, Джордж", - тихо звучит в динамиках голос Дрима, задыхающийся и изумленный, - "Посмотри на себя". Он смотрит на себя, на синие синяки, изогнутые в форме пальцев, на умоляющий взгляд его глаз, на его распухший рот. И парень снова хнычет, закрывая глаза. "Ты такой красивый, Джордж, - прорывается сквозь дождь голос Дрима, - Ты всегда так мило краснеешь для меня. Всегда для меня. Не думай, что я этого не замечаю то, что ты всегда заливаешься краской, когда я дразню тебя, и почти никогда, когда это делает кто-то другой". Он инстинктивно прячет лицо в ладонях. Прячется от пристального взгляда Дрима, пытается скрыть краски, проступающие на его коже. Он слишком много видит Джорджа, слишком много знает. Дрим щелкает языком. "Не прячься от меня, - ругает он, - я хочу увидеть все. Я думаю, что смогу найти для тебя что-нибудь получше, чем эти руки, не так ли?" Джордж опускает руки, дыхание вырывается неровными толчками. Он никогда в жизни не был так возбужден, никогда не был так желанен, когда спрашивает... "Что ты хочешь, чтобы я сделал?" "Я хочу, чтобы ты закрыл для меня глаза, а потом сделал то, что я скажу. Ты доверяешь мне?" Его веки опускаются в ответ. Дождь продолжает хлестать. Он слегка кивает, показывая, что Дрим может продолжать. "Проведи рукой по груди", - приказывает Дрим, - "Остановись, когда дойдешь до ключицы". Он повинуется. Его пальцы легко скользят по коже. Едва ощутимая ласка, когда он проводит ладонью от низа живота вверх по нижней части грудной клетки. Легкое прикосновение прокладывает путь электрическим огнем, когда его ладонь скользит по грудине и один из пальцев осторожно касается соска. Он аккуратно останавливается, кончики пальцев едва касаются выступа ключицы. Он закрывает глаза, вздрагивая, когда Дрим издает звук одобрения. "Тебе так хорошо, Джордж. Как ты себя чувствуешь? Хочешь продолжить?" Джордж кивает, нахмурив брови, его пальцы ног подгибаются, а бедра подаются вперед от похвалы. "Мне нужен ответ, Джорджи", - твердый голос Дрима, доносящийся из динамиков, вибрирует по коже Джорджа, вытягивая из него нетерпеливые вдохи, - "Да или нет?" "Да", - прохрипел Джордж, - "Пожалуйста". Он слышит, как Дрим ругается себе под нос. Слышит, как стон вырывается из его губ. "Ты не знаешь, что происходит со мной, когда ты так умоляешь", - усмехается он, его голос очень низкий, - "Я думал, смогу ли я заставить тебя. Уверен, тебе это нравится, когда тебя держат так, заставляют повиноваться, ждать разрешения". Голова Джорджа запрокидывается назад, когда он непроизвольно выгибается. Звуки бури больше не беспокоят его, не тогда, когда он не может даже думать. Не может думать ни о чем, кроме Дрима, да, пожалуйста, еще. "Я мог бы так легко заставить тебя подчиняться моим приказам", - продолжает Дрим. "Я думал об этом", - прорывается Джордж, и даже с закрытыми глазами он видит вспышку молнии, - "Думал о тебе - о том, как ты прижимаешь меня к себе, как сильно меня могут захватить твои руки, и останутся ли у меня синяки, и... и..." Его бормотание превращается в ничто, в отчаянный скулеж, одна рука все еще лежит на ключице, а другая энергично сжимает ткань треников. Он никогда в своей гребаной жизни не был таким твердым. "Я хочу, чтобы ты был рядом", - задыхается он наконец, - "Я так хочу, чтобы ты был со мной, Дрим". Дрим молчит. Джордж мимолетно задумывается, не перешел ли он черту. Он даже не знает, как выглядит Дрим - может быть, это было слишком для всего произнесенного? Он сглатывает, дрожа от восхитительной смеси оголенных нервов и стыда. Когда Дрим наконец заговорил, его голос был тверже, в нем звучали нотки собственничества и чего-то более сладкого, чего Джордж не может определить, но это эхо отражается в его словах. "Подними руку, Джордж, - прошептал он, - положи ее так, как ты показал мне на фотографии, которую прислал. Ты можешь сделать это для меня? Не делай ничего больше. Просто положи свою руку туда". Джордж кивает, тихо соглашается, скользит рукой еще выше, фиксирует пальцы на точках, где опасно бьется пульс. Нежно кладет ладонь на покрытое синяками горло, чувствует, как сглатывает, чувствует, как дрожат кончики пальцев, легкую вибрацию на коже, гул, похожий на статическое электричество. Все это так сильно. Дрим снова затихает, и Джордж чувствует, как он наблюдает за ним. "Дрим?" спрашивает