Принцесса против!

***

Видя самолёт, на котором им предстоит вернуться домой, Ибо внезапно вспоминает, что опять не позаботился о билете Сяо Чжаня. Ему хочется начать биться головой о стекло, тем более она всё равно продолжает болеть, а там, может, поможет. После выселения из отеля всю дорогу до аэропорта и в самом аэропорту Сяо Чжань не сказал ему ни слова. Да что там, даже не посмотрел. Так, если только мельком, когда они с менеджером группы в очередной раз убеждались в присутствии всех парней. Это бесило и раздражало. Но Ибо вынужден признать: заслуженно. У него было время подумать, и он понимает, как за него перепугался Чжань. Сынён же ещё подлил масла в огонь, когда рассказал случай в Шанхае. Хотя вряд ли, приступая к этой работе, господин Сяо не знал о выходках своего будущего подопечного. Знал, но без подробностей, скорее всего. Ибо вполне может представить, как его уже хотели искать с собаками по улицам Нью-Йорка, время ограничено, его нигде нет. К менеджеру группы не пойти с таким: сразу будет известно директору Мо. А если станет известно директору Мо, то размер катастрофы определить не получится. А Ибо всё это время мирно спал в ванной, полностью отключившись от реальности. У Ибо кожа покрывается мурашками, когда он вспоминает свой приступ. Он не был сильнее или страшнее предыдущих. Просто захватил его в незнакомом месте. И из-за чего? Из-за того, что Чжань разговаривал с девушками. К которым он точно не подходил сам. Просто он так улыбался… Ибо мотает головой. Он пришёл в себя, но вопросы, которые его мучили накануне, никуда не делись. Казалось бы, ему должно быть всё равно, кто был в прошлом Чжаня. Были ли девушки, как он к ним относится вообще. Ибо пропускает момент, когда рядом с ним оказывается Сынён. Он-то думал, что парень не решится к нему подойти. — Как ты? Пожалуй, это самый популярный вопрос для Ибо. Ибо пожимает плечами. — Сильно досталось? Щека уже утратила красноту, да и Чжань ему врезал несильно. Но кожу всё ещё немного покалывает. Ибо согласен подставить вторую щёку, только чтобы Чжань его не игнорировал. — Ты зачем ему про Шанхай сказал? Сынён тяжко вздыхает: — А что мне оставалось? Ты не отвечал на звонки, не открывал дверь. Это было очень похоже на Шанхай. Да я ничего и не сказал такого. Чжань и так в курсе твоих выкрутасов был. Он уже хотел поднимать всех, кто был из наших в отеле, на твои поиски. Я еле его отговорил. Хотя знаешь, как я перепугался. Уже глубокий вечер, нам утром выселяться, тебя нигде нет. А ты всё это время в номере был. — Можно было бы и сразу додуматься взять запасной ключ. — Никто не подумал, что ты можешь напиться и уснуть. Что случилось? У Ибо дёргается плечо. Чжань вполне мог бы подумать о таком. Как же всё глупо получилось. — Ничего не случилось. — У тебя всегда один ответ, — бурчит Сынён. Ибо оставляет это без комментариев. — Он очень разозлился. И испугался не меньше. Тебе стоит постараться, чтобы он простил тебя, — говорит Сынён, отходя от Ибо. Ибо вздыхает. Он готов у Чжаня в ногах валяться, если это поможет. Когда до посадки остаётся минут десять, Ибо решается подойти к Чжаню. Менеджер группы так вовремя ушёл в туалет, оставив господина Сяо в одиночестве. Чжань проверяет документы в увесистой пачке, быстро перебирая их пальцами. — Чжань-гэ, — тянет Ибо, надеясь, что в его голосе достаточно жалостливых ноток. — Прости своего диди, пожалуйста. Сяо Чжань на миг прикрывает глаза, словно кто-то очень его раздражающий требует внимания и он таким образом призывает всё своё терпение себе на помощь. — Диди очень глупый, он не хотел. — Ибо, перестань, — тихо говорит Чжань. В его голосе нет злости. Он спокоен, и это ещё больше пугает Ибо. Спокойствие почти равно равнодушие. — Я знаю, что поступил плохо. Но ты ведь мог с самого начала попросить запасной ключ и проверить, что я никуда не