Нет пути назад

      Ещё вчера я была опытным специалистом в сфере конструирования упаковки с пятилетним стажем работы и профильным образованием, мечтала о карьере, встречах с друзьями и собственной семье. Но вот со мной случилась неосторожная прогулка в тишине старых ЖД-путей, и теперь я, по сути, никто. И из всех моих знаний мне нужны только те, что привились во время поездок в лес с родителями. Вот так порой непредсказуема бывает жизнь. Идет себе размеренно двадцать пять лет, а на двадцать шестой вдруг резко ставит все с ног на голову и отправляет тебя в путешествие туда и… очень хотелось верить, что и обратно, но там, как пойдёт.        Моё первое утро в Средиземье началось с тяжёлой головы, пересохшего горла и довольно рано. Единственной приятной вещью в тот момент было то, что кто-то из ночных дежурных укрыл меня вторым одеялом. Видимо, после этого я и уснула более-менее крепко. Сейчас же меня растолкал Нори и, вручив ломоть ржаного хлеба с добрым куском солонины на нем и кружку с чаем, ушёл собирать лагерь. Не знаю, чьё это было мясо, но пахло оно пряными травами и имело легкий специфический душок. Впрочем, привередничать было бы глупо. Наскоро позавтракав, я аккуратно сложила одеяла и пристроила их на бревно, надеясь, что хозяева их заметят и заберут. А сама отправилась на берег, чтобы немного привести себя в порядок с помощью умывания. С чувством ополоснув лицо остывшей за ночь водой, я осмотрелась вокруг. Река, на самом деле, была шириной не больше десяти метров, и сильное течение наблюдалось только в середине протоки, так что уровню моего везения во всех смыслах можно было только позавидовать. Угодить в самую стремнину — мироздание обладает прекрасной меткостью! В целом природа здесь была крайне живописна: деревья, склонившиеся над водой, отмель с мелким золотистым песком, сочная трава, робкие цветочки в тени крон. Птицы напевали свои утренние мотивы, мимо, то и дело, пролетали насекомые. Если не оборачиваться на гномов, собирающихся в дорогу, то можно было представить, что ты где-то в лесу, например, в верховьях Волги. Но реальность, как известно, жестока.       Ещё с минуту посозерцав местные красоты и собственное помятое отражение, я заметила краем глаза движение слева и, резко обернувшись, обнаружила рядом Глоина, усиленно делавшего вид, что он просто мимо проходил. Ага, и слишком внимательно глядел на меня при этом. Кажется, его послали проследить за тем, что я буду делать. Не доверяют, ждут подвоха, это было неприятно, но справедливо. Мы знакомы меньше суток, и помытых после ужина мисок маловато для дружбы на века. К тому же, если память мне не изменяла, после Бри и до самого Ривенделла не было ни одного крупного поселения, максимум отдельные мелкие хутора и деревеньки, и то не факт, а потому гномы наверняка гадали, откуда я тут появилась, не из воздуха же…. Хе-хе-хе. Я нервно рассмеялась, чем заставила своего соглядатая вздрогнуть, после чего уже сама смутилась. Надо показать себя максимально безобидной и доброжелательной, чтобы… тут я задумалась, нужно было поставить себе какую-то цель. Ну, скажем, дойти до эльфов. Да, прекрасная идея, как ни крути, они точно освоиться помогут, и вроде с магией в ладах и возможно сумеют отправить меня домой. Отличный план! Будем пока держаться его.        По возвращению к отряду меня ждал сюрприз. Даже приятный — пони оказалось больше, целых шестнадцать. Двое запасных конях держались, видимо, для поклажи, но теперь одного из них, — выше остальных, темно-пшеничного цвета, с длинной светлой гривой, — освободили от сумок, полагаю, распихав вещи по остальным. Правда, вот, седла лишнего не нашлось, и его были призваны изображать те самые одеяла, привязанные к мохнатому телу кожаными шнурами. Ну, хоть уздечка была, уже счастье. Под те самые уздцы ко мне и подвел поняху Двалин. Причем глядя на меня так, словно все вещи, что везли на животинке, теперь ехали у него. — Берда, — сухо представил скакуна гном и протянул мне поводья. Я взяла их со смесью скепсиса и испуга, но дареному коню (лошади) в зубы не заглядывают. Пару минут мы с Бердой смотрели друг другу в глаза, смиряясь с мыслью о совместном путешествии, после чего пони презрительно всхрапнула и принялась щипать травку. Я же, если честно, переживала больше не за отношения с ней, а за техническую сторону поездки.       