Карусель

«А если бы зашла твоя мать?» Джой лежала на кровати, потная, с волосами, прилипшими к горящему лицу. Альфи облокотился о спинку кровати и выпил рома с водой из треснутой чашки. Чашка жила у него в комнате и редко появлялась на кухне – в чашку Альфи наливал ром, который держал в письменном столе. «Ну так она ведь и не зашла». «Ужасно» - она протерла ладонями лицо. Альфи стоял в ногах и смотрел на нее, чашка казалась совсем маленькой в больших пальцах. «Почему ты на меня так смотришь?» - спросила Джой с полуулыбкой. Альфи потер подбородок большим и указательным пальцем. «Тот, кто живет мечом, от меча и падет, и по всему я должен был пасть от меча множество раз, - сказал Альфи, потирая подбородок большим и указательным пальцами. - Не в Сомме, так в Вердене, не в Вердене, так в Пашендейле; да и здесь, когда вернулся, была не поездочка на воды. Я врал и мне врали, я предавал и был предан. А теперь я человек семейный и моя жена ждет ребенка». Джой слушала его с широко открытыми глазами. Альфи остановился, посмотрел на нее исподлобья, и цокнул языком. «В папашу своего я превращаюсь, вот что». Он обошел кровать, поставил чашку на комод, и влез коленями на матрас. Его член, мягкий и сморщенный, болтался между ног, как переспелая слива. Альфи лег на бок, подпирая щеку кулаком, Джой скосила на него глаза. «И что, это плохо — стать, как папаша?» Альфи пожал плечами. Плечи у него были широченные, поросшие светлой шерстью, как и грудь с животом. «Да не то чтобы плохо. Только папаша мой был пекарь, а я — бандит. Такие вещи должны плоховато сочетаться». «Так кто тебя предал, Альфи? Женщина? – Джой спросила с любопытством. - Не могу представить тебя с разбитым сердцем» Альфи издал сухой смешок, сплетя пальцы на животе. Джой рассматривала его так, как будто увидела впервые, уже без романтического флера: среднего роста мужчина, когда-то атлет, теперь уже начавший грузнеть и отрастивший небольшой живот. Колено было располосовано белыми шрамами, на плечах и груди шрамы были темнее, терракотовые и розовые, выделяющиеся на белой коже. «И женщины тоже. В моей линии бизнеса каждый преследует свою цель. А цель, как известно, оправдывает средства. Побеждает тот, кто успел урвать кусок первым. Друзья, любовники, любовницы — все идет в расход». «Боже мой», - выдохнула Джой. Ребенок ворочался внутри, давил на малый таз, повернувшись, как ядро, он всем весом уперся ей в лобковую кость. Альфи изменился в лице. Джой замерла, считая про себя: головастик дернулся — и повернулся в другую сторону. Джой с облегчением откинула голову на подушку. Некоторое время она разглядывала потолок. «Альфи, есть кое-что, что я хочу тебе сказать». «Что?» «Женщина из Шелби нашла меня, Полли Грей. Она говорит, что Дарби Сабини расстрелял машину нарочно, потому что знал, что там я. Он хотел вывести тебя из равновесия». «И ты говоришь мне это после того, как я запретил тебе приближаться к кому-либо из них?» - негромко спросил Альфи. Он очень четко выговаривал каждое слово против своей обычной скороговорки. «Да, - Джой кивнула. - Она нашла меня сама. Разговор случился, и я рассказала о нем тебе. Этот брак долго не протянет, если между нами не будет доверия». «Какое нахрен доверие если я говорю тебе «не делай», а ты идешь и делаешь?» Альфи смотрел на Джой, как на чужую. Она села, поджав под себя одну ногу и положила Альфи руку на запястье, но он ее стряхнул. «Послушай, она вызвала меня на разговор. Это что-то да значило. Может, Дарби Сабини