сбежал. — Конечно, обнаружить твоё пьяное тело на полу ванной было бы куда лучше, согласен. Прости мне мою тупость, не додумался. Моя вина. — Не надо так, — совсем тихо говорит Ибо. Чжань молчит. — Я прекрасно понимаю, что ты почувствовал. — Да? А я думаю, тебе всё-таки Сынён подсказал, — говорит Сяо Чжань, снова начиная листать документы, хотя смысла в этом нет. После минутного молчания Чжань говорит: — С тобой что-то случилось. И ты опять не пришёл ко мне. — У меня имелись причины, — начинает оправдываться Ибо. — Ты работал. И я всё-таки никуда не сбежал. О том, что причиной срыва стал именно Чжань, Ибо утаивает. Ни к чему ему знать об этом. — Так или иначе, прости меня, пожалуйста. Последнее, чего бы я хотел, это причинять тебе неудобства. В знак извинения я хочу отдать тебе своё место в самолёте. Чжань смотрит на Ибо. — Совсем дурак? — интересуется он. — Нет. Пусть десять часов в неудобном кресле будут для меня наказанием. А ты, Чжань-гэ, отдохнёшь и полетишь с комфортом. Чжань снова ничего не говорит. — Должен ли я попросить прощения ещё и за то, что не позаботился об этом билете заранее? Я ведь обещал, что на обратном пути исправлю это. Но столько всего произошло, что я совершенно забыл. Чжань качает головой. — Тебе не стоит волноваться. Ибо вопросительно изгибает бровь. — Я уже сам поменял билет. В самый первый день в Нью-Йорке. Повезло, один из пассажиров отказался. Так что всё в порядке. Это хорошая новость, но Ибо стыдно, что это не он поменял билет. Не он позаботился о Сяо Чжане. Даже не спросил же. Забыл. Очень эгоистично и вполне в его характере. — Хорошо, — только и успевает сказать он. Возвращается менеджер группы, тут же объявляют посадку для бизнес-класса, и все UNIQ с Сяо Чжанем проходят на борт. На этот раз самолёт не такой шикарный, каким Ибо прилетел в Америку. Кресла бизнеса шире и удобнее, чем в экономе. Откидываются спинки до лежачего положения, есть телевизор, розетки и мягкие пледы с подушками. Но перегородок нет, и это Ибо не нравится. Сяо Чжань сидит от него в другом ряду по диагонали. Это немного неудобно, но Ибо быстро ориентируется в обстановке, меняясь местами с Вэньханем, который как раз сидит напротив Чжаня. Сяо Чжань только искоса смотрит на телодвижения Ибо, никак не комментируя происходящее. Ему придётся выслушать всё, что Ибо хочет ему сказать. И никуда он с самолёта не денется. А если даже и выпрыгнет, Ибо прыгнет следом. Подобная решимость пугает даже его самого. Нельзя так относиться ни к одному человеку. Так полностью наплевать на себя. Но Чжань этого стоит. А Ибо просто не умеет делать что-то наполовину. Даже любить. Они взлетают. Ибо дожидается, пока они наберут высоту, им разрешат отстегнуть ремни безопасности и разнесут всем желающим напитки. И только потом наклоняется над проходом, чтобы быть ближе к Сяо Чжаню. — Не злись, пожалуйста, — тихо говорит он. Сяо Чжань прикрывает глаза. В его руках книга, которую он успел купить в магазине аэропорта. Название книги Ибо не видит, она на английском и для него неинтересна. И спрятаться за ней у Сяо Чжаня не получится. — Тебе рано или поздно придётся это сделать. Дуться на меня долго всё равно не получится. — Ты думаешь, я «дуюсь»? — Чжань всё-таки обращает на него внимание. Ибо совершенно не нравится складка между его бровей и нахмуренный вид. Чжань исчез, перед ним снова менеджер Сяо. — Ты привык совершать поступки, не задумываясь о том, как это повлияет на людей, которые работают на тебя! — Не говори так, — просит Ибо. — Ты не работаешь на меня. — А что я, по-твоему, делаю? — огрызается Чжань. — Или ты забыл, что я твой менеджер? — Я сейчас говорю с тобой не как со своим менеджером, — совсем тихо говорит Ибо, ему очень обидно слышать то, что говорит Чжань. — А как с кем? Как с человеком, которого трахаешь? Так, мне кажется, это ещё менее значимая