Trust Me

      Где-то внутри неё, как обычно, зарождалось цепкое сожаление, но она отмахнулась от него, потянувшись к свету.       Отдохнувшая, пригретая. Ощущение мягких простыней на коже и ритм чужого дыхания рядом приносили чувство небывалого облегчения на сердце.       Тепла.       Матрас под ней, казалось, погрузил её тело в облако блаженного комфорта. Настолько всепоглощающего, что ей долго пришлось бороться со своим мозгом, который настаивал на том, что ей необходимо проснуться. Однако то, что открылось её взору после пробуждения, стоило этой небольшой потери. Её дыхание рассекло крошечное пространство между ней и спящим Малфоем, по чьему мускулистому предплечью пробежало небольшое стадо мурашек. В утреннем свете все цвета переливались, покачиваясь на ветерке её вдохов.       Её пальцы нашли путь к его неустанно вздымающейся спине, и, казалось, ей вновь овладела дремота, когда Гермиона провела подушечками пальцев по цельной татуировке мха, сливающегося с плющом, вьющимся на его шее. Змея лежала, свернувшись калачиком в тени нескольких нарциссов, но как только заметила приближавшуюся к ней руку, уползла на задний план, раздражённо помахивая хвостом. Грейнджер пододвинулась ближе, её ладонь слегка мазнула по его бедру, продвигаясь к очертаниям живота. Едва слышный вздох вдохновил её на путешествие вниз, чтобы коснуться рукой уже возбуждённого члена.       — Привет, — его голос звучал чуть громче биения сердца в груди, бёдра немного извивались в её слабой хватке, а она тем временем смело скользнула за пояс его трусов.       — Доброе утро, — пробормотала Грейнджер, а затем прижалась губами к его уху, вызвав в нём ту самую дрожь, которую она так долго жаждала ощутить. Увидеть, как на такого мужчину, как он, может повлиять самое незначительное прикосновение, почувствовать его реакцию, отмечая, что пальцы даже не двигаются по его длине.       Он прильнул к руке с негромким вздохом, его кожа становилась горячее от соприкосновений с её телом. Рука лениво скользнула по длине его члена, скользкая капля предэякулята на головке заставила его бёдра вскинуться. Малфой повернулся, жадно прижавшись губами к её губам, протолкнув язык в рот.       Гермиона медленно спускалась ниже, оставляя на его теле багровые синяки и проводя пальцами по серебристым линиям шрамов. Она ощущала на себе его взгляд, стягивая с него боксеры и тем самым оставляя совсем без одежды.       Он был большим. Больше, чем те, что она ощущала в себе, и его простое присутствие рядом с ней не воздавало ему никакой чести. Его член, почти болезненно твёрдый, покраснел от прилившей к нему крови, пока его обладатель терпеливо ожидал продолжения.       Малфой приподнялся на локтях, его взгляд обжигал, когда она провела губами по его длине, а язык прижался к эрогенной зоне за головкой. Вздох вырвался из его груди, когда она втянула кончик в рот.       — Чёрт возьми, — простонал Малфой, и его голова откинулась на подушки, обнажив шею во всей красе. Его реакция возбудила её куда сильнее ожидаемого. Оральный секс был всегда тем, что она честно старалась делать хорошо, но он давно перестал доставлять ей удовольствие, превратившись в нечто вроде обязательства.       Гермиона взяла в рот столько его длины, сколько физически могла. Её губы сжались в тугое кольцо, рука обхватила основание, и его таз непроизвольно двинулся ей навстречу, член соприкоснулся с задней стенкой горла, из-за чего ей пришлось сглотнуть.       — Могу я… — его рот раскрылся в протяжном стоне, руки запутались в её волосах. — Могу я трахнуть тебя в рот?       Она ответила мычанием, схватившись руками за его бёдра и расслабив горло настолько, насколько было возможно в таком положении.       — Должен был догадаться, — фыркнул он, собирая её волосы в кулак, в то время как второй скользил по её скуле прямо к основанию горла, его рука лишь слегка соприкасалась с кожей. — Ты тоже любишь пожёстче.       Она ожидала, что сейчас он сильно толкнётся в неё, губы распухнут, а из глаз потекут слёзы, размазав вчерашнюю тушь по щекам. Однако вместо этого Малфой, казалось, опробовал почву, медленно и непринуждённо ощупывая её горло, и только потом последовал толчок его бёдер.       — Боги, тебе так хорошо, когда ты берёшь мой член так.       Она вся затрепетала от его похвалы, ощутив прилив удовольствия, когда потёрла свои бёдра друг о друга для создания хоть какого-то трения, пока он использовал её рот, как ему заблагорассудится. Его член задвигался по языку в быстром темпе и казался таким горячим и всеобъемлющим, что у неё вряд ли бы получилось вдохнуть, даже если бы она очень захотела.       — Такая хорошая девочка, — выдохнул он и начал вращать бёдрами в мучительном темпе, её сердце забилось чаще при мысли, что он трахает её именно так — запыхавшись с этим прекрасным блеском от пота на фарфоровой коже. Он был великолепен.       Малфоевские татуировки вздыбились под изгибом сухожилий, брови нахмурились. Отчаянное колебание в серых глазах, причину которого она не могла понять, полностью поглощенная им. Его запах, его вкус были так близки к приторно-сладкому, что ей казалось — она сошла с ума. Всё в нём было безупречно, её тело гудело в проявлении простой потребности, в том, что она готова была ему отдать.       — Позволь мне — вот так — бля, — его голос сорвался с новым стоном. — Я скоро кончу.       Малфой попытался вырваться, опустив руку, которую она тут же вернула в свои кудри и снова поглотила его длину. Он злобно ухмыльнулся, прежде чем его рот вновь раскрылся, а пальцы нещадно сжали её волосы в тот момент, когда горячая сперма хлынула в горло. Гермиона продолжала облизывать его, наслаждаясь дрожью его живота от каждого нового толчка. Наслаждаясь этой божественной пыткой, которую устроила ему именно она.       — Ты прикончишь меня своим ртом, — покачал головой Малфой, притягивая её к себе и пожирая горячим поцелуем.       Оба совсем обнажённые, она, устроившись на его коленях, чувствовала, как неослабевающее желание пронзает её, а его руки обвились вокруг её бёдер. Он застонал, когда Гермиона прижалась к нему, а румянец на его щеках очаровал её так же сильно, как и побудил к действию.       — Чувственно, — выдохнул он, поправив её ногу так, чтобы она оказалась между его бёдер. Малфой согнул мускулистую ногу, слегка прижимаясь к её телу. — Оседлай меня.       Грейнджер неуверенно посмотрела вниз. Она никогда не делала это без одежды, но не в её планах позволять сомнениям завладевать рассудком.       — Иди сюда, Грейнджер. Покажи мне на что ты способна, — его нога свободно скользнула по ней, заставив резко втянуть воздух. Она схватилась за платиновые волосы, фыркнув, оттолкнула его обратно на подушки и неуверенно покачала бёдрами. — Вот и всё, ты хорошая девочка.       — Ты такой властный, Малфой, — прошептала она чувствительному местечку под его ухом, уже начиная чувствовать жар, разгорающийся внизу живота от каждого соприкосновения её клитора с его бёдрами.       — Доминант — это то слово, которое ты ищешь, дорогая, — он сверкнул ухмылкой, проводя одной рукой по её заднице, а другой дразня её пальцами у входа. — Нужно больше?       — Да, пожалуйста, — Гермиона прижалась к нему грудью, прикосновение её сосков к шрамам на его коже было подобно электрическому разряду — чему-то запретному. Она резко втянула воздух, когда его пальцы вошли в неё, двигаясь там в поисках того места, что оставляет её практически без чувств. Грейнджер их не ощущала, только знала, что они были там. Мягкое покачивание между ними, лёгкие толчки его руки и трение о его бедро — достаточно сильное, чтобы она сумела забыться и сфокусироваться на ощущениях. — Блять, Драко.       Он нежно поцеловал её, дразняще проведя языком по её губе.       — У тебя так хорошо получается.       Малейший сдвиг ниже…       — Кончи для меня.       Её тяжёлое дыхание увлажняло кожу на его шее, она кусала её, чтобы заглушить стон, прижавшись к нему. Поражала лёгкость, с которой она погружалась в экстаз, находясь рядом с ним. Гермиона расслабилась на его груди, пока руки скользили по её позвоночнику вверх.       — Я хочу чувствовать тебя, — пробормотала она, нарушая гармонию музыки его ещё ускоренного сердцебиения. — Как можно скорее, ты понимаешь. Несмотря ни на что.       — Фундаментальную защиту организма не сломить за одну ночь.       — Ты показал себя достаточно способным, чтобы заставить меня кончить. Ты единственный, кто смог.       — Несмотря на чрезвычайно высокую оценку моего труда, — Гермиона почувствовала, как сильно он накрутил её локон на палец, прежде чем высвободил его. — Я не буду делать с тобой ничего, что не принесёт тебе удовольствия.       — А если я сама порошу раздвинуть эту границу? — она подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Я бы мог рассмотреть твоё предложение.       — А если я буду умолять?       — А вот это… — медленно проговорил он с каким-то мечтательным благоговением в голосе. Словно не был уверен, что это происходит наяву. — Может сломать меня.       — А что, если я хочу тебя сломать? — она провела большим пальцем по изгибу его губ, заворожённая тем, как они могут растянуться в широкую ухмылку в ответ на явную провокацию. Слегка напрячься в момент сосредоточенности. Немного сжаться в минуты грусти. Гермиона осознала, что узнавать о нём больше — это как делать только один небольшой шаг за раз.       — Тогда я могу тебе позволить это сделать.       Грейнджер его поцеловала не в силах сопротивляться этой вседозволенности. По крайней мере, горячее тело рядом с ней хотело её так же сильно, как и она его.       Слишком скоро знакомый стук в окно его спальни разрушил чары, и она перекатилась на кровать, чтобы он смог встать и открыть створку. Её взгляд пробежался по нему, его татуированному предплечью и напрягшимся мышцам худощавого тела.       — Тебе, — он бросил ей свёрнутый пергамент и угостил небольшую сову перед тем, как она спрыгнула с подоконника.       Гермиона развернула послание, не сдержав смешок от прочитанного, чем тут же привлекла внимание Малфоя.       — Что это?

Гермиона, Полагаю, твоё длительное отсутствие связано с твоей новоприобретённой неспособностью к хождению, и, хоть я и буду настаивать на том, чтобы ты рассказала мне в грязных подробностях обо всём, я готова покормить твоего восхитительного котёнка ещё один день. В твоём распоряжении сегодняшняя ночь. Кайфуй, веселись. Ты это заслужила. Люблю тебя, Джинни.

