Varulven (волк-оборотень)

2 Я решила уйти в монастырь. Наверное, это было единственным прибежищем, спасением от зверя. Я согласилась стать послушницей и посвятить себя служению Богу. Что мне еще оставалось? Я примерно трудилась в монастыре, все свободное время проводя в молитве. Сегодня мне было плохо особенно. Весь день тошнило и кружилась голова. Я слегла в постель. Ко мне привели монахиню, которая умела врачевать. Монахиня раздела и осмотрела меня. На ее губах появилась презрительная усмешка. — Эта блудница беременна, — проговорила она, — сомнений быть не может. Удивленный и возмущенный ропот прокатился в стенах монастыря. — Но это невозможно! — ответила настоятельница. — Вы ставите под сомнение честь нашего монастыря, в который не дозволили бы проникнуть случайному мужчине. — Кто сказал, что это был мужчина? Блудница зачала от Дьявола! Монахини ахнули. — Целуй крест! — обернулась ко мне монахиня-врачевательница. Я ухватила распятие, но рука так тряслась, что распятие выпало. Монахиня подняла его, смотря мне прямо в глаза. Она снова протянула распятие: — Целуй! И оно снова выпало из моей руки. Послушницы вскрикнули и отошли от меня как можно дальше. — Вот! — победоносно смотря на всех, сказала монахиня. — Вы сами видели. Это блудница, понесшая от Дьявола, его любовница! Пусть суд решит, что делать с этой тварью. Настоятельница вступила с моей обличительницей в переговоры. Если дело предадут огласке — репутация монастыря погибла. Настоятельница, обещая щедрые дары, уговорила монахиню не выносить дело в свет. Пусть меня судят в стенах монастыря и покарают, как соответствует. Меня упекли в темницу. Я никогда не ожидала такого позорного конца для себя. В моем чреве — плод оборотня! Мне хотелось разорвать себе живот и очистить его от этой гадости. Позорный, ужасный конец еще не успевшей толком начаться жизни... Уснуть этой ночью я не могла. В голове роились самые мерзкие мысли. Вдруг, среди ночи, дверь темницы со скрипом распахнулась. Решили начать допрос, не откладывая дело в долгий ящик. Если все же монахиня предаст дело огласке, то меня ожидают такие зверские пытки, что я сознаюсь в чем угодно. Но в темницу никто не вошел. Я выглянула — никого не было. Прошла по коридору — передо мной настежь распахивались двери одна за другой сами по себе. Чертовщина! В углу лежали мои вещи — деньги, драгоценности, все нетронутое. Я быстро переоделась. Огромные ворота монастыря сами собою открылись. Я обреченно поняла, что даже в этих стенах мне не найти спасения. Но была возможность бежать, избегнув пыток и казни. Я покинула стены монастыря. В книге про оборотней говорилось, что если рожденный от оборотня не вкусит человеческой крови, то не станет проклятым. У меня появилась надежда спасти будущего ребенка от проклятия. А может быть сразу при рождении убить его ударом в сердце? Смогу ли я сделать это? Не дрогнет ли рука? Я поняла, почему была нужна Назанилю. Он выбрал меня, как сосуд, для вынашивания своего плода, для продолжения своего проклятого рода. Поэтому он не укусил, не растерзал меня. А теперь Назаниль никогда меня не отпустит, ибо в моем чреве его плод. Живот рос с каждым днем. Эта уродливая округлость вызывала отвращение. Я не могла без ужаса смотреть на себя в зеркало. Родить от оборотня, что может быть ужаснее! Я по-прежнему переезжала с места на место, стараясь нигде долго не задерживаться. Я скупала у торговцев пряностями весь товар, чтобы перебить запах следа, по которому он идет за мной. С каждым днем передвигаться становилось все труднее, я была все тучнее и малоподвижнее. Пришла осень. Часто лили дожди. Я куталась в плащ, почти смирившись со своей проклятой жизнью. Когда шел дождь — перебивать запах было бесполезно. Я чувствовала, что Назаниль скоро будет тут. Я встала, поддерживая огромный живот обеими руками. По всему телу прошла резкая боль. — Трогай! — закричала я извозчику, еле взгромоздившись на карету. Извозчик тронул. От быстрой езды все сильнее и сильнее начинал болеть живот. Вскоре эту адскую боль невозможно было терпеть. Я закричала и потеряла сознание. Очнулась я в незнакомой комнате. Надо мной склонилась старуха. Очевидно, извозчик отвез меня сюда. Сильнейшая боль пронзила живот. Начались родовые схватки. Я кричала и металась на кровати. Ударил гром, распятие упало на пол. — Дьявол! — закричала старуха. — Рождается Дьявол! Ноги моей не будет в этом проклятом месте! Я осталась без повитухи, на растерзание своей кошмарной боли. Пришлось перерезать пуповину ножом самой. Я занесла нож над сердцем младенца. Сдохни, выродок зверя! Но потом рука дрогнула — это ведь и мой ребенок тоже. Почему бы не попытаться спасти его от проклятия оборотня? По крайней мере, в моей пустой жизни, наполненной только сверхъестественным ужасом, появится какой-то смысл. Мэлорм. Я назову его Мэлорм. Никогда, никогда, пока я жива, Назаниль не прикоснется к моему сыну. Он не сделает его подобным себе. Тут свечи погасли. Комната озарилась свечением молнии. В дверях стоял силуэт. — Отдай мне ребенка! — сказал Назаниль. Выбора не было, я решила драться до конца. — Подойди и возьми! — сказала я ему. Медленной тяжелой поступью Назаниль подошел и склонился над ребенком. В этот момент я схватила нож и всадила ему в сердце. Сдохни, тварь! Назаниль захрипел и упал на пол, который обагрился едва ли не черным цветом крови. Шатаясь от слабости, я схватила младенца, вещи, и вышла на улицу, под проливной дождь. Гром грянул с новой силой. Бежать, бежать отсюда без оглядки, и как можно дальше. Я хваталась за забор, чтобы не упасть, ноги были по колено в грязи. Надеюсь, теперь эта тварь сдохнет и оставит меня в покое! Сейчас найду кого-нибудь, кто увезет меня как можно дальше отсюда. Вышел хозяин: — Куда ж вы в такую погоду, да еще с младенцем на руках? — Как вы узнали, что меня нет? — спросила я. — Заглянул в вашу комнату и увидел, что она пуста. Он не увидел трупа на полу?! По крайней мере, это отразилось бы на его лице. Значит, никакого трупа не было. И Назаниль жив. Значит, мне и ребенку по-прежнему угрожает опасность. Я пошла вперед прямо по грязи и воде, не обращая внимания на крики хозяина. Мне хотелось быть как можно дальше отсюда. Я не позволю превратить своего сына в мерзкого зверя! Я буду бороться за его и свою душу, и да поможет нам в этом правом деле Господь! Я почти теряла сознание с младенцем на руках, когда нас подобрал какой-то извозчик. — Куда едем? — спросил он. — Куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда, — отвечала я. Так продолжалась моя, полная скитаний, жизнь.