Trust Me

      Чувство тревоги не покидало на протяжении всего оставшегося дня, заставляя Гермиону нервничать так сильно, что это не скрылось даже от Малфоя, который вопросительно поднял бровь, когда девушка подпрыгнула на своём кресле от звука касания его кружки о поверхность стола. Всё-таки она решила провести сегодняшний вечер вне дома.              Ей было не по себе, и, наверное, в другом состоянии Грейнджер поспорила бы о пользе алкоголя в подобных случаях, но сейчас он подарил ей хоть и временое, но чувство расслабленности. Оказавшись в маггловском пабе, недалеко от Косого переулка, она, наконец, смогла перевести дух.              Этого было достаточно, чтобы начать осмысливать всё, что сказала ей сегодня Пэнси о том, что хочет дружить, из-за их общей… неудачной истории. О том, что, оказывается, у Малфоя, как и у неё, есть проблемы с родителями. Может быть, в этом и крылась причина его замкнутости и, в принципе, того, каким человеком он стал.              Какое-то время она думала, что абсолютно все слизеринцы озабочены тем, чтобы постоянно скрывать свои истинные эмоции и чувства. Это бы объяснило, почему Малфою так хорошо удавалось носить свои маски и почему он так редко выбирал одну позицию в спорах. Но потом появилась Пэнси, которая своей честностью действовала на нервы — она открыто говорила о своих слабостях, что заставляло ей восхищаться. А вот Гермиона давно потеряла эту свободу.              Дальше был Кэтчер Аддингтон. Представитель департамента по связям с магическими существами. Ярый противник любого менее сурового, чем смертная казнь, приговора для осуждённых Пожирателей смерти. Ни один преступник не был им проигнорирован. Он хотел, чтобы заплатили все — даже те, кто работал вместе с ним в Министерстве. Очевидно, ему было больше не о чем разговаривать, кроме как о политике — из-за чего несколько свиданий с ним были окончательно испорчены. Если бы Гермиона была младше, то его непоколебимость и уверенность в себе могли показаться ей привлекательными, но всякий раз, когда она с ним не соглашалась, Аддингтон начинал разговаривать с ней свысока, оправдывая это тем, что он выше её по статусу — полукровка. Выходило, что он был ничем не лучше тех, кого судил.              Одно лишь воспоминание о его существовании отдавало горечью на кончике языка, от которой по телу расползались мурашки. Его злость напомнила ей Малфоя в детстве. Только в этот раз она встала на защиту последнего без раздумий. Без мыслей о том, заслуживает ли он оправдания. Грейнджер задалась вопросом, давно ли она пришла к однозначному мнению насчёт своего заклятого врага.              Она подперла голову руками, чувствуя потребность в горячей ванне, казавшейся сейчас куда привлекательнее гула бара и возгласов слишком пьяных для будничного вечера людей. Закрыв счёт, Гермиона решила уйти, прежде чем какие-нибудь раскрепощённые алкоголем мужчины решат нарушить её спокойствие.              