      — Ничего.       — Ты улыбаешься.       — Знаю, — она отложила записку и беззастенчиво потянулась. Малфой изогнул бровь, практически незаметно следя за её движениями.       — Внизу есть кафе. Можем позавтракать, если нет возражений.       — Уверена, у тебя получится меня убедить, — она скопировала вызов с его лица. — Но сначала я бы хотела принять душ.       Малфой протянул ей руку, после чего звук текущей воды за дверью, из-за которой повалил пар и которая, скорее всего, являлась входом в ванную, стал нечаянной демонстрацией беспалочковой магии.       — Возможно, мне удастся убедить тебя своим языком.

***

      Как ни странно, Гермиона обнаружила, что время, проведённое с Драко Малфоем, может течь без спешки и рабочего соперничества. Похоже, ему нравилось отдыхать по субботам и узнавать её лучше. Он показывал ей волшебные районы города, стремясь продемонстрировать всё, что создали для себя французские волшебники и ведьмы в лучшем виде. Постройки были древними, фундаментальными, и под ними находился лабиринт из катакомб. Они пробирались через множество туннелей, которые магглы принимали за непроходимые развалины, к бесчисленным магазинам и клубам местных волшебников.       Прогулка по городу затянулась до раннего вечера, разговоры то затихали, то вновь возобновлялись, но даже его молчание ей казалось располагающим. Больше не было напряжения между ними, не нужно было постоянно быть начеку, поэтому всё её внимание было приковано к красотам города. Это позволило ей улучить мгновение, чтобы понаблюдать за прохожими, не смотрящими на Малфоя с отвращением или злостью, а глядящими на них лишь с недоумением и безразличием.       Очередная парочка…       Если бы она могла думать о них в этом смысле.       Пряча ухмылки в моменты, когда ей удавалось его хотя бы чуть-чуть рассмешить. Ожидая, когда его глаза загорятся от взгляда на снаряжение для квиддича. Однако от любых её предложений зайти в магазин посмотреть на них он всё же отмахивался.       Сладкая боль в груди расцвела от остроты его языка. Его сухие ответы на её шутки, выражающие горькую очевидность, заставляли закатывать её глаза чаще, чем когда-либо.       Гермионе приходилось вытирать ладони о свой сарафан каждый раз, когда она собиралась дотронуться до него.       Они не прикасались друг к другу с утра намеренно. Ничего больше случайного столкновение пальцев и направляющей руки на её пояснице. Слишком ново, слишком непостоянно…       Эта мысль отозвалась эхом в её голове, пока они брели по очередному тоннелю, а подпитываемые магией огни прорисовывали тени на его коже и делали черты его лица острыми, как лезвие ножа. Гермиона отвлеклась настолько, что вернул её в реальность резкий рывок за предплечье, красноречиво намекающий на нужное направление в развилке тоннелей. Это прикосновение было довольно интимным за счёт мягкого прикосновения пальцев к её руке.       Ей вспомнился их совместный душ. То, как он тёр её кожу мылом. Неторопливость в этом процессе была важнее ощущения обыденности. К тому же, Малфой ни разу не попросил её уйти. Однако кто-то другой всё ещё скрывался под его наружностью, его внутренний мир был слишком туманен, чтобы Гермиона смогла его понять.       Малфой повёл её вверх по ступеням пыльной лестницы, ведущей ко входу в готическую церковь, где находилась расширенная пространственной магией аптека. Запах сырости был слишком ощутимым, словно навсегда впитанный в камень. Проплывающие в воздухе свечи освещали жутким свечением редких существ, двигающихся в своих заточениях. Экзотические растения находились на верхних полках, требующие пятен солнечного света, и поэтому просачивались сквозь камень постройки и защитные чары наружу. Под ними помещались огромные стенды с зельями, их было больше, чем в любом магазине, в котором ей только приходилось быть. В дальней части церкви размещалась касса, где также находился алтарь, позволяющий, находящимся на нём, видеть всех посетителей аптеки.       — Необычное место для свидания, — повернулась Гермиона к Малфою, на чьём лице расцвела лёгкая ухмылка, а глаза скользнули по полкам, между которых шныряли посетители.       — Прелюдия куда важнее самого процесса, — он сузил глаза, заприметив, вероятно, нужные ему вещества, в то время как в ней синим пламенем разгорелось любопытство. Грейнджер привстала на носочки, чтобы получше рассмотреть аквариум, в котором тритоны ползали друг по другу, прежде чем её взгляд зацепился за стопки разносортных книг в одном углу.       — Я собираюсь…       — Я буду рядом, — Малфой прервал её понимающим, долгим взглядом и намёком на лёгкую улыбку на губах. Следуя за россыпью цветов, отмечающих центральный проход, к роскошной мозаике, изображающей великолепного полуночно-синего дракона, перламутровые чешуйки которого сверкали подобно звёздам, а из ноздрей появлялся чарующий огонь. Он казался таким же зачарованным, как и Гермиона, глядящая на него; его глаза двигались и косились на каждого, кто приближался к нему слишком близко, а затем отступал назад и разражался огненным потоком по стёклам.       Грейнджер чуть не ахнула, когда все поверхности поблизости от него замерцали рыжим и малиновым, после чего всё вернулось в норму, а сам дракон продолжил дрейфовать в ночном небе и стал не ярче тёмной тени.       — У этого, кажется, есть характер.       Гермиона вздрогнула от хриплого голоса, принадлежащего рослому мужчине на много лет старше её с сильным французским акцентом. Он поднялся по лестнице, чтобы добавить на полку ещё бодроперцовых зелий.       — Никогда ещё не видела настолько живых картин, — она направилась к нему, параллельно разглядывая флаконы зелий, которые только собиралась когда-то варить и тех, о которых никогда ничего не слышала. Ей не терпелось ознакомиться с каталогом зельевара.       — Это редкий вид магии, очень древний, — он спустился до уровня её глаз, позади него парил ящик с товарами. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь, мисс?       — Я пока просто смотрю, спасибо, — Гермиона вежливо кивнула, странный мутный болотно-зелёный флакон, находящийся чуть дальше на стене, привлёк её внимание. Дополнительная защита мерцала над ним, бирка расплывалась от магии, гудящей в пространстве вокруг. Дым клубился в стекле флакона, а крошечные тонкие белые существа плавали в странной смеси.       Она наклонилась слишком далеко вперёд, защитные чары кольнули за нос, и кровь хлынула по её коже, на что старик рассмеялся.       — Любопытно?       — Немного, — Гермиона потёрла нос. — Что это?       — Чрезвычайно редкое противоядие от столь же редкого яда. Торговля этими маленькими морскими духами была объявлена вне закона ещё много лет назад, это один из последних экземпляров настоящего варева.       — Подлинное? — она нахмурилась, обдумывая, чем может обернуться хранение такого зелья у всех на виду. — И что, торговцы нелегальным товаром не охотятся за такими экземплярами?       — Слишком опасно. Они обитают глубоко в океане в пещерах смертоносных существ, которые нагоняют ужас даже на самых отчаянных людей.       — От чего оно исцеляет?       — Гниение Эндера. Медленно действующий результат прорастания грибковой споры, которая может прорасти лишь при очень специфических обстоятельствах, — он продолжал расставлять флаконы на полки, помещая их в определённом понятном только ему порядке. — Этот яд приводит к очень долгой и мучительной смерти.       — При каких именно обстоятельствах эта спора начинает расти?       — Во-первых, почва должна быть на… О, привет, младший Малфой.       Гермиона повернулась и увидела, как Малфой приближается к ним с привычным для него безразличием, в его кулаке был зажат пузырёк, происхождение которого она не смогла определить. Он быстро на них взглянул и протянул руку зельевару для приветствия, которую тот пожал с видимым уважением.       — Натаниэль, — Малфой встал рядом с ней и позволил себе провести кончиками пальцев вниз по её позвоночнику, к пояснице.       — Я только что рассказывал этой юной леди о редком яде. Что тебя привело сегодня?       — Омнис Сентир. Один флакон, — он разжал ладонь, в которой лежал флакон приглушённо-фиалкового оттенка с чернильными вкраплениями внутри.       — Запишу на твой счёт, — кивнул он и вернулся к своему занятию. — Приятно было с вами пообщаться, мисс.       Гермиона, улыбнувшись, поборола внутреннее желание расспросить Натаниэля о яде больше, сделав мысленную пометку изучить его позже, пока Малфой вёл её по проходу в противоположную сторону. Она прошла вперёд к стопкам книг, не сомневаясь, что Малфой знал о конечном пункте назначения.       Дело пришло ей на ум, когда они блуждали по извилистым проходам, ей вспомнилось множество точек, так и не соединённых между собой, как в детской раскраске. Она бы с удовольствием потратила их экскурсию на расследование, но догадывалась, что и у Малфоя есть свои пределы, решив не проверять, где находятся их границы.       — Что ты купил?       — Лекарственное зелье, — он протянул ей флакон, и она с любопытством принялась изучать этикетку. Ингредиенты были ей знакомы, но не их сочетание.       — Омнис Сентир… «почувствовать всё»?       — Обычно его используют для восстановления нервных окончаний после долгого воздействия на них повреждающих заклятий, но если его разбавить…       — Оно усилит физические ощущения, — Гермиона остановилась, заметив напряжение вокруг его глаз, пока он смотрел прямо перед собой. — Ты его принимал раньше.       — Верно.       — Как?       Малфой тупо моргнул, глядя на неё с мгновение так, словно она ошарашила его этим вопросом.       — Местно, на определённые участки тела или же в разбавленном виде внутрь.       — Оно продаётся в Англии?       — Не то чтобы я в курсе.       Гермиона мысленно вернулась в тот вечер в Лютном переулке. Чувство вины не успело кольнуть внутренности, так как она отмахнулась от него прежде, чем сожаление успело отразиться на её лице.       У него всё лучше получалось её читать.       — Мысль о нём пришла ко мне прошлой ночью. Я понимаю, что это не решение, но, возможно, это зелье сможет как-то помочь, — Он позволил этим словам осесть на предметы вокруг них, внимательно наблюдая за её реакцией. Тишина свалилась на них мёртвым грузом. — Я зашёл слишком далеко?       Гермиона отстранённо наблюдала за странным движением тёмных вкраплений в зелье. Вообще-то, это предложение было более, чем заманчивым. Хотя если ей дать много времени на обдумывание такой перспективы, то она, скорее всего, пойдёт на попятную. Прогресс в лечении был шатким и всё время изменяющимся, так что подобная провокация организма могла дать ответы на многие вопросы.       Это был шанс взять больший контроль над своим телом, чем когда-либо.       — Ты его когда-нибудь применял так?       — Нет.       Решительность боролась с её страхами, отказываясь съёживаться под натиском многолетних опасений.       — Ты примешь его со мной?       — Да, — глаза Малфоя были яркими, заинтригованными и глубокими.       — Ладно, — кивнула она, внезапно ощутив необходимость в воздухе, не пропитанном затхлым камнем и странными ингредиентами. — Ты ещё куда-нибудь хочешь сегодня сходить?       — Ты не хочешь посмотреть те книги? — он вскинул бровь.       — Как-нибудь в следующий раз, — вздохнула Гермиона с лёгким сожалением, предвкушение не покидало её, благодаря ощущению тяжести флакона в руке. Она вернула ему зелье, мысли в голове путались и были шаткими.       — Неподалёку отсюда есть волшебный сад.       — Пойдём.       Его рука потянула её за талию к лестнице, она бросила последний взгляд на дракона, следующего по их стопам, пока их вновь не поглотила пасть каменной пещеры.       Проходя по двум коротким тоннелям, Малфой отводил взгляд. Гермиона разрывалась изнутри, её разум всё ещё был рассеян, поскольку возможное решение проблемы скрывалось в кармане человека, который сумел его достать чуть ли не моментально после того, как она перед ним открылась. Её многолетняя травма могла быть вылечена с помощью обычного зелья, о существовании которого знал именно Малфой.       Вечернее солнце садилось вдали, окрашивая кирпичи тоннеля в ржаво-рыжий оттенок и направляя свет в очередной проход. Гермиона облегчённо вздохнула, заметив тихий, проволочный вход в сад, скрытый от глаз обилием развивающихся листьев. Хоть молчание и затянулось, оно никого не напрягало. Их ноги ступили на мягкий ковёр из мха. Её кожа пылала не от оседающей на неё влажности, а от случайных прикосновений кожи к коже и от настойчивых, тревожных мыслей.       Почувствовать всё.       Малфой принимал это зелье, чтобы чувствовать.       Он говорил ей, что его мать была доведена до безумия проклятием Круциатус, и было нетрудно представить, что и он подвергался подобной жестокости. Его нервные окончания, должно быть, окаменели до самого основания костей, и даже если ему удалось сохранить свой разум чистым, то последствия всё равно могли быть куда ужаснее.       Его поза была напряжена, а молчание было явным признаком сожаления о недавнем признании. Разрешении на знание о его прошлом, всём личном, чего никак нельзя было узнать из газет. Вряд ли он мог поделиться этим с кем-то, кто искренне не желает об этом знать.       Либо он беспокоился, что Гермиона отвергнет эту идею, несмотря на всё то, что он уже рассказал, или же он просто устал пытаться разгадать эту головоломку.       Малфой расправил плечи и прочистил горло, указывая на внушительных размеров Ядовитого щупальца. Этот жест был слишком для него нехарактерен, что заставил её нахмуриться.       — Очень большой, — был ответ, на который она была способна в том момент, так как никакие растения теперь не могли её по-настоящему заинтересовать. Он раздражённо вздохнул, и она закрыла глаза, когда поняла намёк по морщинкам на его лбу.       — Красноречива как никогда, Грейнджер.       — Ты понял, что я имела в виду.       — Да?       Гермиона наблюдала за тем, как он пытается придать себе самодовольный вид, если не брать во внимание некоторой неприсущей ему помятости. Его взгляд ничего не выражал, но она не упустила, как его губы скривились в явном проявлении раздражения.       Без лишних слов они подошли к следующему террариуму. Малфой скрестил руки на груди, пока Грейнджер безучастно пялилась на резко хлопающие челюстями плотоядные растения. Мысли блуждали где-то далеко отсюда, и ничто её не привлекало, кроме его выточенной фигуры. Они продолжили путь по саду, воздух вокруг них был настолько тяжёлым от напряжения, что она могла почувствовать его вкус.       Когда они шли по небольшому коридору в не волшебную часть сада, Гермиону остановила широкая рука, прижатая к её животу. Группка детей, смеясь, галопом пронеслась мимо них, радостно указывая на какой-то ядовитый экземпляр растения. А следом за ними пробежала дородного вида женщина с паникой во взгляде.       Гермиона опустила глаза вниз и увидела, что его рука охватывает её талию, и вдруг понимание зазвенело в голове, как оглушительный звон.       Как только он открыл рот, вероятно, чтобы сделать очередную попытку заинтересовать её действительностью, она перебила:       — Не могли бы мы его просто принять сейчас?       — Сейчас?       — Почему нет?       — Ощущения могут стать слишком сильными, — его челюсти сжались, одного лишь намёка на неуверенность оказалось достаточно, чтобы она начала настаивать.       — Зелье влияет на мозг?       — Нет… Гермиона вытащила свою палочку, наколдовала два стакана с водой и протянула ему один. Он замер на бесконечно долгую секунду, но всё-таки принял один из стаканов.       — Я думаю, что мы справимся.       — Но Грейнджер…       — Мне нужно почувствовать это, Малфой, — Гермиона подошла к нему ближе, и он стал всем, что она только могла видеть. Он и был всем, что она хотела видеть. — Мне нужно почувствовать тебя.       Его глаза стали темнее, серебро превратилось в тонкое кольцо — она знала, что он тоже этого хочет.       Малфой открыл флакон, добавив палочкой примерно четверть в каждый стакан. Вкус зелья был довольно горьким и насыщенным даже в разбавленном виде. Оно скользило по горлу и заставляло ощущать лёгкую нехватку кислорода. Спустя мгновение неприятные ощущения исчезли, варево беспрепятственно растеклось по организму, и она почувствовала прохладу ткани, ласкающей кожу. Легкий ветерок дарил незабываемые ощущения, ассоциирующиеся с ледяной водой, постепенно заливающей её кожу. Вздрагивая всем телом, она шла не очень уверенной походкой, спотыкаясь и глядя на растения, которые так и манили её к себе прикоснуться. Её чувствительность увеличилась, по меньшей мере, в десять раз.       