для тебя персона. Чжань оказывается ещё очень зол и великолепно может причинять боль словами. Ибо словно надавали пощёчин. Он чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. — Нет, — отвечает он. — Я говорю с человеком, которого люблю. Чжань дёргается от его слов. Ибо сжимает в кармане небольшую коробочку. Не так он планировал отдать это. Но что-то подсказывает, что при других обстоятельствах Чжань не примет его подарок вообще. — Чжань, — зовёт Ибо и быстро кладёт красную коробочку на раскрытую книгу, которую держит мужчина. Они оба смотрят на неё. Чжань с изумлением, Ибо с ожиданием. — Выбери, какое понравится. Я возьму другое, — сообщает Ибо и сам тянется, чтобы открыть футляр. На чёрной подушечке лежат два кольца в форме закрученных гвоздей. Одно кольцо золотое, другое из платины. Ибо немного переживает, так как не совсем уверен в размерах. Покупал ведь даже не он, а Сынён по его настоятельной просьбе. Будет печально, если кольцо не подойдёт. Так же Сынён купил кольца из разного металла. «В наличии были только эти. Остальные только под заказ», — ответил он, отдавая Ибо купленное. Он сначала расстраивается, но потом понимает, что Чжаню подойдёт именно золотое украшение. Сяо Чжань трогает коробочку пальцем, обводит по контуру кольца. Но брать не торопится. — Я не могу… — Только не говори, что не можешь принять. Можешь. Это ни к чему тебя не обязывает. Кольца не значат то, что обычно в них вкладывают, когда дарят. То есть, я хочу сказать, что не делаю тебе предложение. — Ибо нервно смеётся. — Я просто хочу, чтобы у нас был некий символ наших отношений. Предмет, который будет напоминать тебе обо мне, а мне о тебе. Можно было бы купить парные кулоны, но сам понимаешь, думаю, это смотрелось бы ещё глупее. Однако, несмотря на слова, Ибо откладывает мысль про кулоны в голове, на всякий случай. — Это не глупо, — всё-таки говорит Чжань. И тянет пальцы к золотому кольцу. Ибо радуется, что мужчина выбирает именно его, так как платиновое ему очень понравилось и оно было несколько шире золотого, как раз для его пальцев. Он видит сомнение в глазах Чжаня. Внутри него идёт внутренняя борьба. Он явно старается найти причины не брать кольцо. Но Чжань достаёт золотой кругляш, делает это осторожно, словно оно опасное насекомое и может смертельно ужалить в любой момент. Ибо радостно, когда Чжань выбирает именно золотое. А ведь он уже почти начал жалеть, что в последний момент, поддавшись порыву, достал кольца из чемодана, решив преподнести их в самолёте, а не дома, как планировал. И почему-то ему захотелось сделать это, пока они не приземлились в Китае. Ведь кольца — символ того, что с ними случилось в Америке, в этой поездке. Символ их отношений и любви Ибо. — Я… — начинает говорить Чжань, но замолкает, продолжая рассматривать кольцо в своих пальцах. — Можно я надену его? — спрашивает Ибо, не рассчитывая особо на положительный ответ. Чжань кидает на него загнанный взгляд. Слишком растроган жестом? Сяо Чжань коротко кивает. Ибо перегибается через проход ещё сильнее, вероятно привлекая этим внимание других, но ему плевать. Эти люди находятся в его жизни считаные часы. Ибо какое-то время любуется протянутой рукой и длинными пальцами. В его ладони ладонь Сяо Чжаня кажется меньше, изящнее и намного красивее. Ибо нравится такой контраст. Они словно созданы таким образом, чтобы именно Ибо держал в своей руке руку Сяо Чжаня. Ибо хочется держать его. Вести его за собой, чувствовать присутствие мужчины за своей спиной, когда он снова будет воевать с миром за своё право делать то, что любит. За право выделяться, быть самим собой. Кольцо идеально садится на указательный палец. Ибо позволяет себе ещё немного подержать руку Чжаня, погладить большим пальцем тыльную сторону ладони. Они оба смотрят на кольцо, но что-то Ибо подсказывает, что с разными чувствами.

