Карусель

Франсина уплывала на пароме. Ноам откашливался и смотрел на Франсину, болтавшую с отцом и Джой, но она на него совсем не смотрела. На Франсине была бело-голубая матросская блуза с полосатым воротничком и шляпка с синей лентой. Она выглядела довольной себе и брови у нее были выщипаны тонко, по последней моде. «Я все прочитала о Вене, - воодушевленно рассказывала Франсина. - Вода у них там такая чистая, что даже та, что идет из кранов — как из минерального источника! Интересно, голубой ли Дунай? Ах, как жалко что нет цветных фотографий, я бы наделала вам и прислала в письмах». «Есть же подкрашенные открытки», - подсказала Джой. «Это совсем не то. Какая жалость что нет такого изобретения, который бы позволял мгновенно делать снимки и пересылать их кому угодно, когда захочешь, - Франсина, наконец, посмотрела на Ноама, и горделиво поправила шляпку. - Из пансиона, в котором я остановлюсь, будут видны Альпы». «Горы приближают нас к Богу, - неловко сказал Ноам. - Я видел Карпаты. Они мрачные, но, такие... Большие». «Ницше писал, что бог умер», - хмыкнула Франсина, и Аарон всплеснул руками. «Франсина!» «Что? Двадцатый век на дворе». «Я разрешил тебе ехать не для того, чтобы у тебя в голове заводились подобные мысли. Как это — Бог умер?» «Важно не забывать о том, кто ты», - наставительно сказал Ноам. Джой зевнула, прикрывая рот рукой, и отвернулась. Спор стал оживленным, Аарон цитировал Пятикнижие. К парому подошла большая семья — одни девочки, мал мала меньше, и все в матросках. Отчего-то Джой все казалось, что у нее будет мальчик. Стыдно признаться, но слова цыганки ей запомнились. Она почувствовала на себе взгляд и подняла глаза. Та женщина стояла вдалеке, у парапета, и курила, сунув руку в карман пиджака. На ней был темный костюм и очки с коричневыми стеклами. Убедившись, что Джой смотрит на нее, она качнула головой и ушла. Джой положила руку на живот и украдкой посмотрела на Ноама, но он смотрел только на Франсину. «Когда отходит паром?» - спросила Джой. «Через двадцать минут, - Аарон посмотрел на часы. - Еще не пускают. А что?» «Мне нужно отойти». Ноам сделал к ней шаг, но Джой покачала головой. «В уборную». «Я все равно провожу», - сказал он упрямо. Джой поморщилась. «В уборную. Я достаточно плохо себя чувствую, чтобы быть свободной от мужской компании». «Я схожу с тобой», - вызвалась Франсина. Она заметно поникла во время спора и сразу же оживилась, когда появилась возможность улизнуть. Джой кивнула. Ноам все равно пошел за ними, но Франсина положила ему руку на отворот пиджака. «Это женские дела. И если на нас нападет сто итальянцев с ножами, я буду громко кричать. К тому же, уборная здесь недалеко, в кафе». От прикосновения Франсины у Ноама заблестели глаза и порозовели щеки; Аарон заметил это поджал губы. Джой взяла Франсину под руку и они пошли по направлению к кафе. Оглушительно кричали чайки, гудел швартующийся пароход. «Ты не должна рассказывать о том, что увидишь или услышишь никому, даже своему отцу», - предупредила Джой. Франсина посмотрела на нее удивленно: «Уж кому-кому, так папе я точно не стану рассказывать ничего, что может его взволновать. Мужчины такие нежные. А что, будет что-то интересное?» «Не знаю», - сказала Джой. Она соврала.