Баранье ухо, не волшебное, но столь же мягкое, как и его тёзка, оказалось ещё более привлекательным, когда она всё-таки дотянулась до него пальцами. Гермиона услышала медленные шаги позади себя, походку нерешительного животного, пытающегося понять, угрожает ли ему опасность. Отпустив растение, она повернулась к нему, неуверенность отразилась в том, как медленно он поднял руку вверх — не совсем тянущуюся к ней, но готовую дотронуться до неё в любой момент.       Её разум оставался ясным, а мысли кристально-чистыми, несмотря на новоприобретенные ощущения, угрожающие захлестнуть её без остатка. С широко открытыми глазами и ненасытным любопытством она сократила расстояние между ними, не обременённая никакими запретами. Кончики её пальцев заскользили по тыльной стороне его ладоней и вверх по предплечьям. Вырвался резкий вздох, когда их взгляды встретились.       Это чувство можно было бы описать, как чистое удовольствие в буквальном его значении, оно пронизывало всё её естество, совсем неуловимое, но она никогда не испытывала таких эмоций от простого прикосновения к другому человеку. Его едва проступающие серые радужки чуть не пронзили её своей остротой, когда он приблизился к её лицу, притягивая ближе, пока дыхание не обдало щёку.       — Никогда ещё такого не было, — пробормотал Малфой, и она зачарованно наблюдала за тем, как его зрачки постепенно становятся шире, а пульс подхватывает незнакомый ритм. Гермиона потянулась к теплу его ладоней и шумно выдохнула, когда его большой палец прошёлся по её нижней губе. Эффект превзошёл любые ожидания, её колени ослабли, а кончик языка дотянулся до подушечки его пальца. — Блять.       Гермиона подалась вперёд, царапая и дёргая его за волосы, и их губы встретились так отчаянно и пьяняще, что показалось даже болезненным. Быстрым движением он приподнял её на носки, но, видимо, не мог подобраться к ней ближе, поэтому лишь переместил её ногу в свободное пространство между своими бёдрами, отчего она ощутила сладкое напряжение, отдалённо напоминающие приближающийся оргазм.       — Подожди. Это публичное место. Там люди… — она дёрнулась от интенсивности ощущений, когда его зубы впились ей в горло. Глядя сквозь покров высоких растений, окружающих тропинку до самого конца.       Малфой отстранился, зажмурив глаза, пока его грудь тяжело вздымалась. Он долго молчал, достаточно долго, чтобы она заметила каплю пота на его виске и лёгкую дрожь в руках, которые, казалось, никак не могли оставить её кожу.       — Тебе хватило экскурсий по городу на сегодня? — слова прозвучали слишком низко, но Малфой оставался сосредоточенным, внимательно следя за выражением её лица.       — Я тебе ещё не надоела? — она нервно хихикнула, ощущая, что пузырь мнимого спокойствия был близок к тому, чтобы лопнуть.       — Нет, — он покачал головой. — Даже близко — нет.       — Драко… — пустота в тумане, который всегда заполнял её разум всякий раз, стоило ему только поцеловать её, желание горело в каждом прикосновении к коже.       — Возвращаемся ко мне?       Вопрос прозвучал скорее как утверждение. Но всё-таки он давал ей право выбора. Гермиона позволила ещё на мгновение сомнениям овладеть своим сознанием, множество вопросов пронеслось в её голове. Безответные и приводящие в бешенство, но и Малфоя можно было окрестить такими словами.       — Да.       Он окинул взглядом сад, вытаскивая палочку из кармана, и она схватилась за него прежде, чем Малфой успел проронить хоть слово.       Аппарация превратилась в смазанное наэлектризованное пятно, ощущения от которой тоже усилились за счёт действия зелья. Гермиона сумела разглядеть достаточно, чтобы понять, что они переместились в его спальню, об ужине она забыла ещё в тот самый момент, когда его губы нашли её. Малфой был слишком нетерпеливым и страстным, так что складывалось впечатление, что он буквально не может держать себя в руках. Как будто ни один из них не мог устоять перед желанием или хотя бы попытаться это сделать.       Его руки сжались в кулаки на её пояснице, губы потеряли поспешность, когда он отстранился от неё и замолчал слишком надолго.       — Я знаю, что это ощущается иначе, что зелье позволяет тебе чувствовать — но чего хочешь ты? — его брови нахмурились, а на лицо легла мрачная тень. — Я не хочу, чтобы ты ощущала себя обязанной только потому, что мы приняли…       — Я хочу этого, — она подумала о своём страхе мужчин, когда ей приходилось чувствовать себя пассивным участником действа с предполагаемыми договорённостями. Такое случалось редко, она жаждала этого, она отчаянно хотела ощущать его гибкое тело рядом с собой. — Ты не первый, кто спрашивает.       Его губы изогнулись в кроткой улыбке, а затем Малфой поднял её, она обхватила его ногами, и, тяжело дыша, он швырнул её на матрас. Потемневшие глаза, следящие за тем, как её конечности дрожат в ожидании, и неторопливость рук, натягивающих рубашку на плечи. Плющ спускался к его бицепсу, обвивая крупную мышцу и поднимаясь выше к ключице, и захватывал собой каждый участок его кожи, где бы ей самой хотелось до него дотронуться.       