Погода была хорошей для того, чтобы дойти до точки аппарации пешком. Как и всегда она положила руку на карман своих брюк. На улице было не много людей, но те, что ей встречались, слишком спешили, чтобы обращать внимание на её небезызвестную персону. Благодаря своей незаметности ей удалось расслабиться. Теплый свет окон аптеки привлёк её внимание, а знакомая макушка платиновых волос заставила остановиться.              Малфой стоял у прилавка спиной к окну, и, казалось, был не согласен с тем, что говорил владелец магазина. Пожилой мужчина что-то настойчиво повторял, активно жестикулируя. Драко, однако, был таким же спокойным, как и всегда. Руки были скрещены на груди, пятки плотно прижаты к полу. Когда продавец закончил свою тираду, он лишь кивнул и сразу же развернулся к выходу. Это быстрое движение застало Гермиону врасплох, и она шагнула в тень ниши рядом с дверью. Смехотворное место для того, чтобы спрятаться, но на поиски чего-то получше просто не было времени. К тому же она совсем не знала, как объяснить своё нахождение здесь и явное подсматривание за напарником.              Блондин быстро вышел из здания, огляделся и, не обращая внимания на презрительные взгляды и шепотки прохожих, направился в сторону Лютного переулка.              Вид исчезающего за углом Малфоя не должен был вызвать в ней приступ страха. Он определённо не должен был заставить её ноги зашагать вперёд, палочку наложить дезиллюминационные чары, а глаза искать во множестве мрачных теней одну единственную.              Ей пришлось обойти двух странных волшебников, сидящих на камнях и бормочущих себе что-то под нос. Сначала она шла своим привычным шагом, но потом услышала, что идёт слишком шумно и сбавила темп, мягко ступая с носков обуви и избегая неровных булыжников.              Вспышка платиновых волос, и она увидела его высокую фигуру, очерченную фонарями, освещающими вход в «Горбин и Бэркес».              Он замер, на его лице появилось задумчивое выражение, а потом, когда он повернул голову обратно к зданию, его привычная мертвенная бледность сменилась на румянец, словно он был Аполлоном, притягивающим солнечный свет. Момент был упущен, как только его нога снова ступила на землю, и Малфой направился прочь от магазина, свернув за другой угол.              Гермиона решила, что он не смог войти в то здание из-за тяжести нахлынувших воспоминаний о том дне, когда она в последний раз видела его в этом месте. Где он принял тёмную метку и поклялся в своей верности Волдеморту. Вызванная Кэтчером тошнота угрожала появиться снова, когда она встала туда же, где несколько минут назад стоял Малфой.              Она не была уверена, что сможет дальше следовать за ним и искать рациональные объяснения каждому его действию. Ей стало не по себе от собственной наглости. Было множество причин, по которым он мог находиться именно в этой части города. Ещё одна аптека находилась чуть дальше от этого места, что имело смысл, если на Косой аллее ему отказались что-то продать. И хотя Малфой совсем не заслужил её подозрений, он также ничего не сделал, чтобы их развеять. Её напарник постепенно становился всё более интригующей загадкой, которую она непременно должна была разгадать. Так или иначе, она сделает это.              Гермиона развернулась и сразу же аппарировала.       

