Карусель

Джой поднялась вверх по ступеням в кабинет Альфи, держа в руке письмо. Ступени были стесаны, их неплохо было бы заменить. Пахло мужчинами — потом, табаком. Бизнес вертелся на боксерах, самогонщиках, подпольных букмекерах. Рядом с ними Альфи становился неряшливым, грубым и громким. Это было дело, которое не могло выйти за пределы Ист-Энда. А их ребенок — мог. «А еще он будет евреем, - сказал голос матери в голове у Джой. Агнешка стояла у окна и курила длинную, тонкую сигарету в потемневшем от времени янтарном мундштуке. - Это, конечно, все усложнит». «Почему?» - Джой подняла голову от тетради. Пальцы у нее были перепачканы в чернилах. На столе лежало яблоко, но она не могла его укусить. Мама положила яблоко на тарелку и сказала доесть, когда Джой закончит с французским. «Потому что ты знаешь, насколько семья была против замужества за твоим отцом», - она достала из-за пояса часы на цепочке и посмотрела на циферблат. Раздался стук в дверь, это пришел ученик. Из спальни раздался кашель отца, он слабым голосом позвал мать. Агнешка вздрогнула, повернув голову. В дверь позвонили еще раз, Джой слезла со стула и пошла на кухню за водой и каплями. Она сжала плечо Джой, заставив ее остановиться. «Я очень люблю твоего отца, - сказала она, - и очень люблю тебя. Но так вышло, что его происхождение не слишком... популярно. В некоторых местах его безопаснее скрывать. Чем меньше ты знаешь о том, кто ты, тем легче это скрыть». Джой скомкала письмо в кулаке. Оно было написано на плотной бумаге с желтым подтоном, похожим на срез слоновой кости. Почерк у матери был размашистый, с множеством петель и колец, которые она завивала на концах букв. Она также завивала мысли. В коридоре стояли мужчины. Люди Альфи подпирали дверь: это были не рыжие, пропитанные смогом и углем молодчики из Бирмингема, которых прислал Томми Шелби, это были свои, кэмденские. Другую стену подпирали мужчины, одетые так хорошо, что могли сойти за лордов под прикрытием. Их напомаженные волосы блестели, как вороньи крылья. Сефард, закрывавший спиной дверь, шагнул навстречу Джой, но та посмотрела на него сверху вниз — насколько это было возможно при ее росте. «Мне нужно видеть моего мужа. Хочешь объяснять ему, почему не пустил меня, как какую-то уборщицу?» Джой открыла дверь в кабинет. Альфи сидел за столом, положив локти на столешницу, перед ним сидел мужчина в светлом костюме. За плечом у Альфи стоял Саул, цветка за ухом у него больше не было. Они обернулись и посмотрели на нее, как по команде. Джой почувствовала себя кошкой среди собак. Глаза у Альфи были белые и трезвые, а у Саула, наоборот, потемнели. Первым заговорил человек в костюме — он встал, улыбаясь. У него были коротенькие брови, усы щеточкой и зеленые глаза, как у кота. «Миссис Соломонс! Мое удовольствие — встретить вас в день вашей свадьбы». Альфи начал подниматься из-за стола, но человек в светлом костюме только поцеловал Джой руку. «Желаю вам всего наилучшего в этот радостный день. Мы не представлены, но я и ваш супруг были друзьями в школе». «А ты попытался Джой представиться. И если бы тебе представиться удалось, не было бы ни свадьбы, ни тебя на ней», - Альфи вышел из-за стола и Саул подвинул за ним стул. Его добродушие повисло, как грозовая туча. «Боюсь, я не вполне понимаю, о чем речь», - сдержанно улыбнулась Джой. Человек в светлом костюме отпустил ее руку раньше, чем Альфи к ним подошел. Он смотрел на Альфи, а Альфи смотрел на него. «Это была не более, чем досадная случайность. Которую я готов загладить всеми доступными мне средствами», - человек в светлом костюме крутил шляпу в руках. «Большими средствами. Для старого друга, которого ты чуть не превратил во врага, - Альфи стряхнул невидимую пылинку с плеча итальянца. - Ты же не хотел бы, чтобы я стал твоим врагом? Особенно сейчас, когда нам особенно важно снова стать друзьями». Итальянец повернул голову к Альфи и нервно улыбнулся. «Ни в коем случае. Все — лишь череда нелепых случайностей, на которые тебе не стоило так резко отвечать». «Как смог, - Альфи развел руками. - Нам всем очень повезло, что я такой терпеливый и не ответил действительно резко. А, дружище?»