Гномы уже погрузили вещи в сумки и рюкзаки, многие сидели в седле и должны были вот-вот тронуться в путь. И не приходилось сомневаться в том, что мнущихся на месте ждать никто не будет. Не знаешь, с какой стороны к лошади подходить, твои проблемы. Хотя, тут я погорячилась, видя мою нерешительность, Кили подошел и задал короткий вопрос, смысл которого понятен был и без перевода. — П-помочь, — отзеркалила я новое слово, благодарно кивая. Гном взял поводья из моих рук и придержал Берду, чтобы я смогла на нее взобраться. И спасибо всем божествам мира, что вчера, уходя из дома, я надела не джинсы, а летние брюки на резинках. В противном случае, ко всем проблемам добавился бы треснувший шов на самом интересном месте, а так дело ограничилось нелепыми попытками закинуть себя на спину бедному животному. Шоу получилось отменное, смеялись всем отрядом, даже я сама нервно подхихикивала, когда, наконец, уселась и получила поводья обратно. Вот вроде не на лошадь лезла, где без стремени не подпрыгнуть, а упахалась так же. Спорт и поднимание конечностей выше обычного — мой страшный сон извечный!       Кили, раскрасневшийся от смеха, ловко запрыгнул на своего темно-каштанового пони с черной гривой, и отряд, наконец, двинулся в путь. Я тоже толкнула пятками, ну, точнее, коленями, ибо ступни мои были не так далеко от земли, Берду и, про себя повторяя забытую букву алфавита «ять», двинулась следом. Поняха поначалу всхрапывала, норовила выдернуть из рук повод и отказывалась слушаться, но от меня так просто не избавиться, и, в конечном счете, мы пристроились в хвост колонны, а позже как-то неожиданно оказались в середине отряда, так еще и Нори и Глоин ехали по бокам от меня. Не иначе, чтобы предотвратить побег на казенном скакуне, если такая глупость взбредет мне в голову.        День проходил довольно скучно, поговорить было с кем, да словарный запас десять слов, которые я то и дело проговаривала, чтобы не забыть. Нижняя часть тела довольно быстро начала сообщать мозгу, что она вообще нежная и к конным прогулкам не приученная, тем более без седла, но деваться было некуда, и после сотни попыток умоститься поудобнее, тело, кажется, смирилось и задеревенело окончательно. В голове уже рисовались картины моего эпичного слезания обратно путем падения на бок.       Пейзаж… ну, тут нареканий не было. Он действительно впечатлял и довольно долго скрашивал монотонное продвижение по перелескам, постепенно сменяясь скалистыми холмами, поросшими луговой травой. Несколько раз мне даже удалось размять ноги, когда отряд останавливался на короткие передышки, разбегаясь по соседним кустам. И на третий раз я даже без посторонней помощи взобралась на Берду, что не могло не радовать. Обед устроили прямо на ходу, передавая друг другу давишний хлеб, правда, скорее это были сухари, и мясо, запивая все это водой из фляги. Самыми оголодавшими в отряде оказались мы с Бильбо. То как хоббит, привыкший к, как минимум, пятиразовому питанию, уминал бутерброды, хрустя сухарем, было достойно увековечивания, и я очень пожалела, что телефон утопился. Впрочем, я была голодна не меньше. Пребывание на свежем воздухе и стресс очень способствовали аппетиту. После перекуса моей персоной вновь заинтересовались, ко мне подъехал Балин. На коленях у гнома лежала карта Средиземья, нарисованная на куске пергамента. Отпустив поводья и позволяя своей белой поняхе идти за остальными, советник Торина начал спрашивать меня о чем-то, медленно проговаривая слова и указывая то на одну точку на изображении, то на другую. Ладно, смысл был понятен.        