***

             Сонный мозг Гермионы уловил мурлыкающий звук рядом с ухом и ощущение мягкости шерсти на лице. Пери не было бы видно в темноте, но она всё равно открыла глаза и увидела красный свет от своих часов, показывающих, что сейчас всего половина третьего утра.              — Что? — пробормотала она и вслепую потянулась, чтобы приласкать котёнка, чьё мурлыканье стало громче, как только он вытянулся на одеяле. Девушка снова хотела предаться сну, но ярко-синий свет от патронуса Гарри, заливший собой всё помещение, не дал ей этого сделать.              — Был найден труп ведьмы. Похож на одного из ваших. Маггловский отель. Карфаген в Льюишеме. Комната 306. Персонал в замешательстве. Точка аппарации находится в двух кварталах. С Малфоем уже связались, — раздался голос Гарри в тихой квартире. Из этих коротких предложений стало ясно, что Поттер был очень уставшим, но у неё совсем не было времени об этом подумать. Она вылезла из своей постели и быстро натянула рабочую одежду. После сна её волосы всегда выглядели растрёпаннее обычного, поэтому она собрала их в тугой пучок, надеясь, что он сможет сдержать непослушные кудри. Гермиона сложила всё необходимое в портфель и аппарировала.              В том районе было устрашающе тихо, когда она проходила места, защищённые от вмешательства магглов магией. Девушка сжимала пальцами кожаный ремешок кобуры. Лёгкий летний ветерок играл с низом её пиджака. Хоть работники отеля и были сбиты с толку, носить волшебную одежду было очень рискованно.              — Грейнджер.              Рядом с ней появился Малфой, который выглядел слишком бодрым для середины ночи, и её мысли было занялись тем, чем он, возможно, занимался — или с кем, если уж на то пошло, но она избавилась от этих глупых догадок и просто кивнула ему в ответ. Волшебники прошли последний квартал в молчании, которое можно было бы назвать даже дружеским, если бы они не направлялись на расследование убийства. На фоне остальных домов улицы Карфаген выделялся высокими римскими колоннами цвета слоновой кости, которые сверкали, отражая свет окружающих их фонарей. Драко распахнул огромную дверь и бросил на Гермиону выжидающий, или даже слегка раздражённый, взгляд, потому что она далеко не сразу воспользовалась его приглашением. Его врождённая вежливость постоянно вводила её в замешательство, а недостаток сна явно не играл ей на руку.              В вестибюле находилось несколько магглов, которые больше походили на лунатиков: все они тупо смотрели в пространство, поочерёдно подметая пол или поправляя одни и те же визитные карточки на стендах. Среди них был один аврор, следивший за тем, чтобы никто из людей не пострадал и не смог пройти дальше в отель.              Гермиона не знала, как зовут этого аврора. Более того, она никогда с ним не встречалась, потому что обычно работала днём, но это не помешало ей подарить ему приветственный кивок, пока они с Малфоем пробиралась к лифтам. Грейнджер совсем не знала, что их ожидает за единственной открытой дверью на третьем этаже. Она шла чуть впереди Малфоя, пока внезапный шум голосов трёх других авроров не настиг её слуха — они приблизились к месту происшествия.              Пройдя в номер, их внимание сразу привлекла ванная комната, которая была слева от них. Там стояли Гарри и Симус, заслоняя спинами ванну. В спальне, где, казалось, никогда никто не жил, сидел Дин Томас и оформлял улики, тихо бормоча подробности дела себе под нос.              — Гермиона, Малфой. Слава Мерлину, — позвал их Гарри, и Симус присоединился к Дину. — Взгляните на это.              Она вытащила палочку из кобуры, приблизившись к ванне, в которой лежал труп женщины. Вид мёртвых людей всегда вызывал у неё одно и то же чувство, и было неважно, сколько за свою карьеру ей пришлось расследовать убийств. Это было низменное, вызывающее тошноту с головной боль чувство, которое пробуждало в ней страх и неуверенность. Но за годы работы ей всё-таки удалось научиться его игнорировать и спокойно выполнять свою работу.              Мерцание над её губой, скорее всего, свидетельствовало об использовании каких-то особенных ограничивающих движения заклинаний или же о сильном заклинании стазиса. Глаза Гермионы принялись изучать полностью одетую женщину, погружённую в воду. Из её левого запястья всё ещё текла кровь. На вид ей было около сорока. Волосы окружали её расслабленное лицо гладким непроницаемым облаком. Челюсть была деформирована, кожа под ней вздулась и превратилась в яркий синяк.              Гермиона подняла левую руку убитой, нарушив чары, которые, однако, окончательно не исчезли, сохранив власть над остальной частью её тела. Конечность сильно побледнела за пределами магического пузыря, кровь остановилась, и вырезанные слова стали чётче.              Я думала, хотя бы кости это смогут.              — На горле нет синяков, — заметил Малфой.              — Значит, её утопили, — равнодушно пожал плечами Поттер.              — Коронер нам даст заключение после экспертизы. Кто она? — Гермиона аккуратно отпустила её руку обратно в воду, наблюдая, как конечность восстанавливает свой цвет и падает на бок жертвы. Малфой стоял от неё на расстоянии вытянутой руки, не имея возможности отойти дальше из-за скромных размеров комнаты. Его одеколон обладал изысканным ароматом, который, казалось, пропитывает собой всё вокруг. Серые глаза внимательно изучали труп, как и всегда запоминая даже самые незначительные детали.              — Ферн Шарпвуд. Адвокат — если верить найденным у неё в портфеле документам и личной помощнице, которая её искала. Она из древней семьи. Владелица поместья.              — Почему тогда маггловский отель? — Гермиона пыталась найти хоть какую-то связь с предыдущими убийствами, но ни в чём из этого не было никакого смысла.              — Помощница сказала, что это было её личным решением, — Гарри потёр глаза под стёклами очков, выглядя при этом ещё более уставшим. — Помощница пришла ночью к ней, чтобы разбудить, и вот как она обнаружила тело. Время смерти в промежутке между шестью вечера и половиной второго ночи. В последний раз её видели за ужином внизу.              — Думаю, теперь с уверенностью можно сказать, что она одна из наших, — тихо произнёс Малфой, не сводя глаз с трупа.              — Да, надпись в правильном месте. Мне нужно в вестибюль, чтобы встретиться с коронером, — Гарри выбежал из ванной с той быстротой, на которую мог подвигнуть только хронический недосып. Гермиона опустилась на колени у ванной, ледяной мрамор неумолимо впивался в её кожу. Как только она протянула руку к магическому барьеру, вибрация могущественной магии добралась до её костей, что привело девушку в оцепенение.              Рука на её плече не дала ей приблизиться, она оглянулась и увидела бледные тонкие пальцы, осторожно сжимающие её ещё несколько мгновений перед тем как отпустить.              — Ты понятия не имеешь, что происходит с живыми организмами, когда они попадают за этот барьер, — его взгляд был тяжёлым и настолько суровым, что у неё пересохло во рту. Она пришла в себя и потянулась за палочкой.              — Верно, но я всего лишь собиралась провести диагностику, — Гермиона задумчиво покачала головой и принялась читать заклинание. Арифмантическая сетка, повисшая над телом, окрашивала воду в странный оттенок: золото, сконцентрировавшееся вокруг головы жертвы, напоминало солнце. Чары, используемые для удержания тела в стазисе, отличались от тех, что встречались им раньше — эти были более древними и имели отношение к тёмной магии, которая подпитывалась кровью в воде. Она применила другое заклинание: руны должны были окраситься в красный, если бы были обнаружены повреждения на теле жертвы, которые появились после смерти. Ей захотелось быстро взглянуть на своего напарника, но это прикосновение несколькими минутами ранее пошатнуло её уверенность.              — Теперь он не может причинить вреда. Никто не сможет проникнуть за этот барьер извне. Я бы сняла чары, но боюсь, что это будет неприятно. К тому же, этим должен заняться коронер.              Малфой кивнул, затем наколдовал пергамент и несколько перьев и, молча, предложил их ей. Она убрала палочку обратно, а он принялся за написание протокола. Гермиона всё ещё чувствовала себя разбитой — прошло достаточно времени с момента, когда она в последний раз была на выезде к трупу. Но всё же механическая память оказалась сильнее душевных переживаний, и она начала описывать результаты диагностики и состояния тела.              — Руки. Они не сломаны, — он наклонился над ней, повернув голову, и его губы слегка приоткрылись, но потом сжались в тонкую линию. — А вот челюсть возможно.              — Всё, что мы смогли выяснить за это время, не имеет теперь никакого значения. То как нашли труп, тёмная магия, утопление… — она махнула свободной рукой и провела ей по выбившимся из причёски запутанным прядям. — А ещё то, что новая жертва — женщина. Адвокат. Да, сейчас мы имеем меньшие временные рамки для совершения убийства, но всё же — кто знает, сколько людей входило и выходило из отеля?              — Я не заметил здесь ни одной камеры видеонаблюдения. Существует бесчисленное множество способов, как можно остаться незамеченным. Даже по маггловским меркам.              Гермиона начала записывать вероятные обстоятельства убийства. Заглушающие чары могли бы значить, что люди из соседних номеров могли представлять опасность, как возможные свидетели. Если убийца всё-таки прошёл через главный вход, то он запросто мог аппарировать или воспользоваться чарами гламура.              — Думаешь, она могла быть как-нибудь связана с Аллером? — Гермиона попыталась встать, почти положив ладонь на край ванной для равновесия, но почувствовала под мышкой сильную руку, которая помогла ей подняться.              — Середина ночи не способствует благотворной работе твоего легендарного мозга? — Малфой приподнял бровь и отпустил её руку так же быстро, как и в первый раз.              — Нет, — она почувствовала, что к щекам прилила кровь, и прислонилась спиной к раковине, чтобы увеличить между ними дистанцию. — Видимо, нет.              — День обещает быть долгим, — он тихо вздохнул и вышел из ванной.       