***

Когда шасси мягко ударяются о посадочную полосу аэропорта Пекина, Ван Ибо просыпается, подслеповато моргая, пытаясь понять, где он находится. В иллюминаторе видны огни аэропорта, утро ещё не началось, и столицу Китая окутывает тьма. Только на востоке, пока они летели, виднелась тонкая полоска красноватого рассвета. Ещё час, и начнёт светать. Он всё-таки уснул. Держался весь полёт до Шанхая, а вот после пересадки его сморило. Весь полёт Ибо смотрел на руку Сяо Чжаня, любуясь кольцом. И пусть на подарок была весьма странная реакция, Ибо запретил себе думать о ней и анализировать. За весь полёт они ни о чём серьёзном не говорили. Ибо только спрашивал, какой напиток заказать Чжаню к обеду, или же смеялся над рекламой с собой, которую он нашёл в журнале, лежавшем в кармашке сидения перед ним. И только когда они взлетели в Шанхае, чтобы сделать последний бросок до дома, Ибо решился спросить, поедет ли Чжань домой к себе или к нему. Ибо очень не хотелось, чтобы они разъехались из аэропорта в разные стороны, но он понимал: Чжаню тоже надо домой, проверить кошку после долгого отсутствия, посмотреть, как там его квартира. Но Сяо Чжань отвечает, что поедет с Ибо. Ибо запрещает себе радоваться раньше времени, но всю дорогу сидит как на иголках. Квартира встречает их свежестью недавно убранного помещения. Возвращаться в убранную квартиру приятно, тем более Ибо помнит, в каком состоянии её оставил: сборы никогда не бывают аккуратными. На кровати лежит чистое постельное бельё в фирменной упаковке прачечной. Ибо запретил домработнице застилать его постель. Не хватало ещё, чтобы посторонний человек лез в его кровать. Сяо Чжань устраивает свою сумку на полу рядом с обувью и идёт на кухню, чтобы включить чайник. В холодильнике находится еда, которую Сяо Чжань, предварительно спросив разрешения у Ибо, разогревает на двоих. Они успевают принять душ, не вместе, а по очереди. Чжань надевает уже знакомые ему штаны и футболку. Едят они в полной тишине. Но тишина приятная, наполненная усталостью и каким-то приятным чувством, которое появляется, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия. Ибо очень благодарен, что Сяо Чжань поехал с ним. Остаётся только гадать, как Чжаню хотелось к себе домой, к кошке. Отдохнуть от Ибо, в конце концов. Они не расставались несколько недель, это время стёрло личные границы, так как они вынужденно находились в окружении друг друга и других людей. Сейчас немного необычно знать, что кроме них больше никого нет. Что не постучит в дверь Сынён или менеджер группы. Безусловно, их в ближайшие дни потревожат, но сейчас есть только они. После завтрака они перемещаются в постель, укутываются одеялом и засыпают.

***

Раньше Ибо казалось, что он сойдёт с ума, если будет сидеть в этой квартире. Это место раньше было пустым и холодным. Никак не подходило под описание «дом». Просто место, где он хранил свои вещи и спал, когда прилетал в Пекин. Но сейчас эта квартира не становилась домом, нет, но становилась местом, где Ибо комфортно и тепло. Вечером следующего дня Сяо Чжань уехал домой. У него были и свои дела, Ибо прекрасно это понимал, но категорически не хотел отпускать. Но не сказал ничего против. Сяо Чжаню нужны его вещи, ему надо проверить кошку, он вернётся. И он на самом деле возвращается. Они очень много занимаются сексом. Практически все свободные дни превращаются в бесконечные игры в постели. Они едят, трахаются, немного спят, а потом снова трахаются. Ибо приводит это в восторг, его тело требует интимной близости, оно голодное до удовольствия. И Сяо Чжань утоляет этот голод. Ибо часто целует его пальцы, когда утомлённые и разморенные, они лежат на влажных простынях. Особенно тот, на котором блестит подаренное кольцо. Часто во время секса они переплетаются пальцами, и тогда их парные кольца встречаются. Ибо любит Сяо Чжаня всем своим телом. Если после Америки у них ещё остались пробелы в плане поз и способов дарить удовольствие, то за несколько дней в квартире Ибо они эти пробелы закрывают. Ибо словно заново открывал для себя тело Чжаня. Он ласкал его, целовал, исследовал языком. Не осталось и миллиметра кожи, которого бы он не коснулся. Чжань выгибался под ним, стонал в голос, ведь теперь не надо себя сдерживать. Он отдавался Ибо весь, позволяя делать с собой всё, что Ван Ибо придёт в голову. И Ибо старался не подорвать это доверие. Он всегда спрашивал, нравится