Принцесса против!

***

Ибо с радостью остался бы в номере и продолжил то, что они начали. Но Сяо Чжань, уворачиваясь от его наглых рук в душе, который они решили опять принять вместе ради экономии времени, говорит: — Ты пожалеешь, если не пойдёшь. Это же последний вечер. Задумавшись, Ибо действительно понимает, что пожалеет. Тем более, у них с Чжанем впереди ещё много времени, которое они смогут посвятить друг другу. Сяо Чжань по секрету сказал, что по приезде в Китай их ждёт довольно свободная неделя, так как контракт Ибо только готовят, а без контракта новой работы не будет. Надо только съездить на съёмку рекламы по старой договорённости. Ибо обещает себе за эту неделю не только отдохнуть, но и поговорить с Сяо Чжанем. Рассказать всё как есть, признаться в своих чувствах, узнать о чувствах Чжаня, распланировать их дальнейшее пребывание в Китае и их отношения. Они уже выходят из номера, когда на телефон Ибо приходит требовательное смс от Сынёна: «Вы где?» Это «вы» приятно гладит чувства Ибо, Сынён словно признавал их пару. Ведь он не спросил «где ты?», явно зная, что они с Чжанем вместе. И когда они спускаются, в ресторане уже все собрались. Даже Исюань спустился, но выглядит он довольно кисло, словно лимон раскусил. Огромный стол накрыт белой скатертью. Официанты уже расставляют заказанный алкоголь под недовольным взглядом менеджера группы. Увидев Сяо Чжаня, он заметно оживляется, явно рассчитывая с его помощью чуть урезонить молодёжь, но Чжань лишь с улыбкой качает головой, садясь рядом с Ибо. Сынён, сидящий напротив Ибо, смотрит на них красноречиво, но ничего не говорит. А что тут скажешь? С Сынёна все требуют произнести речь, когда бокалы наполнены. Ибо под неодобрительный взгляд Чжаня наливает себе совсем немного. Он рассчитывает посидеть недолго, а потом удалиться в номер, где у него есть свой алкоголь, заказать еды и замучить Чжаня в постели до обморочного состояния. Под столом они держатся за руки, переплетаясь пальцами. Улыбаясь, слушают речь Сынёна, но думая о чём-то своём. — Я не мастер говорить речи, — начинает Сынён, — но у меня есть, что вам сказать, ребята. Первое. Спасибо за это увлекательное приключение. Серьёзно, я помню, как мы все ждали эту поездку. Сначала с трепетом, потом с ужасом. Как нас здесь примут, нужны ли мы здесь. Меня, как и вас, пугала неизвестность. Второе. Что бы с нами ни случилось дальше, как бы далеко ни разошлись наши пути, я всегда буду помнить эту поездку и каждого из вас. Собравшиеся одобрительно загудели. Ибо только сильнее сжал пальцы Чжаня. Эта поездка именно для него самая особенная. — Нас связывает много событий, — продолжает Сынён. — Не всегда хороших. Были и ссоры, и недопонимания. Он не смотрит на Ибо, но говорит явно о нём. — Но были и хорошие моменты. И именно их я буду хранить в своей памяти. Большое вам спасибо, что были со мной рядом всё это время! Они загудели, повторяя: «Спасибо» и «Да, да! Я тоже буду помнить только хорошее!» Ибо подхватывает общий гул, ненадолго выпуская из рук пальцы Сяо Чжаня. Они выпивают, и под всеобщее веселье менеджер группы не забывает всем посоветовать больше есть, чем пить. — Лучше сделайте фото! — отмахивается от него Вэньхань и протягивает свой телефон. — Давайте общее фото на память! Все поддерживают эту идею. И менеджеру группы приходится встать, чтобы в фото поместились все. — Это фото не должны видеть другие, — бормочет он. — Слишком много алкоголя. — Только для себя, — заверяет его Вэньхань. Теперь, когда менеджер