Я с опаской отпустила повод из левой руки и, качая головой, жестом обвела карту и махнула в даль, вкладывая во все это, что мой дом за пределами Средиземья. Балин посмотрел на меня исподлобья с недоверием, как бы спрашивая: «А не врете ли вы мне, мадам?», я лишь пожала плечами, глупо улыбаясь. Точнее мне все равно не описать. Гном посмотрел на меня со скепсисом и, убрав карту в одну из черезседельных сумок, толкнул пони пятками, догоняя ехавшего впереди Гэндальфа.       Правда, в этот раз долго одна я не была, теперь ко мне слева подъехал Бильбо, а справа Ори. Похоже они тоже заскучали в дороге и решили развлечься за мой счет. Хотя, в этом была и польза — мужчины продолжили мое изучение всеобщего, показывая по очереди мне те или иные предметы, что были под рукой, или действия. Так словарь пополнили названия упряжи, местности, а также действия и направления, вроде «ехать верхом», «вперед», «назад», «идти пешком». Но, очень скоро от обилия информации разболелась голова, а желание записывать транскрипции стало просто нестерпимым. Однако, вспомнился и тот факт, что карандаша тут еще не изобрели, а как пишут пером, я видела только в кино. Придется импровизировать.        Когда, наконец, Торин объявил ночной привал, я была готова его расцеловать. Тело гудело, а поясница и все, что ниже, кажется, покинули меня на веки. Как бы я не храбрилась днем, к вечеру запасы сил кончились.       Отряд остановился на ночлег на каменной площадке, защищенной с одной стороны небольшой насыпью валунов, а с другой обрывом. Совсем рядом из земли бил лесной родник, ручьем скрывающийся в чаще. Прекрасное место, чтобы умереть от усталости. Впрочем, сумев кое-как расседлать Берду и отпустив ее к остальному табуну пастись, я нашла в себе силы не упасть там же, а, разминая ноги-руки, начать собирать хворост для костра. И когда я плюхнула перед занимающимся разведением оного Глоином добротную охапку ветвей, гном даже посмотрел на меня с толикой уважения. Не удивлюсь, если между собой отряд ставки делал, как далеко я смогу дойти и не разныться. Однако и тут мне отдыхать не дали, Бофур вручил мне нож и большой котелок с картошкой. Кажется, я начинала понимать часть шуток про армию, но жаловаться не собиралась. Меня кормили, поили, пони дали, потащили за собой, стоило быть благодарной. Впрочем, оказалось, что ждать до ночи, пока я начищу весь котел, никто не собирался, и в работу быстро включились и Бильбо и Ори. Не, ну натурально армия — на муторной работе самые младшие по возрасту и званию. Втроем мы быстро справились с задачей и передали начищенную и нарезанную картошку на импровизированную кухню, где сегодня хозяйничали Дори и Нори. Вот теперь можно было и отдохнуть.       Немного побродив вокруг лагеря, глубоко вдыхая чистый воздух с примесью смолистых ароматов леса, я вернулась к костру, намереваясь использовать все свое очарование, словарный запас и талант к пантомиме, чтобы выклянчить бумагу. Как заменить карандаш я уже придумала — уголь, просто заточу веточку поухватистей (ножик мне дадут же) и обожгу в пламени. Гениально же! Первой я воплотила в жизнь эту часть плана, как самую простую. Дори, который одолжил мне средство заточки, с интересом наблюдал за созданием нового инструмента для записи. Затем я нацелилась на отдыхающего под деревом Балина, и, уже почти дойдя до старца, вдруг заметила Ори, который что-то увлеченно записывал пером в большую книгу в твердом переплете, сидя у костра. Так, кажется только что мои планы изменились.       Я присела на корточки возле гнома, привлекая его внимание. Он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. — Можно? Писать. Учить, — мешая родной и всеобщий, произнесла я, усиленно изображая палочкой процесс записывания и, то и дело, тыкая в его перо и книгу.       Ори внимательно проследил задумчивым взглядом за моими жестами. А потом вдруг взял и вырвал десяток страниц с конца книги и протянул мне. У меня аж сердце екнуло от такого варварства. Не то чтобы я добивалась другого, но книгу было жалко все равно. — Спасибо! — прижимая листы к груди, я низко поклонилась и тут же устроилась рядом поудобнее, записывая все полученные за сутки слова, то и дело переспрашивая звучание у щедрого гнома. Так почти незаметно пролетело время до ужина.       