Её сарафан скатывался на бёдра, и она откинулась назад, раздвинув ноги, чтобы обнажить кружево между ними. Он тяжело вздохнул, его взгляд стал голодным и вызывал дрожь в животе.       В мгновение ока Гермиона схватила его за предплечье и потянула вниз к кровати, закинув своё колено ему на бедро, чтобы оседлать его сверху. Контакт между ними сказался мгновенным приливом удовольствия, её терпение было на исходе, поэтому сарафан тут же присоединился к его рубашке на полу.       — К чёрту её, — ухмыльнулся Малфой, быстрый взмах руки — и вся их одежда исчезла. Его ладони занялись её грудями, он слегка приподнялся, чтобы она скользнула влагалищем по его длине и начать сосать соски, пока Грейнджер терялась в ощущениях и превращалась в дрожащее желе на нём.       Её обдало раскалённым добела жаром в момент, когда она ощутила, как его обнажённая кожа скользит по её собственной. Каждая шероховатость шрама и неровность мускула заставляла её позвоночник трепетать. Мысли окончательно спутались в голове, когда он попеременно лизал оставленные им засосы и тёрся о её клитор, удерживая её сильными руками, так как она сама едва могла удержать руки на его плечах.       Было слишком легко, оргазм, заставляющий её ноги дрожать, казалось, возник сам по себе от незамысловатых прикосновений и делал её влажной от каждого движения его губ по её телу, куда бы он ими ни дотянулся.       — Пожалуйста, пожалуйста…       — Пожалуйста — что, Грейнджер? — его ухмылка казалась непристойной и слишком осознанной, учитывая то, в каком состоянии она теперь находилась. Гермиона беспомощно потянулась к его губам, чтобы найти хоть какую-то устойчивую позицию, его язык бесстыдно изучал её рот изнутри. Дразнящие воспоминания прошлой ночи, воспоминания, которые она бы с радостью снова воплотила в реальность, вторглись в её разум, но это могло и подождать.       — Трахни меня. Сейчас.       — Слишком требовательно, — он покачал головой, на линии роста его волос появились бусинки пота. — А, что, если я заставлю тебя умолять меня об этом? По мне так это справедливо.       Гермиона приподнялась, чуть не заскулив от потери ощущения его плоти, но стон, вырвавшийся из его груди, когда она схватила его за основание члена, определённо этого стоил. Потирая головку члена о влагалище, она нашла в его суженных глазах именно тот вызов, о котором так долго мечтала.       — Давай, Малфой. Ты сможешь это сделать, — она прикусила нижнюю губу и склонила голову, осознав, что её голос прозвучал ниже, чем планировалось. Его член пульсировал, соблазняя её наконец переступить этот порог. Она могла это сделать прямо сейчас, стоило ей только на него опуститься.       Она уже не знала, кто из них мог теперь считаться сиреной.       Гермиона нашла удовлетворение в том, что прямо в эту секунду на её глазах рухнула вся его сдержанность, его бёдра дёрнулись под её пальцами, она держала его член прямо у своего входа, но не надавливала.       В этот момент Гермиона была готова сдаться, но потом её поставили на четвереньки, и его язык начал лизать влагалище. Из её горла вырвался непроизвольный пронзительный стон. Это было неожиданно и ошеломляюще, он искусно подводил её к краю, сильно всосав клитор, после чего принялся трахать её языком, пока она не закричала в простыни. Без предупреждения он отстранился, оставив её биться чуть ли не в истерике. Она была готова начать хныкать и умолять, как…       — Я знаю, что могу это сделать, шлюха, — он приподнял её и резко вошёл.       От ощущения его размера в себе она побелела. Гермиона чувствовала каждую вену и выступ на нём. Как же было глубоко. Её хныканье, когда он от неё отстранялся, потом покажется ей слишком непристойным.       Мышцы рук практически обессилили, она поняла это, когда попыталась привстать на локти, чтобы вцепиться пальцами в матрас. Гермиона была слишком поглощена вернувшимися ощущениями, потому что теперь она могла чувствовать. Она была потрясена, ведь теперь даже простое прикосновение сосков к простыне заставляло её ещё сильнее хотеть прикасаться к Малфою.       — Боги. В тебе чертовски хорошо. Так туго, — выдохнул Малфой, сжимая пальцами её талию, пока неторопливо двигался в ней. Она ощутила дрожь его бёдер, заметив, что толкается он в неё быстро, а выходит мучительно медленно.       Каждое прикосновение было наэлектризовано, каждый проход по нужному месту заставлял всё в глазах темнеть, её тело просто не знало, что нужно делать. Всё, что она могла сделать сейчас — хвататься за край кровати всякий раз, когда он в неё входил глубже, наслаждаясь сладкой болью, об истинном вкусе которой она никогда не подозревала.       — Быстрее, — выдохнула она и инстинктивно подалась вперёд, когда он шлепнул её там, где она ожидала меньше всего.       — Я не продержусь, — он вытащил член, провёл его головкой по пояснице и скользнул обратно в неё. Она даже не смогла вздохнуть. Его толчки стали более жёсткими, глубокими и безжалостными, он развёл её ноги шире. Гермиона вскрикнула, когда его руки нашли клитор, набухший и возбуждённый прикосновениями его члена о стенки её влагалища. — Мне нужно почувствовать, как ты сокращаешься вокруг меня.       — Я… я не могу. Я никогда… — простонала она, когда напряжение усиливалось, скручиваясь в животе и угрожая достичь пика.       — Моя хорошая девочка, я знаю, ты сможешь.       Малфой ущипнул её клитор, резко толкнувшись в неё, её спина выгнулась и она беспомощно рухнула на матрас. Сквозь толщу своих ощущений Грейнджер услышала его приглушённый стон, когда он достиг своего пика, её ногти прошлись по потным струйкам на его плечах, пытаясь прижать его ближе.       