не сидит на своём месте, Ибо видит за дальним столиком уже знакомых девушек. Те опять сидят, словно никого не замечают, пьют, судя по всему, чай. На столе только пара чашек. Они сидят к ним боком, но Ибо всё равно замечает их заинтересованные взгляды. Впрочем, это его не касается. Когда фото сделаны, они все ненадолго отвлекаются на то, чтобы перекинуть их друг другу. — Как думаешь, мы уже достаточно почтили всех своим присутствием? — спрашивает Ибо у Сяо Чжаня. — Может, уже пора свалить? — Тебе так не терпится снова затащить меня в постель? — шутит Чжань. — Да, — честно отвечает Ибо, с удовольствием наблюдая, как розовеют от смущения скулы Чжаня. — Какой вопрос — такой ответ, — добавляет Ибо. — Действительно. И чему я удивляюсь. — А я удивляюсь тому, что ты хочешь сидеть тут, а не на моём члене, — чуть тише говорит Ибо. Сяо Чжань давится воздухом, краснея ещё больше. — Так, этому столику больше не наливать, — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь. Широкая ладонь Ибо ложится прямо на бедро Чжаня. Его длинные пальцы касаются промежности. — Прекрати, — просит Сяо Чжань. — Нет. Если только ты не собираешься сейчас же подняться и уйти со мной, — нагло заявляет Ибо, улыбаясь. — Если ты будешь меня так трогать, то я не смогу подняться из-за стола, не засветив своё состояние, — признаётся Чжань. Ибо чувствует под пальцами начинающую отзываться плоть. — Поэтому в твоих интересах уйти прямо сейчас, — говорит он, сжимая ногу Сяо Чжаня. — Дьявол, — ругается Чжань. — Пошли. Ибо победно улыбается, убирает руку и обращается к Сынёну: — Мы уходим. Его «мы» для Сынёна звучит именно так, как и должно звучать. Тот в смущении отводит взгляд, чем веселит Ибо. И пока все заняты фотографиями, Ибо и Чжань уходят. — Наконец-то, — вздыхает Ибо, когда они оказываются в лифте. Он облокачивается о стенку, чуть прикрыв глаза. Выходя из зала ресторана, Ибо поймал взгляды тех девиц, что якобы за ними не следят. В их глазах сквозило разочарование. Только непонятно из-за кого. Из-за него или Сяо Чжаня. Чжань стоит напротив него, смотря перед собой на замкнутые створки дверей лифта. Его чёрные волосы красиво блестят под искусственным светом. Прямой нос, чёткая линия челюсти. Об неё словно порезаться можно. Бледная кожа так и манит прикоснуться к ней. Ибо гадает, как вообще такой человек мог появиться в его жизни. За какие заслуги? Или грехи? Красота и совершенство Сяо Чжаня делают Ибо больно. По сравнению с ним Ибо чувствует себя несуразным мальчишкой. Сяо Чжань словно не замечает, что его пристально разглядывают. Или же это на самом деле так. Смотрит перед собой, весь в своих мыслях. Ибо замечает, что уголки его губ опущены вниз, словно мужчина грустит. Ибо ощущает волнение, готовое перейти в страх. Ему хочется спросить, чем же так расстроен его менеджер, но не решается. Всё ещё боится услышать ответы, к которым не готов. Когда они заходят в номер, Ибо кажется, что между ними повисает напряжение. Словно им вдруг стало неловко находиться в обществе друг друга. Сяо Чжань зачем-то рассматривает интерьер комнаты, словно никогда тут не бывал. Ибо мнётся позади него, не решаясь продолжить то, что начал за столом в ресторане. Он только смотрит на стройную фигуру Чжаня, одетую в простые чёрные штаны, белую футболку и джинсовую куртку. Кажется, его любовник ещё больше похудел. Ибо задерживает взгляд на его узких бёдрах и ягодицах, обтянутых чёрной тканью. Ибо неимоверно сильно хочет его. Станет ли его желание когда-нибудь не столь