Вообще, со временем была забавная штука. В наш век технологий и постоянного информационного поля вокруг, вот так в одночасье лишиться всех средств связи и даже банальных часов было страшно и захватывающе одновременно. Я не раз в течении дня ловила себя на том, что неосознанно тянусь к карману штанов и каждый раз резко отводила руку. Телефон утоплен и вряд ли когда-то всплывет. А ведь у этой ситуации была и другая сторона — со мной так же никто не мог связаться. Я вышла в обед погулять и не вернулась, номер стал недоступен и все… У меня ком в горле встал от возникшей перед глазами картины того, как родители обзванивают всех моих знакомых, обивают пороги полиции, буквально с ума сходя от переживаний, как друзья поднимают на уши все возможные связи, а следов нет. Просто пропала без вести. Не найдут ни тела, ни вещей. Ничего… Или найдут, если все это лишь своеобразный загробный мир. И вот не знаю, что хуже. На глаза навернулись слезы, и я судорожно всхлипнула, обратив на себя ненужное внимание. Ори и Кили, который как раз проходил мимо, бросили на меня внимательный взгляд, но я поспешно замахала рукой, другой прижимая к груди страницы. Помочь они мне не могли, а лишняя жалость грозила затянуть соленый водопад надолго. Предупреждая любые действия гномов, я резко встала и, пробормотав что-то извинительное, пошла прочь от костра, чтобы немного побродить неподалеку, развеяться и успокоиться. Правда, стоило мне выйти из освещенного пламенем круга, нацелившись подойти к сосне, выросшей рядом с обрывом, как я обнаружила, что место погрустить занято, едва не сбив еще одного неприкаянного члена отряда. Бильбо ойкнул, я начала извиняться, кляня свою невнимательность и неловкость. Хоббит добродушно отмахнулся, и на несколько минут мы замерли, поглядывая вдаль, где друг друга сменяли поля и перелески, а дальше за ними все новые земли, где еще не ступала нога ни его, ни моя.       Было странно стоять рядом с хоббитом, который едва макушкой доставал мне до пояса, и чувствовать себя при этом равной ему. Оба слишком далеко от дома, оба, вроде как, лишние среди гномов, но Бильбо, по крайне мере, не был чужим в этом мире. А я… Тишину нарушил мистер Бэггинс. Повернувшись ко мне он, подбирая слова, медленно произнес вопрос, смысл которого до меня дошел, хотя, больше через контекст: — Скучаешь по дому? — Да, — кивнула и села рядом с ним на траву. Теперь он был даже чуть выше меня. — Далеко дом? — Да, — я неопределенно машу рукой куда-то вперед. Тяжело передать, насколько же это далеко, и не только из-за ограниченности знаний, но и тяжести чувств. — Мой тоже, — слишком отчетливо поняла я ответ. Бильбо сел рядом, вытянув ноги, и мы вновь замолчали. Не знаю, как хоббит, но я почувствовала в тот момент какое-то моральное единство с ним. Можно было считать, что мы стали друзьями по несчастью. — Эй, ужин! — нас окликнул Глоин, и дважды звать не пришлось. Тоска тоской, а прием пищи по расписанию.       После того, как последняя утварь вернулась чистой в отведенный под неё вещмешок, я присела у каменной стены, нагретой жаром костра, и не заметила, как уснула. Никакие терзания по дому не истощили бы мои силы лучше, чем день, полный физической и умственной работы. Обратно меня вернул недовольный голос Торина. Я медленно открыла глаза. Над лагерем уже опустилась глубокая ночь, у костра сидели дежурные в лицах Фили и Кили, и виновато извинялись перед дядькой, который только недовольно нахмурился в ответ и грузно утопал в сторону обрыва, явно пребывая в своих мыслях. Рядом с костром остался стоять чем-то испуганный Бильбо, нервно озиравшийся вокруг. Меня же посетило чувство дежавю и не подвело — слово взял Балин. Он начал рассказывать о битве за Морию, где погиб дед Торина. Название ее я бы не