ли Чжаню то, что он делает. Хотя и так прекрасно видел по его лицу, которое выражало сладкую муку, испытываемую Чжанем от ласк Ибо. А у Ибо очень богатое воображение и большое желание доставлять удовольствие. Сяо Чжань орал под ним до хриплого кашля, до полного отруба после оргазма. Ибо и сам чувствовал себя измотанным, но таким счастливым. Но за всем этим он не мог не замечать задумчивости Сяо Чжаня и его отстранённости моментами. Однажды Ибо проснулся ночью и даже не открыв глаза понял: в постели он один. От лёгкого беспокойства он открыл глаза, чтобы сразу увидеть силуэт на фоне окна. Чжань пил что-то из кружки, смотря в черноту перед собой, одетый только в трусы и широкую футболку. Ибо прекрасно знал: Чжань видит только далёкие огни центра, огни небоскрёбов, что возвышались над всем городом. Ведь он сам в прошлом так проводил свои ночи. — Чжань-гэ? — позвал он тихо, чтобы не напугать. Но Сяо Чжань всё равно вздрогнул. «Что случилось?» — Застряло в горле. Ибо тогда выбрался из постели, подошёл со спины, обнимая. Чжань был холодным, от окна не дуло, но всё равно тянуло прохладой. Ибо поцеловал Чжаня в плечо, потом положил на него подбородок. Да, огни великолепно просматривались. Даже в тёплых объятиях Ибо Сяо Чжань не расслаблялся. Его спина и плечи словно заледенели. Ибо отчаянно хотелось проникнуть в его голову и понять, о чём тот думает. И что его тревожит на самом деле. Но Ибо опасался, что его расспросы только спровоцируют ненужную реакцию, Сяо Чжань закроется ещё больше или вообще сбежит. Поэтому промолчал, позволяя Чжаню самому решать: рассказывать или нет. У него холодные ступни, и Ибо касается его своими ногами, пытаясь немного согреть. Они лежат так некоторое время, а потом Сяо Чжань, неуклюже развернувшись, стягивает с себя трусы и ложится на живот, сгибая ногу в колене. Ибо бросает в жар, когда он видит бледную кожу ягодиц. Намёк понятен. Они занимались сексом всего несколько часов назад, но Ибо сильно хочет его, чтобы сейчас накрыть Сяо Чжаня одеялом и приказать спать. А именно так и следовало бы поступить. Но Ибо только тянется за смазкой, полностью ложась на Чжаня. Тот лежит с закрытыми глазами, ждёт. Пальцы входят без труда в ещё не успевшее сузиться отверстие. Ибо смазывает его, чтобы заменить пальцы членом. Он двигается медленно, целуя плечи Чжаня через ткань футболки. Это так странно, Ибо не покидает ощущение, словно Чжань с его помощью отвлекается от своих мыслей. Сяо Чжань вскидывает бёдра, встречает Ибо на половине толчка, оттопыривает зад, чтобы Ибо было легче входить под нужным углом. Он тихо стонет в подушку и всё ещё напряжён. Ибо берёт его медленно, торопиться им некуда. Он целует его куда только может дотянуться, гладит бока ладонями. Он мог бы сейчас сказать «люблю», но не хочется повторяться. С последнего признания ничего не изменилось. После они лежат на боку, чтобы был виден рассвет в окне. Чжань прижимается к груди Ибо спиной. Ибо его обнимает. Водит пальцем по кольцу Чжаня, рассматривая золотой кругляш. — Я рад, что ты выбрал золотое, — вдруг признаётся Ибо. Со своей позиции ему видно розовое ухо Чжаня, часть лба, нос, уголок губ, прикрытый левый глаз. — М? — заинтересованно мычит Чжань. — Почему? — переводит Ибо. — Потому что оно имеет цвет солнца. А солнце для меня — это ты. Ибо внимательно следит за реакцией. Чжань открывает глаза, смотрит в окно. Розовая полоса поднимается чуть выше. — Тогда кто же ты? — спрашивает Чжань. — Я? Конечно же, я подсолнух. Я всегда буду смотреть только на тебя, где бы ты ни был. Ибо чуть приподнимается, чтобы видеть лицо Чжаня лучше. Тот успевает закрыть глаза, но Ибо замечает, что они влажно блестели.

***

Уезжать на съёмки рекламы Ибо не хочется категорически. Это так странно, опять начать работать. И пусть это только на один день, Ибо не хочется расставаться. Сяо Чжань же, пользуясь занятостью Ибо, планирует съездить домой и в офис YG. Они договариваются встретиться у Ибо в квартире после обеда следующего дня, к тому времени они должны быть свободны. Съёмки идут медленно и муторно. Ибо весь извёлся. Ему хочется поскорее закончить с делами, ведь впервые его дома будут ждать. Хотя, скорее всего, Чжань опоздает, тогда у Ибо появится шанс заказать еды к ужину. Работу свою он выполняет на все сто процентов, чтобы у заказчика не возникло мыслей что-то переделать. И по дороге к дому заказывает доставку. Сяо