всепоглощающим? Остынут ли его чувства, чтобы не жгло так сильно изнутри? Или же Ибо просто сгорит? Ибо закусывает губу. Решившись, он подходит к Сяо Чжаню и обнимает его со спины, положив подбородок тому на плечо. — Что-то не так? — спрашивает Ибо. Он ожидает почувствовать под руками напряжённое тело, но Чжань только качает головой, возвращая на свои губы лёгкую улыбку, расслабленно откидываясь спиной на грудь Ибо. — Если ты не хочешь… — начинает Ибо. — Мы можем провести время по-другому. — Конечно, я хочу, Ибо. — Сяо Чжань поворачивается в кольце из рук Ибо. — Я хочу, — шепчет он ему в губы. И целует первым. Ибо тут же отвечает, прижимая мужчину к себе сильнее, словно тот может в любой момент испариться. Дыхание сразу летит к чёрту, словно эта функция для организма больше неважна. Ибо кажется, если он перестанет целовать Чжаня, то мир рухнет. Губы покалывает, особенно когда Чжань прикусывает их зубами, но Ибо напирает и напирает. Они передвигаются по номеру, благо он не такой большой, и падают на кровать. Чжань сразу отползает в её центр, потянув Ибо за собой за ворот футболки, слышится треск ткани. Ибо почти с раздражением скидывает её с себя. Та же самая участь настигает и футболку Чжаня, джинсовую куртку он уже успел снять сам. Ибо припадает ртом к тёмному соску, что так выделяется на светлой коже, манит заласкать себя. Чжань тут же стонет, выгибается, зарывая пальцы обеих рук Ибо в волосы, прочёсывает их, чтобы сжать в кулаки на кончиках. Он отрывает Ибо от себя, чтобы заглянуть в глаза. Ибо заворожённо застывает. У Чжаня красные припухшие губы, рот приоткрыт от частого дыхания, видна белая кромка зубов. В глубине карих глаз таятся невысказанные слова, словно на дне колодца. Ибо смотрит, сведя брови. «Скажи». Ибо в какой-то момент кажется, Сяо Чжань действительно скажет. Неважно что, но решится на что-то важное. Но Чжань только глубоко дышит, как если бы из комнаты начали выкачивать весь воздух. Его брови заломлены в мольбе, только Ибо не может понять, о чём тот просит. «Что бы ни попросил, я дам тебе это». Ибо ласково ведёт пальцем по его лицу, очерчивая контуры, по нижней челюсти, подбородку, переходя на губы. Чжань касается пальца языком. «Я так люблю тебя, что схожу с ума». Ибо снова целует его, и снова Чжань отвечает со страстью и невысказанным отчаяньем. Ибо расстёгивает ширинку на штанах Чжаня, чтобы запустить под них руки, сразу чувствуя жар тела. Чжань вскидывает бёдра, чтобы ладонь Ибо задела его вставший член. Он стонет, прикрыв глаза. Ибо отстраняется, чтобы сдёрнуть с него штаны окончательно, потом проделывает то же самое с трусами. — Смазка под подушкой, — говорит он, начиная воевать с собственной одеждой. Сяо Чжань выворачивается, чтобы протянуть руку под подушку. А Ибо смотрит на его тело. Совершенство. Неужели такие люди могут жить среди нас? Чжань худощав, но под кожей перекатываются мышцы. Красивая линия бедра, нечёткие дуги рёбер, мышцы спины и рук, чуть впалый живот с косыми мышцами. Ибо приходится закрыть глаза, чтобы найти в себе силы собраться и снять с себя одежду, сделать всё правильно. А не накинуться изголодавшимся дикарём. Ибо в который раз не верит самому себе: неужели этот человек рядом с ним? В его постели, хочет его, стонет под ним, тянет к нему свои руки. Нуждается в Ибо и его теле. Скинув одежду, он тут же накрывает мужчину собой, прижимая его к постели. Их члены соприкасаются, вызывая стоны. Ибо уже не задумывается над своими действиями, руки сами скользят по телу, сами