Trust Me

      Воздух вокруг неё был не просто густым, а студенистым, похожим на странную субстанцию. Он медленно перемещался, словно подталкивая её вперёд и окутывая своим теплом. Душа своей тяжестью.       Гермиона попыталась сделать вдох, но её рот наполнялся чем-то вязким — остатки кислорода покинули лёгкие с последним сдавленным криком. Кудри, словно щупальца, обвились вокруг неё и начали душить. На груди появился тяжёлый камень, который утягивал её вниз на что-то твёрдое и холодное, словно фарфор. Вода. Везде была вода. Настолько тёплая, что в ней можно было уснуть, опасаясь захлебнуться.       Как она поняла потом, тот камень был привязан к её руке с помощью странной нити, которая растягивалась с каждым новым движением тела. Сгусток оставшегося кислорода переместился куда-то назад, и она бросилась за ним, отчаянно нуждаясь в очередном вздохе. Потому что ей нужно было увидеть…       Гермиона проснулась от ощущения влаги на простыни, пропитавшейся её потом. Волосы прилипли к коже. Она дышала так глубоко, что лёгкие начинали гореть. Грейнджер попыталась спрятать кошмар на задворках сознания, яростно вытирая влажные дорожки с груди, на которой всё ещё ощущалась фантомная тяжесть.       Пери соскользнул с изножья кровати, свернулся калачиком у нее на коленях и начал мурлыкать. Ей потребовалось время, чтобы выровнять свое дыхание, позволяя сердцу установить устойчивый медленный ритм. Мурчание котёнка напомнило ей о времени, когда Живоглот был в хорошем расположении духа и утешал её. Особенно это помогало в годы после войны, когда во снах её преследовала Беллатриса, а не безликая масса, как сейчас. До этого её успокаивала мать, и… Болезненные воспоминания вновь открылись, словно старая никак не заживающая рана.       Часы на тумбочке показывали, что было всего лишь два часа ночи, а значит, что проспала она всего несколько часов, прежде чем снова погрузиться мыслями в расследование. Гермиона так и не вернулась на работу в тот день — уж слишком ей было бы некомфортно находиться рядом с Малфоем после панической атаки. Сложилось впечатление, что ему действительно было не всё равно.       Если она чего-то и хотела, то только кричать до боли в глотке.       Все попытки двигаться вперёд оказались тщетными, потому что её безостановочно утягивало назад. Навязчивый мужской запах, мучивший её в кошмарах, вновь сделал её бессильной, заставив вернуться к ужасной привычке, просто чтобы она смогла справиться с болью. Играя в опасную игру на грани жизни и смерти, потому что только так ей удавалось переключиться на что-то менее травмирующее разум.       И теперь об этом знал Малфой.       Она почти позволила себе погрузиться в эту бездну, чертовски соблазнённая обещанием небытия после мощной волны тоски, окатившей её с невероятной силой. Гермиона могла бы отпустить ситуацию и позволить событиям происходить по воле опалённого болью сознания, но Малфой не позволил этому случиться.       Когда Грейнджер окончательно пришла в себя после ночного кошмара, её руки легли на то самое место, за которое обнимал Драко. В тот момент она ощутила не только негодование, но и безопасность. Когда она вспомнила этот момент, ей овладели противоречивые чувства. Не возникает сомнений, что Гермиона вполне способна позаботиться о себе сама, но в критический момент именно он оказался рядом.       Он протянул руку помощи, чтобы предупредить её и увести от опасности. Возможно, Малфой поступил так из-за рабочих обязательств, а может его моральный компас действительно сдвинулся в лучшую сторону. Так или иначе, он мог просто уйти и позволить ей разбиться.       Но всё же он этого не сделал.

***

      Гермиона не знала, что было хуже: незаметное присутствие Малфоя или же проснувшийся к её персоне интерес.       Сегодня он был ещё молчаливее, только коротко кивнул ей, когда она вошла в кабинет. Отчёт о допросе Бернадетт Клэр уже был отправлен Робардсу на рассмотрение, а его идеальная копия покоилась на её рабочем столе, ожидая ознакомления, к которому ей не очень-то хотелось приступать. Рядом лежали результаты экспертизы коронера, подтверждающие их предположения об утоплении и использовании пока неизвестной им тёмной магии. И всё-таки Малфой оказался прав, когда говорил о том, что челюсть женщины была сломана после наступления смерти. При этой мысли уголок рта Гермионы дёрнулся вверх.       В клейме, вырезанном на руке последней жертвы, не было ничего примечательного: всё та же аккуратность, свойственная всем порезам; четкость каждой отдельной буковки и пунцовые синяки по краям надписей. Разница заключалась лишь в том, что в случае Шарпвуд, цитата была вырезана на её коже, пока та была ещё жива.       Гермиона внимательно изучила фотографии слепков, снятых с ран, чтобы понять какое лезвие использовал убийца. Оно было небольших размеров, приблизительно с перочинный нож, и могло нанести серьёзный вред жертве, даже не проникая глубоко под кожу.       Коронер заметил, что в воде было слишком много крови, что может свидетельствовать о том, что порезы были сделаны на теле жертвы, пока её сердце билось, проталкивая кровь через раны.       Гермиона, затаив дыхание, окончательно убедилась в том, что заклинание стазиса восполнялось и усиливалось кровью жертвы. Вероятно, она была оглушена, порезана, а затем заточена в ванне с водой, поскольку кровоточащая рана делала разрушение барьера практически невозможным. На полу не было воды — никаких намёков на борьбу, потому что к тому моменту жертва была уже не способна сопротивляться. Ферн не могла пошевелиться, когда кто-то вонзил в неё нож, а потом положил в воду, в которой в конечном итоге она захлебнулась.       Это было проклятье во всех смыслах этого слова. Будучи в ловушке, она едва могла издать хоть сколько-нибудь слышный звук, а потом её тело было поднято левитацией вверх на достаточную высоту, чтобы челюсть сломалась о непроницаемый барьер.       Последнее убийство было другим — ещё жёстче, мучительнее от осознания того, что оно было куда более личным, чем все предыдущие.       Она постучала наконечником пера по новому кусочку пергамента, куда заносила важные детали; Грейнджер исписала уже два таких.       — Ты, кажется, говорила, что ходила в маггловский книжный магазин на поиски возможных книг, из которых убийца мог брать цитаты.       Гермиона удивлённо моргнула при звуке его голоса.       — Да.       — И ты ничего не нашла? — Малфой прямо посмотрел на неё. Его рука держалась за ручку кружки, а на указательном пальце было пятно от чернил.       — Нет, я не… — в голове возникла безумная идея. Грейнджер встала из-за своего стола и прошла через комнату к нему, игнорируя пристальный взгляд. Она оторвала его руку от кружки и начала рассматривать засохшее обсидиановое пятно. — Чернила.       — Есть ли какая-то причина тому, что ты держишь меня за руку, Грейнджер? — он приподнял брови, а его голос прозвучал с едва заметной дрожью. Несмотря на свой вопрос, он не сделал ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Вероятно, потому что девушка была занята обдумыванием чего-то, неведомого ему; его пальцы, по сравнению с её собственными, казались очень тёплыми и большими.       — Не было чернил. В метке Шарпвуд их нет, — Гермиона отпустила его руку и двинулась к доске, быстро наложив на мел заклинание, чтобы тот следил за ходом её мыслей. Она услышала, как напарник поднялся со своего места, но сделал не больше нескольких шагов, сохраняя позицию стороннего наблюдателя. — Чернила бы смешались с кровью необходимой для усиления стазисных чар. Следовательно, убийца или убийцы не могли их использовать. Хотя в первых двух случаях чернила были неотъемлемой частью метки.       — Хорошо. И что нам это даёт?       Она оглянулась и увидела, что Малфой прислонился к столу и скрестил руки на груди.       — Появляется вопрос, а зачем вообще нужны чернила? — в её глазах загорелся азартный огонёк, поскольку Малфой выглядел ещё более заинтригованным.       — Полагаю, у тебя есть идея.       — Надписи были вырезаны пером! — она подчеркнула на доске три разных вида. — Его наконечник должен постоянно натачиваться, иначе на коже будут оставаться неровности. Это объясняет, почему слова вырезаны с такой аккуратностью, и как в порезы попали чернила.       Наконец, он приблизился к доске.       — Неплохо, Грейнджер. Хотя в отчёте о вскрытии говорилось, что…       — Что, скорее всего, раны сделаны карманным ножом. Но в отчётах ни разу не было сказано ничего конкретного об орудии, которым были сделаны эти порезы.       — Ладно, — он потянулся рукой к стаканчику с запасными перьями на её столе, ловко пробежав по ним пальцами. — Допустим, что кто-то действительно взял и заточил наконечник пера до такого состояния, чтобы им можно было сделать глубокие раны. Но зачем? Нож или даже палочка были бы куда проще в использовании, а конечный результат был бы точно такой же.       — Возможно, но не для убийцы, — Гермиона выдернула из его пальцев перо и прижала кончик к ладони, давя, пока тот болезненно не ужалил. — Это же символический акт. Клеймить своих жертв.       — А чернила добавят меткам романтический подтекст, — Малфой склонил голову набок. — Думаю, они пожертвовали этим аспектом ради страданий последней жертвы.       — Это просто… ужасно, — дрожь пробежала по позвонкам, когда она повернулась к нему. — Умереть вот так.       — Да, — согласился Малфой и взглянул на неё. Она встретилась с серебром в его глазах, как только он сфокусировал всё своё внимание на ней. Молчание затянулось. Напряжение стянуло его челюсть, при этом сжав и сухожилия. Казалось, Драко что-то взвешивает в своей голове. Но только его взгляд оказался слишком многословным, чтобы можно было подумать, будто его мысли сейчас заняты расследованием.       Малфой был слизеринцем и отлично умел выискивать у других слабые места, чтобы в нужный момент надавить. Если бы он захотел, то мог бы запросто разрушить всю её карьеру — заявить, что она психически нестабильна, и потребовать себе другого напарника в случае необходимости.       Кожа вокруг его глаз натянулась, прежде чем он отвёл взгляд в неуверенности, совсем ему несвойственной. Секунды превращались в часы, его медленное дыхание завораживало, пока она пыталась вспомнить предыдущий день во всех деталях. Он обнимает её за талию, крепко прижимая к себе. Тот его взгляд. И его неспособность к сочувствию.       Гермиона не знала, что следует сказать, если он вдруг спросит её об этом.       Мне жаль, что мне так и не удалось разработать для себя тактику выживания.       У меня были галлюцинации, слава Богам, что ты оказался рядом.       Мерлин. Представляешь, лифты исчезли!       — Пэнси приехала в город на эти выходные. Она хотела узнать, сможешь ли ты присоединиться к ней в пятницу, чтобы выпить. То есть завтра.       — Выпить?       Резкая смена темы разговора, перешедшего от обсуждения серийных убийц и их одержимости чернилами к Пэнси Паркинсон, которая желает встретиться и провести вечер вместе, оказалась сложной для осмысления Гермионы.       — Почему она не могла просто отправить мне сову? — Гермиона наклонила голову, в то время как выражение его лица сменилось на бесстрастное.       — Очевидно, она избрала меня в качестве своей совы.       — Понимаешь, завтра наш обычный пятничный вечер в пабе, — она скривилась от злости на себя за то, что запнулась на этих словах. Красноречие впопыхах оставило комнату, как только она ощутила на себе пристальное внимание и беспокойство Малфоя.       — Я не подумал, — его заинтересованный взгляд меняется на что-то более спокойное. Лицо расслабляется. — Могу ли я предположить, что ты отклоняешь приглашение Пэнси?       — Нет, я хочу с ней встретиться, — пожала плечами Гермиона. — Думаю, они спокойно проживут этот вечер без меня. — он ничего не ответил, повернувшись к доске с её пометками. — А ты пойдёшь?       — Нет, у меня другие планы.       — Хорошо, — она повернулась к своему столу с пером в руке. Ни один достойный ответ не пришёл ей на ум. Драко вернул на место перо, которое взял, снова проведя пальцами по тому стакану. — Ты говорил что-то про книжный магазин?       — Ну, конечно, ты не можешь так просто забыть о книгах, — он ухмыльнулся, но тут же нацепил на себя бесстрастную маску. — Я подумал, что нам следует вернуться к поиску цитат. Их авторство вполне может принадлежать убийце, но они могут быть кем-то или чем-то вдохновлены.       — Согласна. Мы могли бы заняться этим на следующей неделе. А пока я хочу поговорить с коронером по поводу моей идеи с наконечником пера.       Малфой позволил своему взгляду блуждать по ней дольше обычного, кивнул, а затем полностью переключил своё внимание на работу.

***

      — Поверить не могу, что ты бросаешь меня ради слизеринца, снова.       — Гарри, я вряд ли смогу тебя когда-нибудь бросить. К тому же, это ты хотел, чтобы я стала общительнее, — Гермиона закатила глаза, выходя из камина в своей квартире. Гарри появился там же несколько мгновений спустя, но Грейнджер уже направилась на кухню, чтобы покормить котёнка, прежде чем уйти на ужин к Поттерам.       — Более социализированной, да. Но, видимо, я уже прямо сейчас могу начинать жалеть о своих советах, — Гарри взъерошил свои и без того растрёпанные волосы, а потом потянулся вниз, чтобы погладить Пери, когда кошка подошла к нему с гордым видом. Зелёные глаза Гарри загорелись ещё ярче при виде котёнка полужмыра, мурчащего и ластящегося к его ногам. Гермиона слегка улыбнулась, пока наполняла миску кормом. — Почему Пэнси Паркинсон вообще хочет с тобой выпить?       — Ну, наше чаепитие прошло так же спокойно, как ты и предполагал, поэтому я не вижу причин отказываться от её предложения. К тому же, мне интересно как пройдёт наше общение в менее формальной обстановке.       — Ах, да. Это просто наилучшее решение в случае, если твой бывший враг предлагает провести совместный вечер.       — Вообще-то, именно ты настаивал на вовлечении Малфоя в нашу жизнь.       — А я никогда не говорил, что не являюсь лицемером.       — Ты просто смешон. И дай ей спокойно поесть, — она поставила миску на пол, кинула на стойку портфель и сменила свои туфли на кроссовки.       — Она достаточно сообразительна, чтобы знать, когда хочет есть. А сейчас она, очевидно, хочет моего внимания.       — Мы уже опаздываем, а я бы предпочла не встречаться с раздражённой Джинни.       — Прошу обратить внимание, что я-то сегодня точно не испытаю на себе гнев своей жены, — Гарри выпрямился и выжидающе посмотрел на подругу. — Кстати, я так и не спросил, как прошёл допрос с той помощницей?       Она замялась, поразившись, что Дин ему, похоже, ничего не сказал. Позже ей придётся поблагодарить его за это.       — О, ну, всё прошло неплохо. Нам удалось узнать немного о Шарвуд, но этой информации пока недостаточно, чтобы построить связь с другими жертвами.       — А я вот всё сижу на самом интригующем событии этого столетия. Мне поручили расследование дела одного пьющего мужчины, который регулярно совершает акт вандализма в отношении одних и тех же пяти статуй, расположенных неподалёку от его любимого бара, — он покачал головой, снова скрываясь в камине и ожидая, что Гермиона последует его примеру, чтобы продолжить свою тираду. — Представь, если бы я был напарником Малфоя — это было бы просто нелепо.       — Такая новость удостоилась бы первой полосы.       Гарри фыркнул:       — Думаю, мне достаточно пожать ему руку в Атриуме. И дать Рите или кому бы то ни было ещё из колонки сплетен, наконец, заняться делом.       — Но Робардс же сказал, что у журналистов появилась новая кровь. Так что, боюсь, сейчас Пророк больше увлечён поисками правды, а не перемалыванием скандалов, — Гермиона улыбнулась, увидев, как Джеймс сразу же бросился к отцу, как только они вошли на кухню. Джинни недовольно подняла бровь при виде двух опоздавших авроров, но всё же подошла к мужу, взъерошив его волосы, а он в ответ поцеловал её в щёку.       — Это вряд ли, — Джинни закатила глаза и одним взмахом палочки наложила согревающие чары на блюда, стоящие на столе.       — О чём бы там не писали, это будет лучше писанины той таракашки, — Гермиону передёрнуло от одной этой мысли, а пара понимающе переглянулась.       — Не дай бог, она напечатает о тебе ещё хоть один сомнительный заголовок.       — Ой, да ладно тебе.       — Помимо незаконного задерживания людей в банках, есть ещё что-то на повестке дня? Как дела на работе? — Джинни села напротив Гермионы, её лицо смягчилось, хотя сквозь мелкие морщинки сочилось беспокойство.       — Уверена, что ты услышала достаточно от этого предателя, — сказала она, злобно зыркнув на Гарри, который, в свою очередь, невозмутимо пожал плечами.       — Только жалобы. Но я хочу услышать реальные подробности о мужчине, с которым ты проводишь почти всё своё время.       — Не поверишь, но моя жизнь не ограничивается только работой.       — Ой, точно. Ещё есть Пэнси Паркинсон, которая неоднократно крадёт нашу дражайшую подругу. На один вечер в пабе меньше!       — У неё есть свои способы, — наконец, Гермиона принялась за еду, надеясь, что таким образом разговор сменит траекторию, но Джинни было не так легко отвлечь. — Ладно, хорошо. Мне нравится с ней общаться.       — Тебя не смущает их совместная история с Малфоем? — Гарри покачал в воздухе вилкой к большому восторгу Джеймса, который следил за отцом широко раскрытыми глазами.       — Они дружат много лет. Я мало что знаю об этом, — она пожала плечами. — В любом случае, это дело захватывает всю мою жизнь, поэтому я предлагаю сменить тему.       — Но Пэнси не… — начала Джинни, но была остановлена локтем своего мужа, который врезался ей в бок. Нисколько не смутившись, она продолжила разговор с тем же пылом и оживлённым взглядом. — Ладно. Что ж, если вам интересно, то причина, по которой Рональд не смог к нам сегодня присоединиться, заключается в том, что он должен присмотреть за магазином, потому что Джордж собирается в этот вечер сделать предложение Анджеле.       — И никто мне об этом не сказал?       — Джордж «планировал» это предложение на протяжении нескольких лет. Скорее всего, он найдёт в себе смелость сделать его сегодня.       — Всё равно. Я хотела быть в курсе.       — Мы тебе всегда обо всём рассказываем. Просто в последнее время ты была занята… ну ты понимаешь.       — Малфой теперь — новый Волдеморт? — Гарри, казалось, действительно задумался над этими словами. — Не могу сказать, что удивлён.       Гермиона швырнула в него морковку.

***

      — Я думала, тебя в городе ещё долго не будет.       — Как выяснилось, я не единственная из нашей компании, кто вернулся в Лондон. И Драко настаивал на том, чтобы в моей жизни было что-то ещё помимо учёбы, — слегка пожала плечами Пэнси, осторожно поднося бокал мартини к своим красным губам.       — Ты учишься? — Гермиона потягивала напиток, наслаждаясь живой музыкой бара, который выбрала Пэнси. Как ни странно, он находился вдали от Волшебного мира и был далеко не всем по карману. Перед тем как с ней встретиться, Грейнджер ненадолго зашла домой, чтобы покормить Пери и переодеться в чёрное платье, которое идеально подходило атмосфере пятничного вечера. Она сделала высокую прическу, собрав волосы наверх, но оставила несколько кудрявых прядей у лица, чтобы сделать акцент на своих накрашенных глазах.       — Я ненамного отстаю от большинства наших ровесников, но всё же я решилась стать адвокатом, поэтому слежу за наиболее авторитетными из них. Вот почему мне приходится так часто перемещаться.       — Странное для этого время, — хмыкнула Гермиона.       — Заявить об этом после смерти той женщины — да, но я уже давно этим занимаюсь. К тому же, я не собираюсь работать ни на какие знатные семьи. Защита по уголовным делам — вот, что меня, на самом деле, интересует, — при этих словах в её тёмных глазах появилась решимость. Их встреча оставалась всё такой же напряжённой и непонятной для них обоих, но Пэнси предпочла игнорировать это и вести себя довольно непринуждённо.       — Адвокат по уголовным делам? Это…       — Не то, что ты ожидала услышать? — она спрятала улыбку в бокал.       — Не думаю, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, чего именно следует ожидать, — Гермиона склонила голову.       Пэнси закатила глаза.       — Как бы то ни было, в этом есть смысл, понимаешь? Я считаю, что каждый человек заслуживает справедливого суда, и мне бы хотелось внести в это свой вклад.       — Но что заставило тебя выбрать именно защиту? Есть множество направлений, которые были бы прибыльнее.       — Я наследница. У меня достаточно денег, — просто заявила она. — Но мне не повезло увидеть людей, которых осудили несправедливо.       Мысли Гермионы быстро переметнулись к Малфою. Ей казалось, что несколько лет домашнего ареста не так страшны, как пять лет заключения в Азкабане, которыми ему угрожали в начале судебного разбирательства. Хотя, возможно, оказаться в ловушке того места было гораздо хуже, чем она предполагала.       Она долго размышляла о своём напарнике и обо всём, что произошло с ними за несколько недель. Длинные шрамы на его предплечье всплыли на поверхность её сознания — разум Гермионы требовал ответ на вопрос, как именно они у него там появились. И есть ли у него ещё.       — Я знаю, о чём ты думаешь — и да, я действительно считаю, что Драко вытерпел гораздо больше того, что заслужил на самом деле. Особенно в таком юном возрасте, — её тёмные глаза, казалось, скользнули вглубь воспоминаний, но так же очень быстро оставили их. — Даже виновные заслуживают того, чтобы закон был на их стороне.       — Думаю, что это зависит от каждого конкретного случая, — Гермиона поиграла со своим стаканом, прежде чем, наконец, осушить его, наслаждаясь ощущением расслабленности в теле и растекающимся по нему теплом. — Выходит, что я стою на противоположном от тебя берегу.       — Но всё же ты была бы против задержания невинного человека, — Пэнси склонила голову и прикрыла веки.       — Ну, разумеется, — Гермиона подавила неуверенный смешок.       — Тогда нет никакой разницы, на каком берегу стоять. Ты согласна со мной, даже если принцип твоей работы заключается в том, чтобы каждый преступник понёс своё наказание, — Пэнси допила свой бокал и сделала знак рукой, чтобы ей принесли следующий. — Законы волшебного мира сложно назвать революционными, но если есть те, кто хочет обернуть их против других людей, то должны быть и те, что будут их защищать. Это справедливо.       — Да, я тебя понимаю, — признала Грейнджер. — И что думает об этом всём Драко?       — Его мнение теперь для меня почти ничего не значит, — фыркнула Пэнси, плавно обхватывая губами оливку из своего напитка и вытащив деревянную палочку. — А разве для тебя важно, что он думает о тебе? — её глаза на мгновение впились в Гермиону, но потом оставили её в покое. Слизеринка, казалось, чувствовала себя более чем удовлетворённой, делая вид, что не замечает замешательства ведьмы напротив. Грейнджер охватило неприятное чувство, которое всегда появлялось при воспоминании о бывших однокурсниках. — Я так не думаю.       — А когда оно имело значение? — Гермиона приподняла бровь и с трудом подавила ухмылку, заметив, что Пэнси потеряла душевное равновесие, хоть и ненадолго. Она сделала большой глоток маргариты, ощутив вкус победы на губах, и не рассчитывала, что Пэнси сможет нанести очередной удар таким неожиданным образом, поэтому чуть не задохнулась, подавившись коктейлем.       — Наверное, до тех пор, пока он не сделал мне предложение. Не могу сказать, что после этого меня сильно волновало, что он подумает.       — Извини — что?       — Это было не серьёзно, — она снисходительно махнула рукой.       Гермиона рассмеялась, джин всё ещё обжигал её горло. Она отчаянно пыталась избавиться от образа Малфоя, стоящего на одном колене. Наверное, кольцо было с огромным ярким изумрудом или бриллиантом, прекрасно подходящим для идеальной чистокровной женщины, какой была Пэнси.       — Как предложение может быть несерьёзным?       — Мы не встречались с начала шестого курса. Он просто сделал это ради меня.       — В смысле?       — Понимаешь — хотя, ну, ты вряд ли сможешь это понять, — её лицо скривилось в гримасу. — Высокие ожидания общества и всякое такое. Для таких, как я, считается неприличным оставаться незамужней к двадцати годам, не говоря уже о двадцати пяти. Многие двери могут закрыться и тебя перестанут воспринимать всерьёз, — Пэнси расслабила плечи. — Я сказала ему «нет» пять лет назад и если потребуется, откажу снова. Несмотря на то, как сильно я люблю его платонически, у меня никогда не получится привязаться к нему таким образом. Хотя, когда-то наши родители всерьёз раздумывали о нашей помолвке.       — Ага, — Гермиона откинулась на спинку стула.       — Иногда брак — это просто удобно, но я не та, кто так легко откажется от личной выгоды, — слизеринка закатила глаза и на мгновение погрузилась в свои мысли. — Если это было не так очевидно.       — Значит, ты ищешь эту выгоду? — Гермионе пришла мысль о том, что Пэнси запросто могла бы устроить свою жизнь с Малфоем. Ей бы никогда не пришлось волноваться о наличии денег, но его фамилия поставила бы на её репутации едкое пятно, с которым она была не готова смириться. Скорее всего, они были бы счастливы вместе, и, возможно, ему бы не пришлось покидать страну и становиться аврором.       — Разве не все это делают? — она тихо вздохнула. — Ты, например?       — Это не стоит для меня в приоритете.       — Я в это не верю.       — Смелое заявление, — фыркнула Гермиона, допивая бокал мартини и понимая, что ей нужно быть на одном уровне с Пэнси, чтобы поддерживать её агрессивные методы ведения разговора. Она была уже близка к своей дозе и не планировала пить больше, чтобы не выйти из строя в субботу утром.       — Я считаю, что ты говоришь так людям, потому что не хочешь признавать, что не знаешь, как это делается.       Гермиона тупо моргнула, ощутив на мгновение растерянность, быстро сменившуюся на раздражение.       — Эй, я знаю, как встречаться, — её челюсть напряглась.       — Когда ты в последний раз была на свидании?       — Где-то полгода назад.       — Ты не умеешь встречаться.       — Я очень занята, — пролепетала Грейнджер, нервно теребя ножку бокала и изо всех сил избегая испытующего взгляда женщины напротив.       Удивительно, но её внимание привлёк не до боли знакомый оттенок платиновых волос, а песочный оттенок прядей человека, черты лица которого отдалённо напоминали ей Драко Малфоя. Ему удавалось отлично скрываться от тех, чьё внимание было для него нежелательным. Рядом с ним шёл Теодор Нотт — тот слизеринец, с которым они и словом не обменялись за годы обучения в Хогвартсе, и с кем она никак не рассчитывала встретиться после окончания школы.       Он был выше и стройнее, чем она помнила, и держал себя в расслабленной уверенности, что так сильно отличалось от напряжённого и вечно серьёзного Малфоя. Похоже, что Нотт совсем не беспокоился об изменении своей внешности: его волосы были тёмно-каштанового оттенка и вьющимися, а глаза оставались такими же яркими и голубыми, как прежде. Помнится, она видела их опущенными в книги так же часто, как и свои.       Они остановились у входа в зал, и Тео перехватил взгляд Гермионы. На мгновение в его глазах отразилось замешательство, довольно скоро сменившееся на узнавание. Он ткнул Малфоя в рёбра, а затем указал на Пэнси, которая сверлила их хмурым взглядом, очевидно, проследив за направлением, в котором открыто пялилась Грейнджер. Малфой стал раздражённым даже раньше, чем посмотрел туда, куда уже направился Нотт. Драко колебался в своих дальнейших действиях, прежде чем последовать за другом. Он был одет в тот же серый костюм, что и на работе. Из-за мягкого дразнящего освещения в баре ей показалось, что серые глаза засияли, но Гермиона тут же решила, что виной этому обману зрения послужил алкоголь, с которым она всё-таки переборщила.       — Если мне не изменяет память, то вас обоих специально не приглашали, — подняла острую бровь Пэнси, когда Тео подошёл к ним, а недовольный Малфой остановился в шаге от него.       — Даже мне нравится дёргать тигра за усы, — Тео поцеловал её в щёку, жеманно закатив глаза. Потом он развернулся к Гермионе и протянул ей руку. — Тео Нотт. Не припомню, чтобы мы хоть раз говорили в школе.       — Мы действительно никогда этого не делали. Гермиона Грейнджер, — она ответила на рукопожатие, прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы подавить свою слишком лёгкую улыбку.       — Какое оправдание у тебя, Драко? — Паркинсон через плечо взглянула на блондина.       — Тео не поверил мне, когда я ему сказал, что ты здесь с моим партнёром по делу, — он пожал плечами, так быстро взглянув на Гермиону, что ей стало интересно, а сделал ли он это на самом деле или ей всего лишь показалось. — Я не тот, кто привык его останавливать.       — Значит, вы специально всё испортили? — Гермиона взглянула на Тео, который казался бесстрастным, но потом слизеринец прищурился и пихнул подругу в голое плечо.       — Надо же, она настоящая, — он повернулся к Малфою и с издёвкой прошептал. — Хотя она очень даже может быть под оборотным. Есть ли способ узнать наверняка?       — Насколько мне известно — нет, — Малфой выглядел так, будто его терпение было на пределе и всё, что он хотел — уйти из этого места. Засунув в руки карманы и гипнотизируя полку с ликёрами, словно был готов выпить всё это за один вечер.       Тео скрестил руки на груди, пальцы в постоянном ритме постукивали по его бицепсу.       — Тогда, мне, видимо, придётся поверить в то, что она здесь находится по собственной воле.       — Не думаете ли вы, что я могла похитить Пэнси, чтобы заставить её со мной дружить?       — Я — нет. Но из-за этого изменились бы правила игры.       — Ты повеселился, Тео? — Пэнси выглядела не впечатлённой. Она потянула его руку за рукав, чтобы взглянуть на часы и недовольно сморщилась. — Чёрт, через час у меня отключится портключ. Неразумно показываться навеселе.       — Куда ты собралась в одиннадцать? — Гермиона не могла понять Пэнси, так пристально следящую за временем, — для самой Паркинсон её вечные перемещения и международные поездки, видимо, вошли в привычку.       — В Окинаву. У меня там ранняя примерка и несколько встреч. Я вернусь в страну, когда Главный прокурор, в конце концов, решит принять моё предложение. Думаю, это случится в ближайшие несколько недель, — Пэнси стёрла маленькое пятнышко размазавшейся помады с лица, даже не взглянув в зеркало, вытащила из сумочки несколько маггловских купюр и положила их под свой пустой бокал. — Он знает людей, с которыми мне бы очень хотелось познакомиться.       — Ой, значит, ты уже собираешься уходить?       — Да. И я рассчитываю получить от тебя сову не позднее, чем через три дня, — Пэнси склонила голову, глядя на неё с лёгкой ухмылкой на губах, прежде чем переключить своё внимание на мужчин. — Тео, будь так добр проводить меня до дома.       — Я нужен тебе только в качестве сопровождающего.       — Рада, что ты это понял, — странно, что она так твёрдо стояла на ногах, параллельно разделяя непонятный взгляд с Малфоем. Потом Пэнси взяла за руку Нотта, и, кивнув ей, они оба двинулись в направлении выхода.       — Приятно было увидеться с тобой, Гермиона, — Тео подарил ей на прощание дружелюбную улыбку.       — Взаимно, — неловко проговорила она, поскольку пара друзей находилась уже за пределами слышимости, а Малфой определённо за ними не следил. Теперь её платье показалось ей слишком открытым. Слишком уж сильно оно обнажало бёдра, когда она скрещивала ноги на стуле. Её плечи были прикрыты только тонкими чёрными бретельками, совсем не скрывающими веснушек, которые рассыпались по всему её телу каждое лето.       — Ты не…       — Не хочешь…       Он выдавил хоть и редкую, но всё-таки улыбку, а она покрылась румянцем от смущения.       — Сначала ты, — она допила остатки мартини и начала рыться в кошельке, чтобы расплатиться по счёту. Малфой шагнул к пустому стулу Пэнси, положив на его спинку локоть. Его нерешительность заставила Гермиону снова поднять на него взгляд. На его лице снова была маска, сквозь которую было сложно пробиться. Она подумала, что с таким выражением лица Малфой мог бы сейчас решать арифмантическую задачу.       — Думаю, ты не настолько пьяна, как пыталась показаться Пэнси?       — Мне не нужен сопровождающий, если ты об этом.       — Нет, — он снова на мгновение отвернулся от неё. Было что-то завораживающее в неподвижности его рук. — Внизу есть круглосуточная закусочная. Кофе там хреновый, но эффективный.       — Кофе? — её и так учащённый пульс, казалось, перешёл на новую ступень, побив все предыдущие рекорды.       — Да, кажется, вы хорошо знакомы.       — Я… мне… — она дала себе мысленный пинок за то, что так сильно разволновалась из-за ерунды. Видимо, именно её напарник хотел провести с ней время, а не его давнишние друзья. — Да. Конечно. Эм-м-м, в смысле, я не против.       Она встала, довольная тем, что Малфой пошёл впереди. Их окутала летняя влажность улицы, из-за которой её бросило в жар.       Его руки были скрещены за спиной в такой непринуждённой манере, что Грейнджер поразилась контрасту с его поведением в баре. Теперь тишина между ними ощущалась иначе — сейчас они были вдали от стен офиса, где им, по крайней мере, платили за то, чтобы они терпели друг друга. Кроме того, она пошла на это добровольно, но, кажется, была не готова ко всем последствиям своего решения. В голове у неё появилась не одна сотня вопросов: поднимет ли он в разговоре тему её панической атаки? Что он делал в Лютном переулке…       Был ли он также безнадёжно заинтригован развитием сегодняшнего вечера, как и она?       Гермиона подумала о том, что ей не помешало бы научиться лучше скрывать свои эмоции. Ей казалось несправедливым, что все её эмоции Малфой мог считывать с её лица, не прикладывая к этому особых усилий, в то время как она только мучилась в догадках.       Но всё же он пригласил её на чашечку кофе в пятничный вечер.       — Ты был здесь раньше?       — Несколько раз, — он придержал для неё дверь, и когда Гермиона вошла внутрь, услышала приглушённые разговоры людей.       В помещении сидело несколько одиноких гостей и компания подростков, занимавшая столик в углу. Малфой быстро направился к месту, наиболее удалённому от всех. Она последовала за ним, отчаянно пытаясь избавиться от чувства дискомфорта из-за неподходящей такому заведению одежды.       — Не думала, что ты из тех, кто пьёт кофе по ночам.       — Я люблю тишину, — он коротко кивнул подошедшему официанту и налил в две кружки дымящийся кофе, который, судя по запаху, был переварен.       — Меня она обычно душит, — рассмеялась Гермиона, наблюдая за тем, как Драко размешивает сахар, ни разу не задев бортик чашки. — Она всегда рядом со мной.       — Боюсь, моё присутствие не пошло тебе на пользу.       — Ну, рядом всегда есть Гарри, чтобы напомнить мне, как звучит нормальный разговор, — она скривилась из-за неожиданной горечи напитка. Заметив, что на Малфоя этот кофе произвёл тот же эффект, ей отчего-то стало тепло.       — Разве мы никогда нормально не разговаривали?       — Ни разу. В основном мы говорим об убийствах.       Он пожал плечами.       — Я предпочитаю оставаться сосредоточенным на работе. Это не типичное дело, и мне бы очень хотелось довести его до конца.       — Можно один вопрос? — Грейнджер прикусила щёку изнутри, когда он коротко кивнул. В его глазах появился вопрос, значение которого она так и не смогла понять. — Почему ты стал аврором?       Он долго рассматривал свою кружку, а выражение его лица смягчилось.       — А почему вообще люди идут на это?       — Чтобы бороться со злом. Или убедить себя в том, что живут эту жизнь не зря. А для некоторых это просто выбор увлекательной жизни.       — И как ты думаешь, к какой из этих категорий отношусь я?       — Это не то, о чём я спросила.       — Хорошо подмечено. Все мои возможные рассуждения не имеют никакого значения, если моего отношения к работе недостаточно, чтобы ответить на твой вопрос.       — Это будет зависеть только от того, что бы ты сказал, если бы пришёл к какому-то решению или совершил в своём деле прорыв.       Его серебряные глаза встретились с её, а подбородок приподнялся, когда он откинулся на спинку дивана.       — А что бы сказала ты?       — Что у тебя прекрасно получается избегать вопросов, — Гермиона сделала глоток горького напитка и слегка улыбнулась. — Я бы сказала то, что принято отвечать на подобные вопросы. Я выбрала такую жизнь, потому что мне необходимо, чтобы кто-то бросал мне вызов. А ещё всегда нужно быть готовой к тому, что может появиться человек, который захочет решить судьбу мира.       — Думаю, что сказал бы то же самое.       — Разве это так сложно?       Он сделал резкий вдох через нос и покачал головой.       — Но бывают дела куда запутаннее.       — О, я тебя понимаю, — нехотя усмехнулась Гермиона. — Этот случай бросил мне больший вызов, чем я когда-либо могла предположить.       — Не могу не согласиться. Он выходит за рамки всего, с чем мне доводилось сталкиваться.       — Что ты думаешь по поводу моей теории с пером? — этот вопрос вырвался сам собой, и она прикусила нижнюю губу, запоздало сообразив, что прозвучала уж слишком нетерпеливо, показав, что ей важно его мнение.       — Если она подтвердится, то покажет определённую преданность к делу, — Малфой уставился на мгновение в пол, а потом перевёл взгляд на новых посетителей. — Настолько сильную, что мы даже представить себе этого не можем.       — Почему ты так говоришь?       — Разве не наивно считать иначе?       Она пожала плечами.       — Каждое новое убийство становится всё сложнее. Такое чувство, что преступник готовится к чему-то похуже.       — Или же просто к чему-то, что будет ознаменованием конца.       — Там, где, казалось бы случайные факты обретают смысл, — Гермиона немного наклонилась вперёд, и один из чёрных ремешков соскользнул с её плеча. — Я не могу понять значение этих строчек. Если их авторство не принадлежит самому убийце, то они в любом случае не слишком конкретные. Это буквально не даёт мне спать по ночам.       — Уверен, что ты знаешь заклинания для поиска книг.       — Конечно, — она игриво закатила глаза, а Малфой склонил голову, и между ними возникла опьяняюще долгая пауза.       — Тогда я думаю, что ты сочтёшь библиотеку Мэнора… подходящей для расследования. У меня самого так и не появилось возможности посмотреть.       — О, — мысли Гермионы натолкнулись друг на друга, когда она заметила его настороженный взгляд. — Мэнор?       — Я пойму, если это не…       — Нет… это просто не то, что я ожидала услышать, — она почувствовала, что снова краснеет, и обнаружила, что по какой-то неведомой причине не может посмотреть ему в глаза. — Это не такая уж и плохая идея.       Малфой выглядел так, словно обдумывал саркастический ответ, но в итоге решил придержать его при себе.       — Я оставлю утром камин открытым, если ты свободна.       — Да, конечно, — она сделала ещё один глоток кофе, чтобы хоть как-то отвлечься. Непрошенные мысли захлестнули её: стало интересно, что в его понимании «утро» и насколько велика вероятность проснуться завтра с похмельем. — Так ты был слишком занят всё это время, чтобы просмотреть библиотеку самостоятельно?       — Можно и так сказать. Я не рассчитывал, что всё моё время потребуют друзья после моего возвращения в Британию. Вообще, я не часто бываю в поместье.       — Ты не живёшь там? — Грейнджер нахмурилась.       — Нет. Прошло довольно много времени с тех пор, как я был там в последний раз.       — Я удивлена, что Пэнси ничего не говорила об этом, — произнесла она и сразу же прокляла все выпитые бокалы мартини, как только увидела странную вспышку в серых глазах.       — И часто вы обо мне разговариваете? — самодовольная ухмылка заиграла на его губах.       — Ах, да. «Драко то», «Драко сё», — Гермиона издала нервный смешок, стараясь игнорировать свой ускоренный пульс и покалывание в пальцах. — Нам действительно больше не о чем разговаривать кроме как о тебе.       — Ты меня никогда раньше так не называла, — его глаза встретились с её, и она обратила внимание на то, что его щека выглядела так, словно он зажал её зубами изнутри, чтобы не дать себе сказать ничего больше.       — Как? Драко?       Он кивнул.       — Ни разу.       — Ты ведёшь подсчёт? — она сутулила спину, из-за чего вторая бретелька платья упала на плечо. Быстрым движением Гермиона поправила платье, Малфой проследил за её руками и слегка поёрзал на своём месте. Заметив это, она снова подняла на него взгляд.       — Если так, то я впереди, — выражение его лица превратилось в нечто вызывающее. Даже игривое, позволь она себе в это поверить. — Гермиона.       Под его пристальным взглядом её кожа покраснела. Их ладони находились в каких-то дюймах друг от друга. То, насколько они сблизились за этот вечер, казалось ей чересчур сильным. И когда официантка принесла им чек, Малфой схватил его с такой ловкостью, что это сразу же напомнило ей о его прошлом ловца.       — Я сама могу заплатить за свой кофе, — Грейнджер ощутила острый прилив раздражения. Он окинул её ничего не выражающим взглядом.       — Я и не сомневаюсь в твоей способности позволить себе покупку за два фунта.       — Всё равно, не стоит, — Гермиона поднялась с места со всем изяществом, на которое была способна. Малфой следовал прямо за ней, и она заметила, как на него смотрят девочки-подростки из закусочной, когда они проходили мимо.       — Если в следующий раз пригласишь ты, то сможешь отплатить мне тем же, — он шёл рядом, манжеты его рубашки едва касались её тела.       — Это такое правило?       Даже, несмотря на пустоту городских улиц, её большой палец был плотно прижат к древку в кармане, виноградная лоза издавала успокоительное волшебное жужжание.       — Или меня просто заставили в это поверить.       До точки аппарации оставалось каких-то несколько минут ходьбы, и, несмотря на вполне комфортное для обоих молчание, она не могла успокоить своё грохочущее сердце. Действительно, она проводила с ним большую часть своего времени, но в первый раз он захотел провести с ней вечер вот так. Возможно, всё это время Пэнси пыталась разрушить стену, которую они воздвигли между собой уже больше десяти лет назад.       Ту самую, что совсем скоро превратится в руины.       Пара прошла сквозь отталкивающие магглов чары и оказалась в тихом переулке, её палочка уже была наготове, так как на поверхность сознания всплыло слишком много вопросов. Она боялась, что если задержится, вряд ли сможет остановиться.       — Ты сможешь аппарировать?       — Я в полном порядке, — она прижала клатч к бедру. — Спасибо.       Малфой кивнул и, похоже, ждал, что она покинет переулок первой, так как даже не вытащил палочку.       — Драко?       Он поднял бровь в немом вопросе.       — Мы действительно всё время говорим только об убийствах.       Малфой закатил глаза, и она аппарировала.       И, возможно, что-то напоминающее улыбку коснулось его губ.

