Trust Me

      Гермиона Грейнджер,       Несмотря на годы довольно натянутых отношений, прошу тебя присоединиться ко мне за чашечкой чая. На Канэри-Уорф есть прекрасное заведение с видом на Темзу. Если ты согласна встретиться, то на этой неделе я буду свободна. Потом я уеду из страны на неопределённый срок.       Пэнси Паркинсон       Гермиона уставилась на кусочек пергамента, разглядывая аккуратный почерк, который совершенно точно принадлежал слизеринке. Ухоженная белоснежная сова ухала и взъерошивала перья, ожидая заслуженное угощение. Она вырвала его из рук девушки и вылетела в окно на свет раннего утра.       Грейнджер шумно выдохнула, волна недоверия захлестнула её мысли, когда она начала обдумывать предложение Пэнси всерьёз. Во-первых, она предлагала встретиться не где-нибудь, а в маггловском ресторане, вдали от магического сектора. А во-вторых, тогда, в пабе, Паркинсон не выглядела так, будто была настроена на общение — скорее в тот вечер она была очень взволнована, но ничего более.       Однако это был не единственный сюрприз, приготовленный сегодняшним утром. У неё разболелась голова, и она почему-то совсем не подумала о том, чтобы прихватить с собой нужное зелье. Выходя из камина, она оступилась, увидев Малфоя, и чуть не зацепилась каблуком за решётку. Он стоял, прислонившись к камину, и выглядел слишком расслабленным для человека, который привлекал всеобщее внимание одним своим присутствием. Видимо, её реакция никак не поспособствовала изменению его обычного мрачного настроения.       Она остановилась.       — Г… где Гарри?       — Нас ждёт знакомый убитого в допросной, — глаза Малфоя проследили за тем, как Гермиона стряхивает пепел с плеч, а затем снова вернулись к её озадаченному выражению лица. — Я счёл разумным сообщить тебе как можно скорее.       — Ты не ответил на мой вопрос, — её тело наконец распознало сигналы мозга, и она сдвинулась с места, направившись к отряду авроров.       — Поттер заглядывал к нам в кабинет, — его взгляд вновь скользнул по ней, и Малфой протянул стаканчик кофе, который она раньше совсем не замечала. — И попросил передать тебе это.       — О, спасибо? — теперь интонация её собственного голоса стала вопросительной, что произошло благодаря его расплывчатому ответу, но она решила не исправляться, наслаждаясь бодрящим запахом своего напитка. К тому же Гермиона немного удивилась, когда пальцы Малфоя слегка коснулись её запястья в момент передачи стаканчика с кофе. — Погоди, а кем именно приходился этот знакомый жертве?       — Можно сказать он был его партнёром. Он был в отпуске последние несколько месяцев и только недавно узнал о смерти Аллера. Они, очевидно, были близки.       — Насколько близки?       — Именно это мы должны сейчас выяснить.       Желание сказать что-то резкое обжигало язык, но она боролась с ним, прихлёбывая кофе. Гермиона не собиралась позволять ему испортить начало дня. Поспевать за его длинными шагами становилось всё сложнее, поэтому теперь она с нетерпением ждала неловкой, но спокойной поездки в лифте.       — Тогда почему об этом не упоминал никто из его сотрудников или коллег?       — Скорее всего, потому что им удалось сохранить свои отношения в тайне, — устроившись рядом с ней у дальней стены, Малфой просканировал взглядом полупустой лифт. Она хорошо понимала его паранойю — если ещё хоть что-нибудь просочится в прессу, то убийца сможет понять, что авроры начали под него копать.       Гермиона вдохнула аромат кофе, изо всех сил стараясь не свалиться на своего напарника, когда лифт прилично шатало. Лицо Малфоя выглядело куда раздражённее её собственного, и она подумала, что это, должно быть, его очередная маска, существующая специально для того, чтобы у допрашиваемого даже мысли не возникло уйти от ответа или соврать.