он неуверенно. "Я здесь, - размышляет Дрим, - так легко отвлечься. Все, что я хочу делать, это смотреть только на тебя, понимаешь?" "Ты думаешь, я отвлекаю?" - Его горло гудит под его рукой, когда он говорит. "Всегда так было. Я не могу не смотреть на тебя, даже когда должен быть сосредоточен на чем-то другом", - он слышит ухмылку в голосе Дрима, - "А теперь ты полностью завладел моим вниманием, и каким-то образом ты все еще отвлекаешь меня". Он слышит, как Дрим двигается, слышит скольжение ткани, и, о боже, как бы он хотел видеть, как бы он хотел, чтобы Дрим сказал ему открыть глаза, включить видео, позволить Джорджу смотреть, как он раздевает себя, пока он так восхитительно мучает его. "Я хочу, чтобы ты сжимал своё горло, когда я скажу тебе, Джордж. Не слишком сильно, не сейчас, и отпусти, когда я скажу, хорошо?" Джордж кивает, задыхаясь от обещания "не сейчас". "Ты все еще хочешь сделать это?" Он кивает, а когда Дрим замолкает, кричит свое согласие. Дрим благодарно хмыкает, делает долгий вдох и... "Сделай это". Джордж слегка надавливает на горло, совсем не так, как в тот раз, когда он делал это сам. Пальцами он сжимает, и... Его позвоночник выгибается, голова запрокидывается назад, и он плачет. Он чувствует, что его возбуждение возрастает еще сильнее, а каждый нерв в его теле загорается одновременно, словно уличные фонари, зажигающиеся после захода солнца, как все небо озаряется даже при самом далеком свете молнии. Джордж слабо думает, что он, возможно, горит, когда головокружительный, эйфорический туман оседает в его сознании, пятна начинают формироваться под закрытыми веками, когда Дрим говорит... "Отпусти". Он так и делает, опускается обратно на сиденье и резко вдыхает воздух, скуля от потери эйфории, а его нервы продолжают петь, гранича с болью от их жгучей чувствительности. "Господи Иисусе, Джордж", - вздыхает Дрим, и его голос срывается, - "Ты еще даже не прикасался к себе. Ты всегда такой чувствительный?" "Я... я не знаю, - запинается Джордж, - я делал это всего два раза. Но... раньше тоже так было", - смеется он, прежде чем смущенно признаться: "Я тоже кончил так чертовски быстро". Дрим ругается, и в его голосе слышится сокрушение, он звучит так же отчаянно, как и Джордж, когда говорит... "Думаешь, так будет снова?" "Может быть", - признает Джордж, сглатывая, - "Когда ты смотришь на меня... Это... Это так... Так завораживает". Возникает неловкость, а затем Дрим требует. "Сделай это", - приказывает он, - "Заставь себя кончить для меня. Покажи мне, как тебе это нравится, Джордж". Джордж может заплакать, он уже так устал. Парень шипит, когда его пот скатывается по нему, прежде чем он тянется вверх одной рукой, чтобы снова обхватить горло. Брюнет уже не так нежен как был, когда Дрим впервые попросил его сделать это. Давление на пульсирующие артерии вызывает синяки, и он не может сдержать стон, который вырывается из его рта, когда он тянется вниз свободной рукой и наконец, гладит свой изнывающий член. Он думает, что может зарыдать, когда Дрим начинает говорить с ним. Все эти восхитительные слова похвалы сыплются на него, разжигая электрический огонь, который сжигает его изнутри и снаружи. "Боже, ты такой ахуенный, Джордж. И такой чертовски красивый, только посмотри на себя", - его голос дрожит, и Джордж слышит, что он делает, о боже, слышит все, - "Я должен был сделать это в ту секунду, когда подумал, что ты хочешь меня в ответ, должен был сказать тебе, что хотел тебя, как только ты начал присылать те фотографии...". Дрим стонет, ругается и шипит имя Джорджа, продолжая сыпать комплиментами и похвалами, как Джордж... Джордж... Он отпускает горло, наслаждаясь приливом кислорода, и тянется вверх, чтобы схватить себя за волосы и потянуть, а Дрим... "Ты так чертовски прекрасен", - шипит Дрим, - "Боже, Джордж, блять, я..." Дрим обрывает себя очередным стоном, возвращается к собственному отчаянному лепету, когда Джордж снова хватается за горло, сперма вытекает из головки, когда он кричит... "Ты собираешься кончить для меня, Джордж? Позволишь мне увидеть, как ты изливаешься, стонешь для меня?" и он кончает, с именем Дрима на губах. Он смутно осознает, что Дрим тоже зовет его по имени, за этим следует выкрик и судорожное дыхание. Когда дыхание Джорджа успокаивается, буря снаружи тоже стихает.