сжимаются на ягодицах, проникают между ними, чтобы коснуться пока ещё неразработанного входа. Эти движения уже так привычны, что Ибо сам немного удивляется, за поцелуями не заметив, как начал подготовку. Чжань стонет ему в губы, цепляется за плечи и так смотрит в глаза, что сил нет. — Возьми меня, — шепчет он так тихо, что может показаться: послышалось. Но тело Чжаня принимает неохотно. Тот расслаблен, только губы кусает и тяжело дышит. Член Ибо плотно обхватывает кольцо мышц, сопротивляясь вторжению. Ибо громко дышит, держит Чжаня за ноги, заставляя развести их ещё больше. Они не в первый раз трахаются лицом к лицу, но почему-то сейчас Ибо чувствует смущение. Привыкая к ощущениям, он закрывает глаза, собираясь с силами, чтобы затем открыть их и посмотреть в лицо своего любовника. Сяо Чжань дрожит. Поза не самая удобная. Его колени почти у самого подбородка, вес Ибо затрудняет дыхание. Но их всё устраивает. Чжань, словно скакуна, подстёгивает Ибо к движению ударом пятки. Он толкается на пробу пару раз, а потом начинает движение в своём обычном ритме. Он смотрит в лицо Чжаня, на то, как его голова скользит по подушке, поддаваясь его толчкам, как губы раскрываются, чтобы глотнуть больше воздуха. Ибо стонет низко, гортанно, громко по сравнению с Чжанем. В сопровождение этим стонам идут звуки шлепков кожи о кожу, едва слышный скрип гостиничной кровати. Сяо Чжань тянет Ибо на себя, требуя очередного поцелуя. Ибо с радостью подчиняется. При этом чуть ли не складывая Чжаня пополам. Отвечая на поцелуй, Ибо совершает медленные толчки, поддерживая Чжаня под ягодицы. Тот цепляется за его плечи, царапая ногтями кожу. Ибо отстраняется, чтобы заглянуть в затуманенные желанием карие глаза. Рассматривает длинные чёрные ресницы, едва заметные синяки под глазами. По возвращении они обязательно отдохнут. У Чжаня раскраснелись щёки, что придаёт ему ещё больше очарования. Несмотря на то, что он старше, Чжань кажется Ибо уязвимым. Тем, кого надо оберегать и защищать. Это всё, конечно же, чушь. Чжань сильный, уверенный в себе. И то, что он снизу, не делает его слабее. Но Ибо ничего не может с собой поделать. Ему хочется позаботиться об этом человеке. Попроси Чжань луну, Ибо, не задумываясь, начал бы исполнять его желание. Он целует его в кончик носа, прежде чем отстраниться. Ибо закидывает ноги Чжаня себе на плечи и начинает двигаться быстро, совершая глубокие сильные толчки. Чжань, подстраиваясь под него, водит ладонью по своему члену, сильно зажмурив глаза. Они стонут в унисон, желая скорее кончить. Первым сдаётся Чжань: Ибо, находясь внутри него, ощущает, как по телу того проходит крупная дрожь. Он кончает, выплёскиваясь себе в руку и на живот. Ибо продолжает совершать быстрые толчки, чтобы через пару минут финишировать следом. Кажется, вместе с семенем его покидают все силы, и он падает на Сяо Чжаня, загнанно дыша. Они оба мокрые от пота, измотанные, но это всё, что они хотят на данный момент. Ибо чувствует, как бьётся сердце Чжаня, ощущает его дыхание на своём затылке, как мелко дрожат его бёдра. Ибо отстраняется — всё-таки весит он немало, и просто бесчеловечно вот так лежать на практически бессознательном человеке — и встречается с осоловевшим взглядом любовника. Ибо задумывается: как много раз им ещё предстоит разделить постель, прежде чем секс перестанет быть таким потрясающим? Таким, как смерть и воскрешение. Может ли секс стать чем-то обыденным для них? «Нет», — отвечает он сам себе. Взгляд Сяо Чжаня проясняется, он