Он не сразу из неё вышел. Вместо этого его лоб уткнулся ей в плечо, пока он пытался отдышаться, его руки скользили по её талии. Его глаза нашли её, полные напряжения, при виде которой её сердце сжалось, и она успела подарить ему нежный поцелуй, прежде чем чары рассеялись.       — Ты в порядке? — он медленно из неё вышел, зелье, струящееся по их венам, заставило её вздрогнуть. — Это было…       — Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так хорошо, — её улыбка дрогнула. Она опустила взгляд на его губы, заметив серьёзность во взгляде серых глаз.       — Ты в порядке? — повторил он. Нежные пальцы приподняли её подбородок.       Эта забота, лишённая жалости, отзывалась в ней болью и жжением, что заставило её грудь сжаться. В глазах появились слёзы, прежде чем она успела их сморгнуть, прикрывая лицо, пылающее от смущения.       — Я не знаю, почему плачу, — Гермиона яростно замотала головой, сдерживая всхлип, который очень хотел быть услышанным. Его тело на мгновение заметно оцепенело, а затем внезапно исчезло давление на матрас ещё одного тела, так что показалось, что он совсем встал с кровати. — Прости, я просто…       — Всё в порядке. Ты в порядке.       Мягкий поцелуй на линии роста волос и его большой палец, поглаживающий её скулу.       Нежные слова и тёплые прикосновения. Куда ощутимее и успокаивающе действовали они на неё под остаточным эффектом от зелья, пока её лёгкие боролись с недостатком кислорода и волнами слёз. В итоге всё обошлось частым морганием и желанием избавиться ото всех возможных эмоций.       — Тебе не за что извиняться, Грейнджер, — его нос коснулся её виска, а рука двинулась вдоль по телу, чтобы прижать её ближе. Напряжённый, но решительный.       Всё внутри неё горело, руша внешний облик и принося полное облегчение когда-то истерзанному телу. Она сломалась, сжав губы, почти смеясь, ощущая лёгкость свободы.       Её тело было её собственностью. Её — для наслаждений без боязни мужчин.       Гермиону отрезвила мысль о том, что ей предстоит ещё многое отвоевать обратно, но то немногое, что вернулось к ней сегодня — было затяжной войной, конец которой был точно не за горами.       Глубокий вдох, а затем, наконец, встретившись с ним взглядами, в её глазах ещё поблёскивали остатки влаги.       — Было очень трудно поверить в то, что я совсем не против того, что со мной происходит, — произнесла она хриплым шёпотом, всхлипнув ещё один раз, прежде чем положить руку на его предплечье. — Что я тоже участник этого. Что у меня есть выбор.       — У тебя есть полное право чувствовать себя в безопасности, Гермиона. Я всегда буду уважать это. Она поцеловала его, мягкое прикосновение губ к губам, и этого было достаточно.

***

      Перила впивались ей в бёдра, железные и холодные. Неудобные не больше и не меньше того, какими они и должны были ощущаться.       Ночью в Париже не вспоминали о правах тишины на это время суток, однако уличный шум заглушали защитные чары Малфоя. Она наблюдала за едва видным мерцанием защиты, распространявшейся, по крайней мере, на метр от балкона, а также за лёгким покалыванием на кончиках пальцев, предостерегающим её от глупостей.       Прочные, подумала она.       Действительно, дующий ветер был похож на лёгкий ветерок, которым и являлся, трепал её локоны и подол сарафана. Она позволила тишине окутать сознание, и погрузилась в рациональность. Провести большую часть выходных с напарником по делу, трахаясь с этим мужчиной…       Наслаждаться этим.       Неспособность найти достаточное количество для сожалений была ещё хуже. Сожалеть о чём-то было довольно легко, ей бы удалось раствориться в этом — она была уверена. Чувство вины уже брало своё, отколупываясь, как старая краска со стен странных решений. Она скрывала слишком много секретов от Малфоя, и если она сосредоточится на этом — то, что ей удастся спасти?       Что она такого хранила, что бы ей удалось запрятать от него вглубь себя?       Будущее лучше оставить тайной для них обоих, решила она, прижавшись ладонями к перилам и выпрямившись. Гермиона услышала, как позади неё хлопнула дверь, и почувствовала запах табака, прежде чем блондин подошёл к ней. Поздним вечером его сигарета пылала ярким оранжевым цветом, запах был лёгким и менее въедливым, чем она привыкла — одна из тех дорогих марок, лишённая сильных смертоносных ядов.       — Полагаю, мы пропустили время ужина, — его смех был непродолжительным, чуть ли не похожим на лёгкое дуновение ветерка, а затем он сделал очередную затяжку.       — Всё в порядке, — улыбнулась она. — Мне всё равно, наверное, пора.       Краем глаза Грейнджер заметила, как его голова опустилась. Серый дым валил из его рта и носа, рассеиваясь в пространстве также медленно, как появлялся.       — Тогда это всё?       — Я не знаю — не знаю что «это»? — Гермиона моргнула, отвернувшись от улицы, на которую выходил балкон.       — Это всё закончится сейчас, Грейнджер?       Она поймала его взгляд, казавшийся сейчас абсолютно опустошённым. Он разве что выражал теперь нежелание быть понятым ей. Её губы были готовы произнести слова, способные спасти ситуацию или разрушить всё, что только было возможно, но в воздухе появилось синие свечение патронуса, и раздался спокойный голос Дина.       — Мы обнаружили ещё один труп.       И пузырь лопнул.