***

      Когда она встретила печальный взгляд мужчины, просидевшего в допросной около часа, ей пришлось немедленно подавить чувство жалости к нему.       Он казался опустошённым. Огромные мешки под глазами, землистый оттенок кожи и бледность, которая появляется только в моменты, когда человек переживает сильнейшее горе. Смиренно сложенные на столе руки и проблеск надежды в лице буквально молили Гермиону ответить на все вопросы, которые давно его мучили.       С виду он был старше их всего на несколько лет. Но, несмотря на это, Малфой почему-то выглядел смущённым, садясь напротив него.       — Бенджиро Ито, — начал Малфой, не поднимая глаз и протягивая ей бланк для свидетельских показаний. — Я — аврор Малфой, а это — аврор Грейнджер. Расскажите нам, почему вы находитесь здесь.       Тёмные глаза мужчины впились в стол, дискомфорт прокатился волной по его плечам. Казалось, что мысленно он находился не здесь.       — Я состою… состоял… в отношениях с жертвой, Энтони Аллером, — его голос был тихим и бесцветным. В человеке напротив было что-то, оставленное юностью, но омрачённое последними событиями. — Интимных.       — Как бы вы описали ваши отношения? — Гермиона положила перо на пергамент, хорошо натренированные инстинкты постепенно включались, а сочувствие с каждой секундой ослабевало.       — В общем, они были достаточно спокойными, — он кивнул скорее самому себе. — Мы периодически встречались на протяжении нескольких лет. Не так давно мы снова разъехались, потому что мне нужно было отправиться в исследовательскую поездку, в Конго, финансируемую Министерством, и у меня не было возможности поддерживать связь ни с кем из знакомых. Я ничего не слышал о его смерти, пока не вернулся во Францию несколько дней назад.       — Какова была цель вашей поездки?       На мгновение растерянность затуманила его взгляд.       — Э-э-э… я изучал там редкую форму магии. Она была настолько сильна, что мы не могли преодолеть её с помощью могущественных артефактов, жезлов и даже маггловские устройства были бесполезны.       — Поездка была организована Британским Министерством?       — Да.       — Кто-нибудь может это подтвердить?       — Её финансировал Департамент международного магического сотрудничества. У них должен быть список, кто и когда туда отправлялся.       — Пока вы не достигли охраняемой территории, ваше местоположение отслеживалось, верно?       Лицо Бенджиро исказило недоверие.       — Прошу прощения, вы меня в чём-то подозреваете?       — Это часть процедуры, — Малфой взглянул на него, прежде чем продолжить. — Верно ли предположение аврора Грейнджер?       — Да.       — Отлично, — он ещё сильнее выпрямился, и Гермиона подумала, что так он выглядит достаточно устрашающе, особенно если сидеть с противоположной стороны стола. — Можете ли вы описать, как произошло ваше последние расставание?       — Во взаимном согласии.       — Никаких обид с обеих сторон?       — Нет.       — Почему вы скрывали ваши отношения? — поинтересовалась Гермиона.       Бенджиро приподнял тёмную бровь.       — Чистокровному мужчине не пристало иметь публичные отношения с полукровкой. Особенно, если у первого нет наследников.       — Может быть, он рассказывал вам, что у него были какие-то проблемы? Или, возможно, ему кто-то угрожал?       — Ничего такого, — его взгляд метнулся в сторону и упал где-то в области двери. — Он прожил спокойную жизнь. Занимался своей работой. Хорошо платил своим работникам. Если у него и были какие-то конфликты, то я об этом ничего не слышал.       — Жаловался ли он когда-нибудь на свою работу или клиентов?       — Не чаще, чем обычный человек.       — Были ли у него какие-то увлечения, помимо работы? Может, членство в каком-нибудь частном клубе? — предположила Гермиона. При мысли о том, что она, наконец, займётся делом, внутренний зуд усилился. Погоня за новыми знаниями бесконечно её увлекала.       — Он любил рисовать и читать, — Бенджиро пожал плечами. — Иногда мы вместе путешествовали. Ещё он очень интересовался историей своей семьи.       — Есть ли что-нибудь, что, по вашему мнению, нам следует знать о мистере Аллере?       Мужчина задумался, встретившись глазами с Малфоем, а потом перевёл взгляд и на неё. Растерянность сменилась твёрдой решимостью.       — Если он что-то и скрывал от меня, то это должно было быть чем-то действительно важным — не зря же он поплатился за это жизнью.