***

             

Сонет серийного убийцы ищет признания

      

      

Автор: М. Лайтлодер.

      

      

Авроры Великобритании и Франции продолжают прилагать все усилия, чтобы выйти на след серийного убийцы, унёсшего жизни уже трёх человек. Единственное за что сумели зацепиться следователи — строчки, оставленные на запястьях жертв, авторство которых предположительно принадлежит самому убийце. Что на самом деле они значат, предстоит ещё только выяснить, но недавно стало известно, что у авроров есть подозреваемый…

      

      — Кто, чёрт возьми, додумался это сделать? — Гермиона чуть не швырнула газету на стол в конференц-зале. Малфой же тупо взглянул на бумагу в её руке и спокойно отхлебнул кофе.              Прошло два дня с тех пор, как было обнаружено тело адвоката. Гарри, Симусу и Дину временно поручили работу с документами и допрос возможных свидетелей из отеля. Но, к несчастью для них, никто из гостей ничего не слышал, а персонал не видел, чтобы кто-то покидал отель в указанный промежуток времени. Ночь оказалась достаточно спокойной, чтобы работники могли заметить что-то подозрительное.              — Я.              Авроры подняли головы, когда в комнату вошёл Робардс, разглядывая груды документов без особого энтузиазма в глазах. Гермиона нахмурилась в неверии, а потом её губы приоткрылись для ответа.              — Но, сэр — пресса? Они…              — Прошу прощения, аврор Грейнджер. У журналистов появилась новая кровь, которая, я надеюсь, сможет поспособствовать продвижению следствия, — он медленно листал практически бесполезные свидетельские показания. — К примеру, кто-то сможет обратить внимание на своего племянника, который внезапно ударился в поэзию или же кто-то заметит, что их необщительный одноклассник связался с плохой компанией.              — А если эта статья наоборот поспособствует возникновению подражателей? — челюсть девушки напряглась, как бы сдерживая охватившее её раздражение. Возможно, в этой идее что-то и было, но, как показывал её собственный опыт, от вмешательства прессы жизнь никогда легче не становилась.              — В таком случае, их будет несложно поймать — они будут действовать в спешке. К тому же, я не стал сообщать им всех подробностей.              — Хорошо, — несмотря на то, что Гермиона была всё ещё раздражена, она села на своё место рядом с Гарри. Всё-таки спорить с начальством с её нехваткой сна было не самой лучшей идеей. — Я бы хотела позвать помощницу адвоката для допроса.              — Зачем? Мы уже допросили её в день происшествия на месте, — встрял Симус.              — Она была в шоке. Может, сейчас она вспомнит что-то ещё.              — Мы получили от неё достаточно информации…              — Симус, не забывай, что это Малфой и я ведём это расследование. И я прекрасно отдаю себе отчёт в своих действиях. Мы можем получить от неё гораздо больше, чем набор ответов на базовые вопросы из анкеты свидетеля, — она смотрела на него пристальным взглядом, не упустив, что глаза Финнигана метнулись в сторону Драко, прежде чем снова остановились на ней.              — Ты права. Прости.              — Что вы рассчитываете узнать? — Робардс окинул её оценивающим взглядом. Если ощущение самоконтроля и покинуло её на несколько секунд, то только лишь для того, чтобы сейчас она вцепилась в него железной хваткой.              — Как минимум, нюансы их взаимоотношений. В девяноста процентах случаев помощницы выполняют мелкие и порой унизительные поручения, данные им работодателем. А в свободное время они вынуждены всё так же слушать своих начальников и ни в коем случае не делать того, что им запрещено.              — И если кто и знает, была ли замешана Шарпвуд в чём-то грязном, то это только она, — добавил Малфой, сосредоточившись на начальнике и стараясь игнорировать любопытные взгляды двух авроров напротив. — Банковское дело и ходатайство созависимы, а, следовательно, мы просто не можем не зацепиться за эту связь.              — Или же дело может быть в каком-то личном конфликте, который завершился для обоих одинаково, — Гермиона глянула на своего напарника, когда тот склонил голову вбок.              — Пригласите её до того, как она решит покинуть город, — внимание Робардса полностью переключилось на Гарри, который получал явное удовольствие, не произнеся за это время ни слова. — А вы, Финниган и Томас, я полагаю, отправите эти отчёты в отдел по связям с неволшебниками до обеда?              — Да, а затем вернёмся к своему регулярному раскрытию преступлений, — Гарри подавил ухмылку.              — Разумеется. Грейнджер, на пару слов?              Она встала, следуя за мужчиной внушительных размеров в зал, откуда несколько работников вышли сразу же при виде своего начальника. Глубокие морщины на его загорелом лице излучали беспокойство, которое стало причиной возникновения тугого узла в животе Гермионы.              — Насколько я понимаю, это дело оказалось проблемным. Как вы справляетесь? — он внимательно изучал её лицо с той уверенностью, которая буквально вопила о том, что он прекрасно знает ответ на свой вопрос.              — Я в порядке.              — Недосып, непрекращающаяся бумажная волокита. Всё это может быть очень утомительно, тем более, учитывая тот факт, что трупов становится всё больше, а в качестве подозреваемых остаётся лишь встревоженный бывший любовник одной из жертв.              — Прошу прощения за дерзость, но вы на что-то намекаете?              — Сегодня, — он на мгновение задумался, прежде чем выдал то, что потрясло её больше, чем что-либо за последние несколько недель. — Сегодня я впервые за долгое время увидел в твоих глазах тот огонь. Он никогда не покидал тебя. Но ты позволила ему потухнуть.              Руки резко опустились и упали по бокам. Эти слова ударили её с такой внезапной и грубой силой, что ей расхотелось принимать участие даже в этом разговоре. Она снова ощутила острую боль и прилив ярости.              Это чувство было сродни тому, когда тебя бьют палкой по спине достаточное количество раз, чтобы захотеть дать отпор. Оно было столь же сильно её стремлению разобраться во всём, чего она не понимает, и неважно было, насколько это могло быть сложно              О, нет, он никогда не покидал её.              — Просто постарайся его не потерять.       