Чжань приходит не намного позже него самого. Ибо только успевает достать горячие контейнеры с едой из пакетов, как в дверь раздаётся стук. Ибо удивлён, ведь у Чжаня есть свои ключи, но идёт открывать. Сяо Чжань выглядит как-то странно, и это сразу бросается в глаза. Он одет в привычную для себя одежду: чёрные штаны, рубашка нежно-голубого цвета, пиджак и серое пальто из натуральной шерсти. От мороза его щёки и уши покраснели, делая Чжаня невероятно привлекательным. Он не смотрит на Ибо, только говорит серьёзным голосом: — Нам надо поговорить. Это настолько клишированная фраза, что Ибо даже не пугается. Впрочем, пока они идут на кухню, в животе начинает копошиться противный клубок змей. Ничего хорошего за фразой «давай поговорим» не случается, ведь так? Сяо Чжань смотрит на пакеты с контейнерами еды, которые Ибо ещё не успел разложить, вздыхает и садится на стул. Ибо следует его примеру, садясь напротив. — Ибо, — начинает Сяо Чжань, не смотря на него, — мне надо многое тебе сказать, и я рассчитываю, что ты не будешь меня перебивать. Иначе мне не хватит сил закончить. Просто пока помолчи, потом я дам тебе возможность высказаться. Возможно, тебе даже захочется ударить меня. Но всё после, хорошо? — Я не стану бить тебя, — обещает Ибо. Как такое вообще могло прийти в голову Чжаня? Что он собирается сказать, раз ждёт от Ибо такой реакции? — Я был сегодня в офисе YG, — начинает Сяо Чжань. Его руки сложены в замок и лежат на столешнице. Он смотрит на них, не на Ибо. Это немного обидно, но Ибо не собирается делать замечание. Разговор предстоит явно неприятный. И Ибо ничего не может с собой поделать, он ощущает страх. Он расползается медленно, замораживая изнутри органы по очереди. — Директор Мо показал мне твой контракт. Новый. Он уже готов. Пусть речь пошла немного не о том, о чём думал Ибо. Ничего ужасного он пока не услышал. Но это ведь не всё? Не из-за подобного же на Чжане лица нет. — Мне не стоит говорить этого, но контракт шикарный. Это совершенно другой уровень. Твой уровень. Ты его заслужил. Одна реклама чего стоит. Но они собираются сделать тебя ведущим одной довольно популярной передачи. А потом ещё одной. Актёрская карьера тоже не будет забыта, подбираются удачные проекты. — Ты же не об этом хотел поговорить, — прерывает его Ибо. Ничего про новый контракт он слышать не хочет. Пусть даже на словах он звучит слишком заманчиво. — Да, не об этом. Сяо Чжань шумно вдыхает и выдыхает, прежде чем поднять на Ибо глаза. Видимо, всё-таки часть информации он собирается сказать глядя в глаза. — Меня выкупило другое агентство, — говорит и сам морщится от того, как это звучит. Ибо изгибает бровь. Он ничего не понимает. — Поясни, — требует Ибо. — После концертов в Америке меня заметили не только фанаты. Ещё в Нью-Йорке мне сообщили, что заинтересованы в развитии моей карьеры. Пока есть спрос, надо давать предложение. Ибо кивает. Он помнит тот день, когда Сяо Чжань вернулся в задумчивом состоянии. После него он выглядел так, словно хранил неприятную тайну. После него он вёл себя по-особенному в постели. — Мне предложили контракт. Хороший. Ибо молчит. Молчит и Сяо Чжань. Ибо нужно собраться с мыслями. Сяо Чжаню прийти в себя. Ибо не пытается сделать выводы из услышанного, он уверен: это ещё не всё. Сяо Чжань ведёт себя так, словно он не подписал выгодный для себя контракт, а узнал о смертельном диагнозе. — Что ещё? — строго спрашивает Ибо. Ему хочется узнать всё прямо сейчас. — Что ты не договариваешь? Сяо Чжань смотрит на него, заломив брови. Смотрит так, словно Ибо умирает, а Чжань ничего не может сделать. У Ибо сердце сжимает в тисках, в груди больно, но что-то подсказывает: это только начало. — Одно из условий, — нехотя говорит Чжань, смотря на Ибо, — никаких контактов с тобой. Слова словно камни падают на Ибо. Они оглушают, и Ибо несколько секунд вообще не понимает их смысл. — Что? — совсем тихо в шоке спрашивает он. — Что? Сяо Чжань смотрит на него с опаской, словно Ибо, несмотря на свои слова, всё-таки захочет его ударить. И Ибо очень близок к тому, чтобы применить физическую силу. Нет, она не будет направлена на Чжаня, как можно? Но он точно уже хочет что-нибудь сломать. — Моё имя не должно ассоциироваться ни с тобой, ни с UNIQ. Никто не должен помнить, каким образом я стал известен. Я должен быть полностью самостоятельной величиной. — И что же за агентство тебе это предложило? — Это