***

      Приглашение Пэнси лежало на столе Гермионы, издевательски ухмыляясь.       Могла ли она вообще поверить, что Пэнси действительно просит её о встрече?       Обычно, когда ей нужен был дружеский совет, Гермиона обращалась к Поттерам, но Гарри был на операции с Симусом, а о планах Джинни она ничего не знала, поэтому была предоставлена самой себе. Рядом был ещё Малфой, прилежно записывающий свидетельские показания, но всё же он был вне её досягаемости. Даже если речь шла о его подруге.       Конечно, Гермиона могла бы рассказать ему со всем драматизмом об ужасных насмешках и издевательствах, которым была подвергнута в подростковом возрасте — что, кстати, она уже неоднократно проделывала, учитывая всё то время, что они провели вместе. Но раз уж ей удавалось справляться с его эпизодическими приступами дружелюбия в Малфоевском стиле, то наверняка ей удастся справиться и с Пэнси Паркинсон, хотя цель их встречи оставалась для неё не совсем понятной.       — Нам нужно будет допросить коллег Ито. Временные рамки его поездки вполне подходят для обоих убийств.       Ровный тенор Малфоя в слишком тихой комнате заставил её подпрыгнуть на стуле — что не ускользнуло от его внимания, и он весело приподнял бровь. Она почувствовала, как лицо заливает краска. Ему удалось поймать её на том, что она пялится на приглашение и бездельничает уже на протяжении нескольких минут.       — Мне кажется странным, что никто из сотрудников Аллера его не упоминал, — она откинула волосы от лица, желая, чтобы краска как можно скорее спала со щёк, потому что Малфой продолжал на неё смотреть. — Он сказал, что они были вместе в течение многих лет. Как им удалось сохранить свои отношения в тайне?       — Некоторые в их кругах весьма искусно хранят секреты.       — Или же его работники солгали. Кстати, я заметила, что в списке его сотрудников нет ни одного эльфа. Такая система распространена во Франции?       — Это… довольно ново даже там, — с сожалением в голосе признал он.       — Идея о свободных эльфах тебе не нравится, Малфой?       — На самом деле, я против рабства в принципе. Вид не имеет значения.       Грейнджер задалась вопросом, в который раз она ведёт себя как конченная сука по отношению к человеку, который лишь иногда позволял себе спорить с ней. Извинение застряло на кончике языка — она была не способна произнести его вслух. Она даже не уверена, за что ей следует извиниться — он всё равно взял и вывернул ситуацию в свою пользу, а беспокойство о его внутреннем равновесии точно не является её заботой.       — Если мы всё-таки будем исходить из того, что работники Аллера помогли сохранить их отношения в секрете, то кто знает, о чём они ещё могли солгать? — она без заклинания призвала пергаменты, относившиеся к тем допросам, чтобы просмотреть относительно краткие ответы домработниц и повара. — Им бы понадобился стимул: деньги или просто что-нибудь ценное. Но только в том случае, если они не заинтересованы в сокрытии правды по другим причинам.       Малфой смотрел на неё достаточно долго, чтобы прервать ход её мыслей. Он, казалось, боролся с несколькими мнениями в своей голове.       — Насколько бы простой эта гипотеза не казалась — она никак не вписывается в почерк серийного убийцы.       — Если в этом преступлении замешана целая группа, то его можно было бы спланировать так, будто бы действует серийник. Чтобы отвлечь наше внимание, — Гермиона чуть не ухмыльнулась, но вовремя спохватилась, потому что выглядело бы это жутко. Мысли в голове кружились вокруг новых идей.       — Ты забываешь половину уравнения. Лэндон не вписывается в твою теорию.       — Он — намеренная ошибка. Им нужно было выбрать кого-то, чьё убийство не произведёт фурор в мире магглов, но привлечёт внимание волшебников.       Малфой потёр запястье большим пальцем, проскользнув под манжету движением, которое не должно было так её отвлечь. Но она знала о существовании шрамов, разбросанных по всему левому предплечью, поэтому долго не могла оторвать взгляд.       — Кого-то, чью роль никак нельзя преуменьшать, — он слегка наклонил голову, сталь в глазах казалась жёсткой, но всё же сконцентрированной.       Одна её часть ненавидела то, как хорошо у него получалось уничтожать все её идеи. Другая же решила заставить её распалиться и привести их к бессмысленным спорам, в которых он одержал бы победу, окончательно выведя её из себя. Ей стало интересно, а понравился ли ему такой исход событий.       — Ты с этим не согласна?       Гермиона задумалась, хотя заранее знала свой ответ. Он сформировался ещё во время войны, и её решимость только окрепла в последующие годы.       — Я считаю, что некоторые преступления хуже других.       Малфой ничего не ответил, просто вернулся к работе с нечитаемой маской на лице. Ей очень хотелось бросить скомканный пергамент ему в голову за все те разы, что он разочаровывал её, но она была совсем не готова столкнуться с последствиями такого решения.       Несмотря на то, что он так редко ей открывался, Гермиона начала постепенно изучать его поведение. Она заметила, что он закрывался перед ней всякий раз после того, как бывал слишком откровенен. Или же ему действительно было плевать на то, что она говорит, и Малфой не знал, как по-другому ей на это намекнуть, постоянно прибегая к игнорированию.       Как ни странно, именно его затворничество в себе поспособствовало тому, чтобы она согласилась на приглашение Пэнси.       На новом кусочке пергамента она медленно изложила свои мысли по поводу её предложения, согласившись встретиться на этой неделе, во время своего обеденного перерыва. Гермиона была уверена, что Малфой справится сам, если их с Пэнси перепалка займёт больше времени.       Когда вечером Гермиона вернулась домой, та же красивая сова постучала в её окно, держа ответное письмо, в котором Пэнси предложила встретиться завтра.       Гермиона была не из тех, кто привык отказываться от новых вызовов.

***

      Задумчивый взгляд чёрных глаз заставил её остановиться.       Пэнси Паркинсон мужественно сидела в маггловском ресторане, за ближайшим к широким окнам столиком, открывающим вид на Темзу, медленно текущую меж берегов. Её ноги были скромно скрещены. Казалось, она больше заинтересована в том, чтобы рассмотреть собственное отражение в окне, чем разглядеть обычный непогожий лондонский денёк. Она выглядела как всегда прекрасно в своём облегающем чёрном платье, её волосы были гладкими и ровными, словно лезвие бритвы.       Гермиона стояла достаточно далеко, чтобы воспользоваться моментом и перевести дух, оставшись незамеченной. Теперь с красотой и чувством стиля Пэнси было трудно поспорить. Грейнджер поняла, что девушка проделала огромную работу над собой, чтобы избавиться от прежних недостатков. А вот её собственные кудри было практически невозможно укротить, но выглядели они сейчас однозначно лучше, чем в школе.       Она подумала, что было бы довольно странно приглашать на чай своего старого врага лишь для того, чтобы прилюдно его унизить. Но всё же Гермиона не стала обдумывать этот вариант, потому что именно его маловероятность заставила её сдвинуться с места и зашагать к столу.       Пэнси повернула голову на звук приближающихся шагов, и на её лице появилось безучастное выражение, которое было так похоже на обычную гримасу Малфоя. Она кивнула в сторону кресла напротив.       — Грейнджер, — она слегка наклонила голову, её фамилия была произнесена спокойным голосом. — Или мне следует называть тебя Гермионой. Мы уже взрослые, в конце концов.       — Пэнси, — Гермиона ощутила проблеск чего-то похожего на смущение, которое обычно испытываешь при общении с человеком, с которым связывают неприятные обстоятельства прошлого.       — Полагаю, ты хочешь знать, зачем я тебя пригласила.       — Среди прочего.       