***

             — Бернадетт Клэр, верно?              — Да, — резко кивнула молодая женщина, на вид которой было не больше двадцати лет. Она была настолько взволнована, что ей не удавалось скрывать мелкую дрожь в руках. У неё была потрясающе прекрасная наружность: кожа тёплого тёмного оттенка, полностью усыпанная мелкими веснушками, которые выглядывали из-под стильной мантии. Её глаза были большими и яркими, но сейчас в них читалось беспокойство и страх.              Малфой вошёл в допросную последний, неотрывно следя за девушкой, на которую явно смог произвести впечатление. Но он будто совсем не замечал этого, что заставило Гермиону задуматься о том, сколько же женщин боролось за его внимание и сколько попыток не увенчалось успехом.              — Я аврор Грейнджер, это аврор Малфой. Мы хотим задать всего лишь несколько вопросов о Ферн Шарпвуд и той ночи, когда вы обнаружили её мёртвой. Вы можете пригласить адвоката, если хотите.              — У меня проблемы? — её голос заметно задрожал, а глаза стали ещё шире.              — Нет, это часть процедуры. Мы вас ни в чём не подозреваем.              — Хорошо, — Бернадетт сложила руки на столе так, как будто была в любой момент к тому, что их закуют в кандалы, и она отправится в темницу. В её голосе явственно слышалась паника. — Но я уже рассказала другим аврорам всё, что знаю о той ночи.              — Да, мы понимаем это, просто нам нужно, чтобы вы остановились на некоторых деталях и рассказали нам о них поподробнее. Вы можете описать характер ваших рабочих отношений с начальницей?              — Ну, она была довольно требовательной, я полагаю. Я устроилась к ней через её племянницу и мою подругу из Шармбатона и работаю в компании Ферн с тех пор, как закончила школу. Она… была, — на её лице промелькнуло грустное выражение, и она нахмурилась. — Была очень конкретна в том, что ей было от меня нужно. Иногда она требовала от меня слишком много всего.              — Как она к вам относилась? — спросила Гермиона, пока Малфой делал какие-то пометки на пергаменте.              — Она хотела, чтобы всё было на высшем уровне профессионализма. Боюсь, мало кто сможет отозваться о ней хорошо, особенно в сфере её деятельности. Для этого просто не было места.              — Возможно, вы сможете вспомнить кого-то из клиентов, кто мог желать ей зла?              — Боюсь, что у меня не было возможности узнать об этом. Меня никогда не приглашали на собрания. Единственное, о чём я знаю — это развод, но об этом вы можете найти всю информацию в газетах. Она хранила все свои файлы под такой защитой, что только она могла добраться до них. Это такие чары, которые в случае безвременной смерти хозяина, самоуничтожаются.              — А что насчёт клиентов?              — Боюсь, что мне ничего неизвестно.              — Слышали ли вы когда-нибудь о ком-то, с кем у неё были натянутые отношения? — Малфой оторвался от своего занятия.              — У неё был бывший муж, который был не в восторге от того, сколько она отсудила на бракоразводном процессе. У неё не было много близких друзей. По крайней мере, никого, с кем бы мне доводилось общаться.              — Были ли ваши клиенты осведомлены об особенной безопасности своих файлов? — Гермиона вновь обратила на себя внимание девушки, потому что её взгляд был снова прикован к её напарнику.              — О, мм… да. Я знаю, что в основном она работала с очень знатными семьями. Они ей доверяли, — её тёмные глаза снова метнулись к Малфою, прерывистый вздох вырвался из её груди. — Обычно древние семьи предпочитают работать с одной организацией на протяжении долгого времени, поэтому новым адвокатам довольно сложно найти клиентов.              — Слышали ли вы что-нибудь о конкурирующих адвокатах?              — Ферн называла их «пустышками». Она никогда о них особо не беспокоилась, — пожала плечами Бернадетт, согнув пальцы и проведя ими по столу.              — Она вообще хоть о чём-нибудь волновалась? — поинтересовался Малфой, приподняв бровь.              — Она очень гордилась тем, что все внешние угрозы её совсем не задевают. Если она видела, что её клиенты делают что-то глупое, то не сдерживалась, полностью нарушая субординацию. Возможно, однажды она зашла слишком далеко — я не знаю.              — Куда она собиралась той ночью?              — О, ммм. В Окинаву в Японии. У неё была назначена встреча на позднее утро, поэтому она попросила разбудить её около часа тридцати ночи.              — Вы знаете, для чего должна была состояться эта встреча?              — Как ни странно, да. Она была связана с новым клиентом и новым источником больших денег. Но это всё, что мне известно.              Мысли Гермионы начали пробиваться сквозь толщину пробелов в их расследовании, части головоломки рассредоточивались по соответствующим группам, но не то чтобы это хоть как-то могло помочь.              — Не могли бы вы… — слова застряли у неё в горле, так как её прервал громкий стук в дверь. В глазах Малфоя промелькнуло удивление, и он изящно встал, чтобы ответить. Изобилие заглушающих чар делало практически невозможными вмешательства подобного рода во время допросов.              — … объясните мне, почему именно с моей девушкой обращаются так, словно её в чём-то обвиняют? Это просто возмутительно! — решительный звонкий мужской голос пробивал барьер заклинаний. Малфой выглядел не впечатлённым, а Бернадетта смутилась, когда Гермиона присоединилась к нему у двери. Разгневанный молодой человек яростно указывал пальцем на Дина Томаса, которому, видимо, очень не повезло оказаться на дежурстве именно сейчас.              — Одну минутку, — кивнула Гермиона девушке, прежде чем скрыться с Малфоем за запертой дверью в коридоре.              — Вы притащили её сюда для допроса, вместо того, чтобы позволить ей вместе со мной покинуть эту страну. Вы её держите здесь, как в клетке. Как будто она какой-то подозреваемый, — он подошёл вплотную к Малфою, тыча ему пальцем в грудь, несмотря даже на то, что последний был, как минимум, на полголовы выше него. — Как она может быть виновата в том, что ту суку прибил какой-то психопат?              — Мистер Волков, — начал, было, Дин, но мужчина проигнорировал его.              — Никто её ни в чём не обвиняет, — твёрдо сказала Гермиона. — Мы просто пытаемся прояснить некоторые обстоятельства. В этом нет ничего такого.              — Это то, как вы называете её опороченное имя после того, как из вашего отдела просачивается информация в прессу, где её поливают грязью, будто бы она и есть этот чёртов убийца? — затем он двинулся на неё, нарушая её личные границы. Его запах окутал её, словно горячая смола, которая закупоривает собой все отверстия и приводит к удушью.              Её мозг не понимал, что нужно сейчас делать. Это был тот запах.              Внезапно материализовалась та кирпичная стена, выстрел прямо рядом с её ухом, оглушивший её одной австралийской ночью. Однажды она оказалась без палочки, и её бросили одну в переулке.              Запах дешёвого одеколона вперемешку с маггловскими сигаретами. Пепел и пот.              Её сердце больно ударялось о грудную клетку, горло перехватило, когда она уставилась в эти дикие бледно-зелёные глаза человека, который определённо этого с ней не делал, и только бог знал, почему от него пахнет точно также.              — Прости, я не могу, — ноги несли её прочь, и она едва отдавала себе отчёт в том, что делает. Эти слова были больше похожи на хрип, потому что воздуха, сэкономленного в лёгких, на большее не хватило. Паника пронзила мысли, тревога загорелась красным прямо перед её глазами, как только она покинула коридор. Девушка пыталась бежать, но спотыкалась на ровном месте.              Пот. Запах тела. Горечь.              Сломлена.              Почему ты ничего не чувствуешь?              Сигареты. Мерзкое дыхание. Отбиваясь от…              Что с тобой не так?              Сломанная. Использованная. Униженная.              Как ты могла попросить меня об этом?              Показались лифты. Она вытащила палочку и открыла заклинанием двери в зияющую бездну.              Прекрати сопротивляться.              Я не могу дышать…              Щелчок. Её тянут, потому что она не прекращает.              Кирпичи разрывают кожу, чтобы она запомнила навсегда, что с ней случилось.              Его запах. Почему он не оставит меня?              — Грейнджер!              Её потные руки скользят, пытаясь обхватить арку лифта.              Воздух вырывался из неё рывками, грудь сжимало так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть и сломаются кости. Глаза открылись перед тьмой, в которую она отчаянно хотела погрузиться…              — Грейнджер! Гермиона, блять. Какого чёрта ты делаешь?              Сердце успокаивается. Хватка ослабевает, пальцы разжимаются, ладони падают…              Его руки обнимают её за талию, прижимая к твёрдой груди. Она расслабляется, когда его запах обволакивает её. От него пахло дорого — бергамотом, специями и совсем не так.              — Я не собиралась… — она покачала головой, глубоко вздохнув и пытаясь твёрдо встать на ноги, но крепкая хватка не позволяла ей этого сделать. — Меня это расслабляет. Когда всё… когда всё очень плохо.              — Чёртова адреналиновая наркоманка. Просто прекрасно, — пробормотал он ей в волосы.              Как только она пришла в себя, и зрение прояснилось, Гермиона слегка оттолкнула его, хотя разум был всё ещё затуманен. Малфой выпустил её, и она повернулась к нему лицом, смущение захлестнуло её, и теперь ей казалось, что она — камень, который бросили в воду и который идёт всё дальше ко дну.              Серые глаза внимательно следили за ней, а руки были выставлены немного вперёд, как будто он был готов поймать её снова, если она вдруг запаникует.              — Извини. Я не думала, что это повлияет на меня так сильно.              — Что это? — его голос был жёстким. Но лицо лишилось любых масок, и теперь она видела его настоящего впервые, наверное, за всю жизнь. Хотя Гермионе это не очень помогло, и она так и не смогла понять ни одной эмоции на его лице.              В его обеспокоенности вовсе не было жалости.              — Запах этого мужчины. Он был точно такой же, как и у — нет. Неважно, — она собралась с мыслями, сделав ещё один глубокий вдох. — Я прошу прощения. Это было непрофессионально.              — Это не… — он оборвал себя, сжав руки в кулаки, и на его лице показалось безразличие. — Я закончу допрос. Отдохни сегодня, если нужно. Я справлюсь сам.              Он поднял свою палочку с пола и снял её заклинание, сдерживающие двери лифта, а потом развернулся на каблуках              — Постарайся не вывалиться.              — Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы этого не произошло, — её губы невольно дёрнулись вверх. Ей нужно было так много всего обдумать, что она не знала даже с чего начать. Малфой старался… убедиться, что она в порядке. Хоть это и было довольно странно, она чувствовала себя чуть менее одинокой.