не имеет значения. — Ты из-за этого не хотел брать кольцо? Ты знал ещё тогда, да? Знал, что так будет, но целовал меня, спал со мной, прекрасно зная, чем это закончится. Да? Ты даже знал, когда это закончится. Да? Слова, словно дротики, попадают в цель. Сяо Чжань дёргается, словно в него втыкаются реальные иглы. Но Ибо тоже больно, намного больнее. Ведь это его обманывали. — Всё не так. — А как? — рявкает Ибо. Он встаёт со своего места и начинает ходить по комнате, метаться, словно лев в клетке. В груди больно, словно сейчас у него начнётся реальный сердечный приступ. — Да, я знал. Но я… Ибо, это сложно. — Ты подписал контракт? — Ибо резко останавливается и смотрит на Чжаня в упор. Как такой красивый человек может быть таким жестоким? — У тебя же всё ещё оставался вариант не соглашаться. Или поменять его условия. Что же YG тебе ничего не предложили? — Но я согласился, Ибо. — Конечно, — глухо, без каких-либо эмоций говорит Ибо. Такая смена настроения пугает даже его самого. Внутри вдруг резко становится пусто. Чжань ещё больше заламывает брови, смотрит на Ибо с беспокойством, словно это не он только что вонзил в грудь нож. — Ван Ибо и контракт, осуществляющий мечту всей жизни. Я бы себя тоже не выбрал. — Ибо! Я подписал контракт, потому что видел твой. Ты должен сосредоточиться на карьере. Я буду только мешать. А выбор? Ты бы выбрал меня? Отказался от всего? Ибо садится на своё место и долго смотрит на Чжаня. Тот не отводит взгляд, и чёрт его знает, скольких сил ему это стоит. — Я бы нашёл выход, — честно отвечает Ибо. Нет, он не смог бы отказаться. Он даже не может смоделировать ситуацию, где ему ставят такие условия. — Я бы не отказался от тебя! — И я не отказываюсь. Мой контракт на год. Если всё получится, подпишем другой. Если всё получится, я смогу диктовать условия. Если нет, то я буду спокоен от знания, что не упустил свой шанс. — Хорошо, — быстро говорит Ибо. — Теперь я скажу. В отличие от тебя, я говорю всё прямо и никогда не скрываюсь. Чжань морщится. Ибо хочет причинять боль и делает это. — Я люблю тебя, — продолжает Ибо. — Ты не можешь представить, как сильно. Я себя не вижу за этой любовью. Всего себя тебе открыл, лишь себе маленький кусочек оставил. Ты знаешь меня лучше всех. И лишь с тобой я откровенен. Лишь тебе я доверяю. И лишь от тебя я не ждал обмана. — Я не обманывал. — Ты утаивал. Велика ли разница? Нет. Ты должен был сказать с самого начала, ещё там, в Америке. Чтобы я не чувствовал сейчас себя так глупо. Как ты, зная обо всём, мог предать моё доверие? У Чжаня начинают влажно блестеть глаза, Ибо и сам чувствует, как подступают слёзы. — Ибо, это всего год. — Целый год. — Я должен дать тебе возможность построить карьеру, которую ты заслуживаешь. И я хочу реализовать себя! — Вот только не надо прикрываться тем, что это мне же во благо. Ты меня по живому режешь! Ты можешь это понять, блять! Ибо опять вскакивает, он задыхается. Это не очередной приступ, он понимает разницу. То, чего он так боялся, случилось. Хуже уже не может быть. И больнее уже не будет. Осознание этого помогает Ибо успокоиться. — Когда? — спрашивает он. Ибо стоит спиной к Сяо Чжаню, смотрит в окно, где уже начинает темнеть. Чжань понимает, о чём он. — Сегодня. Ибо закрывает глаза, не принимая окружающую его реальность. Он отказывается верить. Только утром у него всё было хорошо. Только утром он предвкушал, как они встретятся и проведут остаток выходных вместе. Кто бы мог подумать, что мир может рухнуть всего из-за нескольких слов. Ибо усмехается. А ведь он знал, предполагал, что только Чжань способен причинить ему такую боль. Но никогда не думал, что тот действительно сможет это сделать. Сяо Чжань настороженно смотрит на Ибо, услышав его усмешку. — Что ж, меня ещё ни разу не бросали. Странный опыт. Неприятный. — Прости, что я с тобой так поступаю. Но в Америке я ещё ничего не решил. Я не хотел портить тебе поездку, пока ещё ничего не было известно. — Какая уже разница, — отвечает Ибо. Ибо много чего есть сказать Чжаню. Ему хочется расковырять нанесённую Чжанем рану сильнее, сделать её шире и глубже. — Ибо, год пройдёт очень быстро. Мы и так почти не смогли бы видеться из-за работы. Пойми меня, пожалуйста. — А как мне тебя понять? — спрашивает Ибо с кривой усмешкой на губах. — Всё время, что я знаю тебя, не могу разобраться, что же у тебя происходит в голове. И ты ничего не