Она перехватила взгляд Гермионы, когда к ним подошла официантка. Безмолвная борьба двух непростых характеров продолжалась.       — Что я могу вам предложить? — женщина средних лет стояла, держа ручку над маленьким блокнотом, несколько мучительных секунд выдерживая их игру.       — Мы будем Эрл Грей и парное молоко, — Гермиона поспешила сделать заказ, а Пэнси приоткрыла губы, прерывая их состязание ухмылкой. Официантка кивнула, делая соответствующие пометки в блокноте, и ушла, больше не сказав ни слова.       — Чувствуешь себя победительницей? — Пэнси приподняла чёрную бровь, выражая своё отношение к их негласному состязанию за то, кто выберет чай.       — Никогда не чувствовала себя более успешной.       Паркинсон громко фыркнула, тем самым сняв напряжение, сковавшее позвоночник Гермионы. Она почувствовала, как улыбка растягивает губы, не успев её скрыть. Вся ситуация казалась такой странной. За последние несколько недель её мир перевернулся с ног на голову: совместное расследование с Малфоем, причём весьма безуспешное, неожиданная благосклонность её друзей к светловолосому мерзавцу — и теперь ещё Пэнси.       — Я не ненавижу этот сорт, так что будем считать — тебе повезло.       — Он лучший в этом ресторане.       — Мне больше нравится Дарджилинг.       — Ты же позвала меня не чай обсуждать, — сузила глаза Гермиона.       — Да, — Пэнси поправила подол платья, и Грейнджер заметила, что на её руках не было ни одного украшения. — Ты права.       Гермиона решила не давить на неё. Благодаря Малфою она теперь знала, что приставать к кому-то, кто сильно дорожит каждым своим словом — не лучшая идея.       Хотя, наверное, было очень несправедливо постоянно сравнивать их.       — Драко… очень проницателен, но до меня ему ещё далеко, — она тихо выдохнула, явно нервничая. Кажется, Гермиона видела её такой, может, второй раз в жизни. — Тем не менее, он обращает внимание на незначительные действия других людей и ошибается в своих выводах. Хоть мы не раз с ним из-за этого ссорились.       — Ты хочешь поговорить о Мал-Драко?       — Думаю, ты отлично помнишь наше с тобой прошлое, и я уверена, что все эти воспоминания не из приятных, — продолжила Пэнси так, будто Гермиона и слова до этого не сказала. — Я хотела попросить прощения за то, что как минимум приложила руку к тому, чтобы испортить твою школьную жизнь. Ну и за моё участие в войне, разумеется.       — Всё это было очень давно, — выдохнула она, не веря в услышанное. — Но я ценю это. Правда, ты немного…       — Слишком поздно. Я понимаю, — взгляд Пэнси упал на скатерть, когда перед ними поставили чай.       — Я хотела сказать, что это странно, — передумала она, метнув свой холодный взор в сторону бара. — Почему я? И почему сейчас?       — Ты не первая перед кем я пыталась загладить вину, — пальцы Пэнси обхватили кружку, сильно вдавливая её в блюдце. — Я говорила с Гарри во время суда над Драко. Думаю, он тогда был слишком уставшим, чтобы быть в силах держать старые обиды.       — Похоже на Гарри, — согласилась Гермиона.       — Я не часто бываю в Лондоне. Большую часть времени я или во Франции, или в поместье матери в Японии. Мне не нравится Англия из-за воспоминаний, которые здесь живут — и самое страшное, что худшие из них никак не связаны с войной. Мне кажется, ты должна меня понять.       Воздух странным образом закончился в лёгких, её разум будто издевался, твёрдо намереваясь напомнить ей, на борьбу с чем ушли годы терапии. И всё же вот оно — её лицо скатывается по кирпичной стене. Эхо выстрела зазвенело в ухе с такой силой, что ей показалось, что из него полилась кровь.       Как она смогла увидеть это? Будто бы на её шраме всё и так было написано ужасными красными буквами.       — Гермиона, — ледяные пальцы коснулись её подбородка, приподняв его, чтобы она встретилась взглядом с Пэнси. Беспокойство стянуло кожу вокруг её глаз. — Дыши.       