вспомнила даже если бы мне к виску пистолет, а здесь скорее меч к горлу, приставили. Да, в общем, поначалу даже и не слушала почти, что там Балин вещает, все равно не понимала и лишь помнила общую суть. Лучше было попробовать вновь уснуть. Но то, как старый гном говорил о той страшной битве, не смогло оставить меня равнодушной. Столько горечи и тоски я слышала только от ветеранов, когда те приходили к нам в школу, чтобы рассказать о Великой Отечественной. Постепенно слушателей становилось больше — те, кто спал, просыпались и садились рядом, кто сидел, курил поодаль, подвинулись ближе.       Только Торин оставался в стороне и словно бы и не замечал того, что происходит за его спиной, глядя в даль. Виновата ли в том была история Балина или же общая атмосфера в тот момент, но я впервые прониклась. Да, мне был знаком весь этот момент, но когда ты в нем, а не сторонний зритель, все совсем иначе. Я не питала особых симпатий к Торину и не понимала всю эту фанатскую шумиху вокруг него. Для меня он был слишком гордым, упрямым, с постепенно нарастающей бедой в башке и принципом «вижу цель, не вижу препятствий» в нехорошей интерпретации. И, проводя бок о бок с отрядом день, я не сильно поменяла свое мнение — скорее потому, что шансов пообщаться поближе и не представилось, да мне и не хотелось. Но в этот момент во мне внезапно возникла, нет, не симпатия, а уважение и понимание. Он Король, он привел армию к победе в, казалось, безнадежной битве и сейчас стремится, во что бы то ни стало, вернуть утраченный дом. Не всегда верной дорогой, но искренне. Все во благо своего народа. И это неплохо.       Я невольно поддалась порыву встать вместе со всеми к концу рассказа. Может временно, но я одна из них, и командный дух никто не отменял. Да и Торин, конечно, не стал для меня безоговорочным авторитетом в одночасье, но все же я была готова идти под его шефством. Из него бы получился хороший правитель со временем…       Меня вдруг обдало холодным потом, и ноги резко стали ватными, вынуждая опуститься обратно на землю. Отвлеченные на Торина и впечатления от истории, гномы даже не заметили этого. А я в одночасье посмотрела на них с иной стороны. Торин не станет Королем-под-горой, как и его племянники — они все погибнут в Битве пяти воинств. Так должно случиться. Мне стало не по себе, не просто жалко хороших персонажей, ведь эти «персонажи» разделили со мной еду, вещи, знания. Фили вон вообще жизнь спас, я теперь была его должницей.        Но дано ли мне поспорить с судьбой? Да и каким образом? Даже если найду слова, нельзя так просто кому-то рассказывать о его смерти. Даже если тебя после этого сочтут всего лишь сумасшедшей, информация отложится и все попытки свернуть с предначертанного пути приведут туда же. В случае гномов, на Воронью высоту. Где б достать динамиту и снести ее ко всем чертям, ей богу?! А если идти с гномами? Меня разобрал нервный смех, который едва удалось сдержать. Возьмут они меня с собой, как же. Зачем я им? Да и смогу ли дойти? Ведь прежде, чем грянет битва, гномам, волшебнику и хоббиту предстоит пройти через множество смертельных опасностей, и мое присутствие вполне может сыграть с ними злую шутку, став причиной гибели. Слишком много переменных, но и просто пустить на самотек нельзя.        Я посмотрела на принцев. Они вновь тихо переговаривались у костра, пока остальной лагерь засыпал, даже Торин отправился на боковую. Заметив мое внимание, Фили жестом пригласил сесть ближе к огню, раз не спится, но я покачала головой. Слишком много тяжёлых дум для того, чтобы пытаться снова вникать в язык и вести себя естественно, и слишком устала, чтобы двигаться. Утро вечера мудренее, может еще успеет созреть план, до Битвы было еще далеко. Я развернула лежащие рядом одеяла к ароматам которых примешался лошадиный пот, неприятно, но лучше, чем заболеть. Завернувшись в них, я устроилась на ночлег, но еще долго наблюдала за братьями, стремясь отогнать мрачные мысли, пока усталость не взяла свое.