говоришь, только и остаётся гадать, какими будут твои следующие поступки. Ты знал, что бросишь меня, но взял кольцо. Я признался тебе в чувствах, и ты, не моргнув, принял это. — Ты сам сказал мне молчать, — напоминает Чжань. — И что? — внезапно орёт Ибо. — И что, блять?! Мне теперь должно быть легче от этого?! Ты предал меня! Ты же прекрасно знаешь, как мне тяжело было тебе открыться. Пустить тебя в своё сердце, открыть душу. И что же я получаю? Плевок! — Всё не так! — А как? Ты говоришь: год ничего не значит, пройдёт быстро. Но что с нами будет через год? Что с тобой будет через год? Как я могу тебе верить? Чжань хочет взять Ибо за руку, но Ибо отдёргивает её. Смотрит зло, заставляя Чжаня опустить глаза и поджать губы. — Ты несправедлив, — совсем тихо говорит Сяо Чжань. — Мне же тоже больно. Но я должен попробовать. Как я могу жить дальше, если откажусь от того, что желал? Неужели ты попросишь меня об этом? Ибо молчит, только дышит глубоко и часто. — Не после того, как я прикоснулся к этому. — К чему? — зло спрашивает Ибо. — Тебе понравилось, как нас ловили в аэропорту? Или у гостиниц? Как тебе расцарапали руки? Что именно тебе понравилось? — Чувствовать себя значимым, нужным, — начинает перечислять Чжань. — Я чувствовал себя на своём месте. До этого я словно смотрел на всё через стекло, разглядывал, как витрину. А потом меня пустили внутрь. Я должен попробовать. — И ради этого ты ставишь на кон всё, что у нас есть? — Тебе легко рассуждать, — обиженно говорит Чжань. — Ты идёшь к мечте огромными шагами. Работаешь за право быть тем, кем хочешь. А мне нельзя? Нельзя просто попробовать? — Я тебя понимаю, правда, — через силу говорит Ибо. Врать не хочется. — Но от этого мне не легче. Нельзя прийти, блять, к человеку, который тебя любит, и сказать, что уже сегодня вы расстаётесь. Как я должен себя чувствовать? — Ибо, пожалуйста, мне же тоже плохо. Мне тоже больно. — Что ты чувствуешь ко мне? — спрашивает Ибо. Он смотрит в упор на Чжаня. Если тот соврёт, Ибо поймёт. Но Сяо Чжань лишь качает головой. — Ни к чему сейчас выяснять подобное. Ибо смотрит на него и не может поверить, что вот всё. Ничего дальше уже не будет. Чжань даже не разделся, прошёл в обуви и пальто на кухню. Потому что собирался уйти. И не вернуться. Ибо не может свыкнуться с действительностью. У него просто не укладывается в голове происходящее. — Нет, — говорит, когда Сяо Чжань поднимается, видимо, решив, что сказал всё, что хотел. — Я против! Ты слышишь? Принцесса против! — кричит Ибо. Его голос ломается на последнем слове, словно он сорвал голос. Ему надо бы кинуться за Сяо Чжанем, остановить его, ведь ничего нельзя решить вот так. Просто сказать и уйти. Но Ибо не двигается, словно ноги и руки задеревенели, перестали его слушаться. Чжань притормаживает у двери. Поворачивается. Ибо видит его лицо и глаза. Они блестят, и в них боль. Чжань бледен, но смотрит прямо. — Я буду ждать тебя через год. И два года буду ждать. И три, если понадобится. Ты сейчас злишься на меня, но я уверен, ты поймёшь. А затем примешь обратно. Я уверен в этом. Сяо Чжань вытаскивает из кармана ключ, который Ибо дал ему от своей квартиры, кладёт его на полочку у двери. Ибо же смотрит на него и ровным счётом ничего не делает. Просто не может. Да и смысл. За эмоциональным потрясением идёт отупение. Словно запас эмоций закончился. Ибо сейчас не чувствует ровным счётом ничего. Пожалуй, только сквозь безэмоциональный барьер просачивается облегчение. То, чего он так боялся, случилось. Бояться больше нечего. Щелчок закрываемой двери звучит словно в параллельном мире, Ибо едва ли обращает на него внимание. Ибо смотрит на дверь какое-то время, не имея возможности двигаться. Он знает: боль ещё вернётся, когда он полностью осознает произошедшее. Она нападёт на него, как старая волчица, чтобы урвать себе кусок побольше. Вопьётся в его сердце тупыми поломанными зубами. Отвернувшись от двери, Ибо бросает взгляд на красный бумажный фонарик. Он всё так же висит на своём месте. Он сдерживает порыв подойти, сорвать его. Смять в своих пальцах, уничтожая. Но, подумав, решает оставить. Пусть служит напоминанием. Ибо уверен: он соберёт себя. Возможно, получится не так хорошо. Точнее совсем плохо. Придётся притворяться Ван Ибо, каким он был ещё утром. Но теперь его нет, его забрал с собой Сяо Чжань за пазухой тёплого пальто. Там, где бьётся его сердце. И сердце Ибо тоже.