хлопает несколько раз глазами, прежде чем может сфокусироваться на Ибо. — Я люблю тебя. Скорее всего, зря он это сказал прямо сейчас. Вот так, ни с того ни с сего. Находясь всё ещё в теле Сяо Чжаня. Глаза того удивлённо раскрываются, Ибо и сам немного в шоке от того, что он решился. Но, кажется, мозг решил всё за него. Ибо замирает, но не от страха. Он чувствует облегчение. И пусть сейчас от него ничего не зависит, это не пугает его. Пока что. Сяо Чжань открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ибо кладёт на его губы палец. — Не отвечай. Я сказал, потому что это правда. Но я не жду от тебя ответа только потому, что признался. Не хочу, чтобы ты отвечал только потому, что надо. Сяо Чжань хмурится. Нет, даже как-то съёживается, словно слова Ибо причиняют ему боль. Это не совсем та реакция, какую ожидает Ибо, но он готов списать это на шок. — Я в душ. — Скрывая неловкость, начинает суетиться Ибо. — Пойдёшь со мной? Если хочешь. Он аккуратно выходит из Сяо Чжаня, отмечая, что сам весь перепачкался в чужой сперме, когда лёг на Чжаня, но это мелочи. Чжань садится на постели, но молчит. И это молчание словно нож в боку, причиняет боль. «Надо дать ему время подумать», — решает Ибо. Ведь он сам принял свои чувства не сразу, чего ждать от Сяо Чжаня. Ибо с удовольствием принял бы сейчас горячую ванну. Он особо не любил подобное времяпрепровождение, слишком активный, но иногда хочется чего-то такого. Вместе с Сяо Чжанем. Он включает горячую воду, от которой ванная комната наполняется паром, а стенки кабинки запотевают. Через пять минут к нему присоединяется Сяо Чжань, двигаясь почему-то неуверенно. Ибо берёт его за руку и притягивает к себе под тёплую воду. — Позвольте позаботиться о вас, господин Сяо, — мурлычет Ибо, поворачивая Чжаня к себе спиной. Мужчина позволяет распоряжаться собой, послушно поворачивается. Ибо берёт гель для душа, выливает немного на ладонь и начинает водить ею по спине мужчины. Поставив гель на полку, он подключает вторую руку, разминает плечи, мышцы шеи, вызывая у Чжаня довольные поощрительные стоны. Ибо, конечно, не мастер массажа, но некоторые приёмы знает: всё-таки с его занятиями танцами и сопровождающими травмами он должен знать и уметь, как расслабить мышцы. С шеи и плеч он переходит на лопатки, потом ниже вдоль позвоночника, на бока, проходясь пальцами по рёбрам, вызывая у Чжаня дрожь от щекотки и заглушенный смешок. Потом пальцы скользят ниже, оглаживая ягодицы. Ибо заворожённо наблюдает, как по коже стекает белая пена, желая стать ей, чтобы вот так же скользить по упругим половинкам. Чжань облокачивается руками о стенку, прогибается, подставляя себя под чужие ладони. Ибо дрожит от такого доверия. Он аккуратно проводит пальцами между ягодиц Чжаня, вымывая собственное семя. Нежно касается натёртого входа, но Чжань всё равно вздрагивает от неприятных ощущений. Ибо успокаивающе целует его в плечо. Ибо быстро моется сам, выходит первым из кабинки, чтобы встретить Чжаня тёплым полотенцем в руках. Он укутывает мужчину так, что торчит только его нос. Чжань уже почти спит, измотанный сексом, разморенный тёплой водой и ласковыми прикосновениями. Ибо надевает на мокрое тело гостиничный халат, вытираться самому нет времени, ведёт Чжаня в комнату. Он отпускает Чжаня у кровати, чтобы пойти и задёрнуть шторы на окне, чтобы утром их не разбудило солнце. Чжань тем временем уже лёг как есть, в полотенце, накрыв себя одеялом. Ибо только качает головой, с нежностью смотря на своего любимого.