Она больше не была такой. Она не была слабой и хрупкой, её нельзя было сломить несколькими словами. Она больше не позволяла воспоминаниям разрушать её. Она научилась отпускать эту ситуацию. Она научилась жить, несмотря на неё.       — Почему… почему это до сих пор происходит? — после того, как она прислушалась к совету Пэнси, ей удалось выговорить эти слова, хоть они и были не громче шёпота. Этот вопрос повис над ними, давя и становясь тяжелее. Рука Пэнси оторвалась от её лица, но холод остался. — Этого не должно было случиться.       — Никогда нельзя сказать наверняка, — её ладони снова обвились вокруг кружки с нетронутым чаем. — Я не хотела воскрешать эти воспоминания. По моему опыту, им нравится сидеть на поверхности, поджидая самый неподходящий момент, чтобы нанести удар.       — Как ты… узнала? — Гермиона огляделась по сторонам в поисках наблюдателей, хотя, вроде бы, никто, кроме Пэнси, не заметил её кратковременного погружения в слепую панику. Ей впервые удалось выйти из неё без ощущения полной потери контроля. Только сильный стук сердца продолжал напоминать.       — Это похоже на своеобразное взаимопонимание, — она на мгновение замолчала, заправляя волосы за ухо, украшенное серьгой. — Ты часто оглядываешься через плечо. Ты почти всегда держишь палочку рядом, потому что, когда тебя поймали — ты была без неё. Любой мужчина, прошедший мимо, заставляет тебя вздрагивать. С годами твоя паранойя будет становиться только сильнее. Как только я заметила это в себе, стало проще замечать в других.       — Вот почему ты хотела со мной встретиться? — Гермиона ощутила целый вихрь противоречивых эмоций. Когда она начала обдумывать такую вероятность, на первый план вышло чувство лёгкого отвращения. Больше ничто не имело смысла, и это бесконечно её расстраивало. Девушка выплюнула эти слова гораздо раньше, чем успела осознать их значение. — Зачем? Сравнить наши истории?       Пэнси усмехнулась.       — Я не полностью потеряла сюжет.       — Тогда, пожалуйста, говори прямо. Я уверена, что ты можешь, — произнесла Гермиона, несмотря на горьковатый осадок, оставшийся на кончике языка и настолько сильно пропитанный безудержной яростью, что сложно было понять, кому из двух девушек по сценарию надлежит быть стервой за этим столом.       — Наши общие точки соприкосновения, — она поджала губы. — Я сделала вывод, что становится довольно сложно общаться с людьми, не пережившими ничего подобного. Они делают всё возможное, чтобы показать, насколько им тебя жаль, и если тебе повезёт, то они не будут обращаться с тобой, как с хрупкой вещью, но чаще всего это именно то, что происходит.       — У меня есть друзья. Хорошие, — возмутилась Гермиона. — Они вовсе не обращаются со мной так, словно я могу разбиться, стоит надавить на меня чуть сильнее…       — А у меня нет.       Гермиона растерялась, услышав признание слизеринки. Она уставилась на ведьму, которая была честна с ней с того самого момента, когда села за стол. А вот Грейнджер не была до конца искренней в своих словах. С годами ей стало гораздо проще не замечать обеспокоенные взгляды друзей каждый раз, когда они виделись. Они всегда смотрели на шрам, и, казалось, думали, как такое могло случиться с тобой, ты же такая сильная, ты — героиня войны, как у тебя не могло быть тогда с собой палочки… Почему ты просишь меня сделать это?       — У меня есть Драко, и он сделал всё от себя зависящее, чтобы не обращаться со мной так, как я только что описала, но мне хотелось большего. Ещё есть Теодор Нотт, но он в разъездах даже чаще, чем я, — её взгляд упал на остывший чай, она прикрыла чашку ладонью, пока пар не стал пробираться сквозь её пальцы от лёгких согревающих чар. — Видимо, у меня не очень хорошо получается заводить друзей.       Гермиона позволила тишине повиснуть над ними на мгновение. Хоть Пэнси выглядела теперь более собранной, очередная пауза в разговоре её совсем не смутила.       — Это была его идея?       — Нет, он считает, что ты невыносима, — она мягко покачала головой, и лёгкая улыбка заиграла на её губах. — Но то же самое он думает и обо мне.       Против собственной воли из её груди вырвался смех. Через мгновение уголки тёмных глаз Пэнси сощурились, и она тоже захохотала.       Это был абсурд в чистом виде. Что эти две женщины находились в одном помещении и вели более-менее вежливый разговор. Что ни одна из них так и не сделала ни одного глотка чая, хотя именно чаепитие было главным предлогом для встречи. Что они вместе смеялись ни над кем иным, как над Драко Малфоем.       — Если кто и невыносим, то только он, — Гермиона закатила глаза, её дыхание всё ещё не восстановилось после внезапного приступа смеха.       — О, поверь мне, я знаю. Мы одну колыбель делили.       — Вы всегда были близки? — она всегда испытывала к своему загадочному партнёру зуд любопытства.       Пэнси, не скрывая, обдумывала свои следующие слова. Её карие глаза пробирались сквозь толщу воспоминаний, пока она не произнесла выверенным тоном:       — Наши матери были близки много лет.       — А теперь?       Гермиона не обращала внимания на газетные заголовки. В особенности на те, что рассказывали о повседневной жизни чистокровных. Там почти всегда была написана какая-то чушь — раз уж даже про неё иногда умудрялись сочинять статьи.       Хотя то, что там про неё писали, заставило её пересмотреть своё решение о том, чтобы сохранить свою личную жизнь в тайне. Лицо Пэнси избавилось от лёгкой улыбки и превратилось в гримасу, поза изменилась, а пальцы не отрывались от кружки — скорее всего она бы сжала её ещё сильнее, если бы та почти наверняка от этого не треснула.       — Нарцисса Малфой скончалась пять лет назад.       — Что? — вопрос вырвался, прежде чем она успела скрыть своё удивление. Как мог человек такого статуса, как Нарцисса Малфой обойтись без публичных похорон? Насколько ей известно, она была немногим старше сорока лет. Она сыграла ключевую роль в победе над Волдемортом — как Гарри мог ничего об этом не знать?       — Не могу сказать, что удивлена, что ты ничего не знала.       — Не могу поверить…       Пэнси подняла руку, заставив её замолчать.       — Если ты не заметила, Малфои здесь больше не в милости. Это, собственно, одна из причин, почему Драко переехал во Францию.       — О, — Гермиона позволила новой информации улечься в голове, понимая, что все те вещи, которые она о нём узнала, были ничем по сравнению с этим. Теперь Грейнджер понятия не имела, как ей следует себя с ним вести, тем более, что за один разговор с Пэнси она узнала гораздо больше, чем за недели совместной работы. — Я даже представить не могла.       — Он не любит говорить об этом, поэтому, учитывая ваши особо дружелюбные гриффиндорские наклонности, — она приподняла плечо, пытаясь разрядить обстановку. — Я бы упоминать это не стала.       Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя нечто вроде сочувствия к блондину.       — Оказывается, у нас с ним больше общего, чем я могла подумать.       На лице Пэнси было написано что-то вроде «позже об этом поговорим», что было так похоже на Джинни. Впервые за эту встречу, она почувствовала утешение, несмотря даже на мрачное настроение, которое заразило всё вокруг.       — Подожди, — голос Гермионы стал ниже. Она запаниковала, но не могла понять причин своего страха. — Он знает… обо мне?       — Я не делюсь секретами, — сказала она, слегка склонив голову. — Думаю, мы слишком стары для такого. Не то чтобы он стал относиться к тебе по-другому, если бы узнал.       — Это не секрет, я просто… — она прервала себя на полуслове, остановив взгляд на реке. — Я просто не хочу, чтобы это на что-то влияло.       Руки Пэнси, наконец, оторвались от чашки хотя бы для того, чтобы опереться о стол, а потом сжаться в кулаки.       — Они сломали то, что им не принадлежало только потому, что могли. Они сделали так, чтобы ты собственноручно собирала себя по кускам. И будь они прокляты, если после этого ты стала меньше себя уважать.       — Я никогда не думала об этом в таком ключе, — рассмеялась Гермиона, игнорирую тяжесть в теле. Будто бы она могла утонуть в Темзе под весом всего, что на неё свалилось. — Это было больно, мягко говоря. Я сделала то, что была должна, и теперь чувствую, как постепенно жизнь возвращается на круги своя.       — Как давно это произошло?       — Два года назад.       Пэнси кивнула и расслабила пальцы.       — Со мной сделали это около шести лет назад. Становится легче. Оно перестаёт быть неприступной стеной. К тому же, всегда становится лучше, когда рядом есть тот, кто тебя понимает.       Гермиона пожала плечами, решив оставить эту тему на потом, и внезапно почувствовала себя такой уставшей. Раздражающая ведьма напротив не боялась противостоять своим демонам, в самом деле ища кого-нибудь, кто ей поможет, несмотря даже на то, насколько уязвимой и слабой её это сделает. Она обнажила её маленького дьяволёнка, постоянно скрывавшегося в душе и ожидавшего своего шанса воткнуть в неё нож.       Грейнджер не знала, что должна чувствовать в подобной ситуации.       — Я… Эм, мне нужно вернуться на работу, — она встала, неловко порывшись в сумочке, чтобы найти маггловские купюры, которые положила между ними на стол. Тёмные глаза Пэнси встретились с её, и теперь слизеринка от неё что-то ждала. — Напиши мне, когда в следующий раз будешь в городе.       — Передавай Драко от меня привет, — Паркинсон наклонила голову, пряди чёрных волос изящно скользнули по её подбородку. Гермиона всю дорогу к выходу из ресторана ощущала её взгляд на своей спине. А ей всего лишь хотелось разобраться в той путанице, в которую успели превратиться мысли за последний час.       Хотя вряд ли нахождение рядом с молчаливым Драко Малфоем можно было назвать спасением, но, по крайней мере, к этому она успела привыкнуть.       Она была настолько поглощена своими мыслями, что не обратила внимания, как кто-то открыл перед ней дверь, и чуть не прошла мимо одного своего старого знакомого.       — Эй! Гермиона! — ярко-голубые глаза Кэтчера Аддингтона расширились в своём привычном детском изумлении, его тёмно-каштановые, взъерошенные ветром волосы лежали так, как ей когда-то нравилось. Но не теперь.       — Кэтчер? Вот это неожиданность! Столько времени прошло, — она улыбнулась ему, пытаясь пройти мимо, когда почувствовала его руку на своём плече — укол жгучей боли от его холодных колец. Её сердце забилось быстрее, когда мука беспокойства разлилась по всему телу.       — Я писал тебе несколько недель назад, — его лицо оставалось приветливым, однако губы криво изогнулись. — Видимо, письма где-то затерялись, учитывая количество всех твоих дел в Министерстве.       — Я — аврор. Очевидно, что у меня довольно плотный график, — Гермиона поправила ремешок сумки, когда его рука наконец-то оставила её плечо в покое.       — Я слышал, что ты теперь работаешь с Пожирателем смерти. Какой позор, — он скрестил руки на груди и прищурился в такой манере, что она сразу же напряглась, сжав зубы до боли в дёснах.       — Удивительно, что ты вслушиваешься в слова правительства, которое всем сердцем ненавидишь. И я не считаю правильным осуждать его за то, что он сделал в детстве. Он больше не Пожиратель смерти.       Аддингтон пожал плечами.       — А я верю в то, что если уж человек сделал свой выбор, то никогда от него не отступиться.       — Что ж, Кэтчер, было классно с тобой поболтать, но мне уже действительно пора…       — Давай как-нибудь выпьем, — он ухмыльнулся, как будто она до этого вообще ничего не сказала. — Конечно, когда ты избавишься от этого маленького фанатика чистокровного бреда.       Гермиона что-то уклончиво промычала в ответ и быстро зашагала к ближайшей точке аппарации. По её спине пробежала дрожь от второго взгляда, брошенного ей сегодня вслед.