знал, может, она соврала, но, если она врет, она что-то от тебя хочет. Разве тебе не интересно это знать?» «Я сказал тебе не приближаться ни к кому из них, - Альфи тоже сел и наклонился к Джой, почти касаясь носом ее носа. – Ты думаешь, ты соображаешь, что делаешь? Что у тебя все под контролем? С каких пор ты заделалась моим офицером, радость моя? Саул мой офицер, и Ноам мой офицер, и даже этот мямля Кезайя мой офицер. А ты – моя жена. Вот и веди себя, как положено жене!» «Я веду себя так, так подсказывает здравый смысл», - возразила Джой, смешавшись. «Ты ведешь себя как угодно кроме того, как я тебе говорю, - взорвался Альфи, тыкая пальцем ей в лицо. Джой опешила еще больше, сдвинувшись вбок по кровати. – Ты думаешь, одна эмансипе может вмешаться и все разрешить? Я танцую это танго с восемнадцатого года, и то спотыкаюсь – а ты, с чего ты взяла, что можешь сюда лезть?» «Я просто хотела помочь, - Джой сглотнула. – Сделать, как лучше. Если бы я знала что ты...» ««Если бы» я тебе сказал что «если бы!»» От громового голоса Альфи, казалось, хрусталь звенел в серванте. Скрипы и храпы в комнате Ривки стихли, раздалось старческое покашливание. Джой смотрела на кончики своих пальцев, едва дыша. Она никогда раньше не видела Альфи в такой ярости. Она видела, как он бывал грубым или вспыльчивым в пекарне, но он никогда не был таким с ней. «Так, - сказал Альфи, помолчав. Голос у него стал более спокойным. – Теперь расскажи, чего хотела Шелби. С самого начала, все, что она говорила». «Я не хочу тебе ничего рассказывать». Джой не смотрела на Альфи. Ей хотелось встать и уйти, недавний секс казался грязным. Сухие глаза щипало, она была рада, что не расплакалась – гормоны делали с ней странные вещи, но у нее хватило сил сдержаться. «Ты – что? Повтори-ка, не расслышал», - требовательно сказал Альфи. Он все еще нависал над ней. Джой подняла голову и посмотрела Альфи в глаза. «Ты кричишь на меня, как будто бы я твоя собака. Разве я этого заслуживаю? Разве хоть один человек заслуживает того, чтобы с ним так разговаривали?» У Альфи был тяжелый, непроницаемый взгляд. Он смотрел на Джой сверху вниз, так, как будто хотел ее раздавить. У нее задрожали губы, но она не отвела взгляд. Альфи взял ее за затылок, но теперь уже она с отвращением сбросила его руку. «Ну полно, полно», - сказал он уже спокойнее, но Джой уперлась ему обеими руками в плечи, когда он попытался ее обнять. «Только тронь меня – и я закричу». «Вот как», - Альфи набычился, отпуская ее. Он встал с кровати, прошелся взад-вперед, взявшись руками за затылок. Кусты длинных волос смешно торчали у него из подмышек, едва занимающийся розовый свет зари делал картину сюрреалистичной. «Что ты от меня хочешь – извинений?» - спросил он резко. Джой вскинула брови. «Что я хочу? Так вышло, что я нарушила слово, но я пришла и рассказала тебе об этом сама. А ты не нашел ничего лучше, чем повести себя со мной, как с... прислугой, разбившей чашки». «Не как с прислугой, - отмахнулся Альфи и кивнул в сторону двери спальни, слева от которой находилась комната прислуги, в которой горничная оставалась, если была нужда задержаться на ночь. – Если ты заметила, на горничную я никогда не орал. И все почему? Потому что мне все равно. Мне не все равно на тебя». «Я не хочу чтобы это «не все равно» выражалось криками мне в лицо». Джой смотрела на Альфи исподлобья, когда он вытер рот пальцами, сминая свою нижнюю губу, и досадливо махнул рукой. Она ничего не сказала – и он ничего не сказал.