***

      Огромная территория, видимая из окон Мэнора, была впечатляющей. Несмотря на разросшиеся кусты и цветы, стареющие деревья на опушке леса в нескольких акрах от поместья — всё выглядело просто прекрасно. Даже мавзолей особо не выделялся на общем фоне. Вдали стояло небольшое здание с белыми колоннами из чистого мрамора, частично скрытое зелёной сеткой растений, которые Гермиона не могла распознать издалека.       Открытая книга в её руке захлопнулась и прокатилась по её запястью, чтобы вернуться на своё место — потому что она была абсолютно бесполезной для их расследования. Библиотека Мэнора была действительно достойной по своим размерам, но в ней не хватало художественной и прочей малоинформативной литературы. Вряд ли им удастся тут что-то найти, но она решила не зацикливаться на этой мысли.       — Посмею предположить, что Малфои никогда не отличались особой склонностью к поэзии, — она услышала, как сзади точно так же захлопывается одна из книг, а потом Драко подходит к ней ближе. Его светлые волосы и чёрный костюм под ярким сиянием пасмурного Уилтширского дня заставляли его чуть ли не светиться какой-то ангельски загадочной чистотой.       — О, попробуй, удиви меня, — их глаза долгое время сохраняли зрительный контакт.       Он искренне рассмеялся.       — Боюсь, что всё это пустая трата времени.       — Я бы так не сказала. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что двигаться нужно в направлении маггловской литературы, — её взгляд вновь зацепился за белый мрамор вдалеке. — Это кладбище?       После этого вопроса Малфой резко напрягся и сложил руки на груди, что, по её мнению, могло быть защитным жестом. Его голос стал тише, но был всё таким же твёрдым.       — Да.       — Это просто прекрасно. Я имею в виду пространство, — Гермиона переступила с ноги на ногу, чувствуя, как кровь приливает к лицу с каждым её необдуманным словом. Только в этот раз всё ощущалось иначе.       Её сердце ускорилось, когда запах бергамота и табака стал постепенно окутывать её. Он, должно быть, курил прямо перед тем, как начать их поиски в библиотеки. Хотя образ его губ, обёрнутых вокруг фильтра сигареты, не очень помогал Гермионе настроиться на нужный лад. То, что раньше казалось недосягаемым и дорогим, превращалось в нечто тёплое и родное — во что-то, за что можно было держаться. В то же время ей не хотелось признавать, что ей стало комфортно находиться рядом с ним. Всё-таки он был не кем-то, а Драко Малфоем, бывшим Пожирателем смерти. Чистокровным аристократом, который, как ей казалось, был настроен на вражду с ней чуть ли не сразу после своего возвращения в Британию.       Малфой был раздражающим, саркастичным и чертовски упрямым. Он, словно специально, занимал противоположную от нее позицию, чтобы поспорить. Он вёл себя точно так же, как и она, всегда уверенный в собственной правоте. Она не привыкла ошибаться и, разумеется, не привыкла к тому, чтобы кто-то смел бросать ей вызов. Он никогда не снимал своей маски, но в последнее время её трещины позволяли разглядеть его настоящего гораздо больше, и Малфой, казалось, был не против, потому что и она была готова снять перед ним свою.       — Не хочешь прогуляться?       — С удовольствием, — она так быстро ответила, что тут же покраснела. Уголок его рта дёрнулся вверх, он протянул ей одну руку, а другой приготовил палочку для аппарации. Она положила последнюю просматриваемую книгу на подоконник, и та практически сразу же взмыла в воздух и приземлилась на своё место на полке. Малфой прижался к ней, пока поток магии уносил их прочь.       Они переместились, как минимум, на сотню футов от парадного крыльца западной части Мэнора, но даже отсюда не было видно конца владений Малфоев. Либо Драко хотел провести с ней как можно меньше времени, либо он не был уверен, как долго сможет выдержать его общество она, поэтому и избрал такой вариант перемещений. Конечно, они в любой момент могли вернуться к своим поискам, но всё же решили прогуляться.       Из-за ветра к ним навстречу тянулись длинные руки ив, таких древних и высоких, что Гермионе пришлось задрать голову вверх, чтобы получше их разглядеть. Издалека складывалось впечатление, что деревья растут в хаотичном порядке, но чем ближе они к ним подходили, тем лучше было видно, что они размещены в особой последовательности.       — Обычно я предлагаю покататься на мётлах. Мне кажется, что вид с такого ракурса лучше, — произнёс Малфой спокойным тоном, когда она взглянула на него. Прядь светлых волос упала на его лицо. — Но я помню о твоей нелюбви к полётам.       — Это не изменилось, — выдавила улыбку она, несмотря на усиливающееся беспокойство. Гермиона понимала, к чему был задан этот вопрос. Девушка заправила за ухо непослушные пряди, которые практически никогда не покидали поля её зрения, но вряд ли она сможет удивить его своим шрамом на щеке.       — Это как-то связано с боязнью высоты?       — Нет.       Он резко выдохнул. Видимо, её ответ удивил его. Должно быть, из-за высокой влажности ему стало жарко, и Малфой закатал рукава рубашки.       — Тогда со страхом неудачи?       Гермиона замедлила шаг и остановилась, Малфой сделал то же самое только медленнее и более грациозно. Его глаза сияли и выглядели заинтересованно, но руки скользнули в карманы брюк, чтобы показать ей обратное.       — Да, — слово вырвалось само, царапая кожу острой искренностью. Она словно почувствовала себя на шестнадцать. Словно война со всеми тяготами и прочими демонами взрослой жизни были ещё недостижимо далеко.       И смотрела она в глаза мальчишке, который отрезал её от себя за то, что никогда не было ей подвластно. Мальчику, который сделал так много, чтобы защитить семью, и который так сильно страдал из-за собственных решений. Тот мальчик был гораздо меньше мужчины, которым в конечном итоге стал.       Длинные завиточки растений тянулись ближе, обвиваясь вокруг его широкого плеча и опадая, когда он подходил ближе. Она не знала, в какой момент перестала дышать. Давление в груди вынудило ее сделать легкий вдох, взглянув ему в лицо. Намек на тонкие морщинки, розовые пятна на его щеках — признаки, показывающие, что он вырос во многих отношениях.       — Неудачи — это то, с чем я хорошо знаком, — Малфой склонил голову.       — Я знаю.       — Правда?       Она моргнула, и её брови поднялись сами собой вверх. Драко снова протянул ей руку, момент её нерешительности — болезненное оттягивание времени, но его взгляд был твёрдым и настойчивым. Гермиона повернулась к нему всем телом, её пальцы обхватили его за локоть, и они аппарировали снова.       На этот раз за его спиной красовалась одна из пяти римских колонн. Остальные были построены в такой последовательности, чтобы произвести на каждого нужный эффект и заслонить собой две внушительных двери из того же мрамора с замысловатыми декоративными украшениями. На одной из них был изображён герб Малфоев, и Sanctimonia Vincet Semper вырисовывалась отсюда во всей красе.       Когда Грейнджер отпустила его руку, он зашёл за угол здания, даже не взглянув в направлении дверей. На другой стороне здания, на каменной стене, были выгравированы имена умерших из рода Малфоев. Список продолжался до самой земли. Некоторые из надписей были частично скрыты плющом, как женщин, так и мужчин — вплоть до самого последнего имени Нарциссы Малфой в дальнем углу, вокруг которого почтительно вилось растение.       — Ты его зачаровал? — вопрос выскользнул прежде, чем она успела усмирить своё любопытство.       — Нет, — его голос послышался гораздо дальше, чем она ожидала. Гермиона отвернулась от мемориальной стены и увидела Малфоя, стоящего с нечитаемым выражением лица и внимательно следящего за ней.       — Могущественная магия не умирает. Так что я полагаю… — она запнулась, увидев беспомощность в его расширившихся глазах, его рот приоткрылся в такой растерянности, что у неё защемило в сердце.       — Что ты знаешь о моей матери? — его тон стал жёстче, каждый слог был пропитан свинцом. Он подошёл ближе. Между ними осталось небольшое расстояние, но она не боялась. Гермиона понимала, что не должна поддаваться.       — Я знаю, что она помогла Гарри во время битвы. От Андромеды я слышала кое-что ещё, но это не имеет значения. Я знаю то же, что и большинство, — она быстро пожала плечами, чувствуя дискомфорт из-за тяжести его взгляда. — Я знаю, как сильно она тебя любила.       — Мой отец сделал всё, чтобы она лишилась выбора, — глаза Малфоя впились в мрамор, горечь пробивалась сквозь его голос. — В конце концов, она оказалась в палате Януса Тикки, где и дожила последние дни.       — Круциатус?       — Да. Она заплатила за наши с отцом неудачи. У неё был шанс выздороветь, но приспешники лорда не собирались оставлять её в покое. Одному из них было поручено подтолкнуть её к самому краю пропасти, если она выживет — это был один из последних приказов Тёмного — Волан-де-Морта, — он тяжело выдохнул через нос. — Я хорошо знаком с неудачами. Во многом именно они предопределили мою нынешнюю жизнь. Так что, скажи мне, Грейнджер, что такое ужасное заставляет тебя искушать саму смерть?       Она так долго думала о том, как же он подведёт её к этой теме, как прозвучат эти слова в его исполнении.       И он лишил её дара речи.       — У меня… не получается отдавать себе отчёт в своих действиях, когда я паникую. Это мне помогает. Бей или беги… — сказала она, ощущая как каждый нерв взрывается под кожей.       — Что заставляет тебя паниковать? — его глаза снова сосредоточились на ней. В них была серьёзность и такая заинтересованность, что ей показалось, будто он знал ответ на этот вопрос, но ему было необходимо услышать именно её. Словно он должен был знать её так же хорошо, как и она его.       — Я не знаю, как это объяснить, — что-то зажало горло в тиски.       — Тогда, с чего это началось? — эти слова прозвучали мягко, но мучительно, потому что он всё-таки позволил им сорваться с губ, а она поверила, что он действительно имеет ввиду то, о чём говорит.       — В момент, когда я потерпела неудачу, — сказала Грейнджер, обеспокоенная его реакцией. Она пыталась сморгнуть подкатившую к глазам боль, набраться храбрости. — Я заклеймённая. Шрамом, который буквально кричит, что «самая умная ведьма поколения» была поймана самым ужасным из всех возможных способов.       Её грудь всё чаще вздымалась вверх, а его наоборот, казалось, не двигалась.       — Я весь покрыт ими.       Её сердце ёкнуло. В голове появились образы того, как бы он мог выглядеть с ними — те мысли, которые она всегда выгоняла из сознания, наконец, получили долгожданную свободу, потому что сейчас он был слишком близко.       — Покажи мне.       Смех вырвался из его груди — он был пропитан недоверием.       — Ты же понимаешь, что просишь меня снять рубашку?       — Что ж, — ухмылка растянула её губы. — Ты видел мой. Всего лишь хочу восстановить справедливость.       Показалась вспышка белых зубов, прежде чем Малфой принялся расстегивать верхнюю пуговицу дрожащими пальцами. Как только появился дюйм бледной кожи — проявилась и более светлая, из рубцовой ткани. Шрам удлинялся с каждым ловким движением.       Драко взглянул на неё сквозь длинную чёлку, упавшую на его лоб, когда с рубашкой было покончено. В его глазах не было застенчивости, но он задержал её взгляд, чтобы тот опустился немного ниже.       Она подчинилась. Почувствовав, как её глаза расширяются от накатившего осознания. Гермиона вгляделась, когда рубашка соскользнула с правой стороны, и увидела татуировку. Вокруг плеча сгущались лозы плюща, спускаясь к изгибу шеи и бицепсу. Они выглядели точно настоящие и росли прямо из его костей, а их листья колыхались в изящных волшебных движениях.       Грейнджер не понимала, что подошла ближе, пока его горячее дыхание не опалило щёку. Он расстегнул рубашку до конца, её рукава свисали вниз, а руки были опущены и сжаты в кулаки.       На его исполосованном теле выделялось пять отметин после Сектумсемпры Гарри, короткий участок натёртой кожи у бедра и длинная неровная зазубрина у его сердца имели тот оттенок красного, что оставляют только проклятые клинки.       — Худший у меня на руке, — его голос был едва слышен из-за сильного ветра. Малфой вновь задержал дыхание после её ответного кивка головой и скинул кусок ткани на траву внизу.       У неё бы не получилось скрыть своего резкого вздоха, даже если бы она попыталась. Гермиона уже видела большую часть этого, четыре серебристые линии, проведённые через Тёмную метку, поблекшую после смерти Волдеморта. Но в том месте, где должна была начинаться метка, была самая огрубевшая ткань. Так что становилось практически невозможно определить, где был череп, а где змея — настолько изуродованной шрамами от ногтей была его рука.       — Я же говорил.       Её пальцы сами собой потянулись к нему, легонько скользнув по внутренней стороне его предплечья. Кожа там была неровной и шершавой на ощупь, но такой тёплой и нежной по краям.       — Всё не так уж плохо, — покачала головой.       — Разве?       Гермиона взглянула на него. Те пряди так и остались нетронутыми у его глаз, и она боролась со странным желанием убрать их с его лица. Напряжение куда-то исчезло, сменившись ускоренным биением сердца и чем-то схожим с выбросом адреналина в кровь.       — Думаю, что самый худший из моих — это тот, что на моём лице.       — Значит, это что-то более личное, чем война?       — Ты уже знал это, — она опустила голову, не заметив его приподнятой брови. — Тот парень. От него пахло точно так же, как от человека, который напал на меня несколько лет назад в Австралии. Я изо всех сил старалась вылечиться, чтобы вернуться к нормальной жизни, но в последнее время стало труднее справляться.       — И из-за этого ты превратилась в адреналиновую наркоманку? — его глаза сузились, а у рта появилась морщинка, из-за сильно сжавшейся челюсти.       — Я бы не стала это так называть, но да. Это был единственный способ справиться.       — Я единственный, кто знает об этом?       — Да, — она скрестила руки на груди. — Ты собираешься рассказать об этом Робардсу?       — Нет, — прозвучало достаточно непоколебимо и уверенно.       — Почему нет?       Он чуть не фыркнул:       — Боюсь, что я не имею права судить людей за то, как они справляются с прошлым.       Гермиона вновь посмотрела на изуродованную метку, такую же неуместную и уязвимую, какой она себя чувствовала в данный момент.       — Ты бы стал не первым.       Малфой на мгновение задумался, сместив свой вес на пятки.       — Уизли?       — У него были для этого свои причины, — она прикусила щёку изнутри.       — Я в это не верю, — он сделал ещё один шаг по направлению к ней, почти прижав её к мрамору.       — Я попросила его о том, чего он не мог мне дать. Я не виню его…       — О чём ты его попросила? — серые глаза заполонялись дымкой, сужаясь по мере того, как увеличивались его зрачки от пристального наблюдения за ней.       — Я не…       — Я смогу справиться с этим, — его голос был похож на тихий грохот, раздающийся из его обнажённой груди. Он опёрся руками на стену, и теперь она была в ловушке между камнем и им. Его запах настиг её обоняние, исходящее от него тепло и данное ей обещание были очень заманчивы в том смысле, который она не осмеливалась осмыслять.       Те слова, сама идея дразнили её язык. Он просил её озвучить их — он хотел, чтобы она раскрыла ещё один свой грязный секрет. Малфой требовал этого от неё, как будто уже и так давно всё знал.       — Это личное, Малфой, — она нахмурилась, когда на его губах появилась ухмылка.       — Снова Малфой? — он кивнул и облизал нижнюю губу. — Что ж, Гермиона, — он отступил от неё и молча призвал к себе в руки рубашку. — Когда разберёшься со своим личным, знай, что я всегда буду готов.       Она наблюдала за тем, как Малфой натягивает её. Его плечо поднялось достаточно высоко, чтобы удалось разглядеть продолжение татуировки на спине. Он быстро застегнул пуговицы и сложил руки на груди.       — Мне пора, — она почувствовала дискомфорт и резкое желание выйти из этой ситуации, смешанное с чем-то, чему ей не хотелось подбирать название. Это было нечто опьяняющее и отдавающееся вниз живота. Её колени ослабели, и она прислонилась к стене.       — Я отведу тебя обратно к камину, — он отвернулся от нее, протянул руку и переместил их, едва она прикоснулась к ней. Гермиона сразу же направилась в камин — её квартира стала долгожданным спасением.       Ей было необходимо побыть подальше от Малфоя, чтобы выбросить из головы образ того, как он делает с ней именно то, что она когда-то попросила у Рона.