***

У Ибо уходит почти полдня, чтобы собрать свои вещи. Не то чтобы он сильно раскидал их по номеру или купил себе, как хотел, что-то, из-за чего чемодан рискнул бы не закрыться, и из-за этого возникли бы проблемы. Просто сбор вещей означает одно: они уезжают. Сяо Чжань ушёл ещё утром, проснувшись около одиннадцати — немыслимое для них время. Зато они оба чувствовали себя отдохнувшими. У Чжаня теперь, когда все концерты позади, снова появились его менеджерские обязанности, которые не ждали. Они только позавтракали утром, заказав еду в номер, а после Чжань ушёл. Ибо ожидал неловкости между ними из-за своего признания, но этого не было. Чжань был ласков и расслаблен. Они вели себя так, словно никаких слов о любви не звучало. Ибо, не смотря на то, что не получил ответ (сам же запретил его говорить), чувствовал только лёгкость и волнительное томление. Если Сяо Чжань был бы против его чувств, он бы сказал сразу, ведь так? Или бы сбежал, что типично для его характера. Но Чжань завтракал неторопливо, ворчал на дела, которые отнимут у него весь оставшийся день. Летят они обратно полным составом, только работники возвращаются чуть позже и то частями. Кто-то летит другим, более дешёвым рейсом, кто-то будет сопровождать оборудование. Ибо чувствует себя запертым. Он не может выйти на прогулку, так как у отеля несёт свой караул толпа из поклонниц. Он может, но ему не хочется спускаться вниз, в тот же ресторан. Ему там делать точно нечего. Никого из ребят дёргать тоже не хочется, даже Сынёна. Особенно его. Ибо банально боится, что начнёт ему рассказывать, как признался в своих чувствах, будет несознательно требовать, чтобы его успокоили. Да, Сынён просил его, даже настаивал, всегда приходить к нему, но Ибо не собирается злоупотреблять этим предложением. За неимением другого занятия Ибо начинает собирать вещи, отвлекаясь на ролики из Weibo, которые открыл в телефоне. Сборы идут медленно, потому что Ибо натыкается на запасы алкоголя в своей сумке и решает применить их по назначению, налив немного в стакан. Видео он смотрит в основном с гонок, параллельно размышляя о том, что стоит попытаться снова сесть на байк. В номере обнаруживаются некоторые вещи Сяо Чжаня: футболка, рубашка и свернувшийся змеёй под кроватью ремень. Ибо аккуратно складывает его вещи, чтобы потом, уткнувшись в них носом, вдохнуть запах Чжаня. Со стороны, несомненно, это смотрится весьма странно, если не сказать крипово. Ибо и сам это понимает. И уж никогда бы не подумал, что будет нюхать чужие вещи. Через некоторое время Ибо решает, что с него хватит сборов. Вещи, которые попадались на глаза, он уже убрал в чемодан, отсортировав на чистые и грязные. Грязные отправились в пакет, который по приезде он вручит домработнице. От выпитого алкоголя приятно шумит в голове. Хочется отправить Чжаню сообщение с вопросом, долго ли он ещё будет заниматься своими делами, но Ибо опасается, что отвлечёт или кто-то увидит это сообщение. Конечно, никто ничего не заподозрит. Мало ли зачем Ван Ибо понадобился свой менеджер. Он же как капризный ребенок, как многие думают. Внезапно Ибо хочет пиццу. В Китае он практически никогда её не покупал, хотя пиццерии у них встречаются. Ужин пиццей и салатом кажется отличной идеей. И Чжань наверняка удивится. Ибо задумывается: как получить пиццу? Может, кто-то из ресторана сможет заказать её для него? Если знание английского позволит Ибо объяснить, чего он хочет. Игнорируя лифт, он спускается вниз, в голове строя фразу, с которой обратится за помощью. Он выходит в холл немного с другой стороны. Отсюда видна часть ресторана, диваны у входа, а стойка регистрации за углом, её почти не видно. Ибо спотыкается на шаге и замирает, заметив Сяо Чжаня. Ощущение словно кто-то со всей силы ударил Ибо кулаком в живот. Он даже чуть согнулся и обнял себя руками. Сяо Чжань стоит в окружении уже знакомых Ибо девиц. Рядом трётся Сонджу и ведёт себя так, словно он с девицами уже знаком. Вероятно, так и есть. Чжань не выглядит растерянным, как, возможно, должен был. И мило улыбается той самой улыбкой, перед которой невозможно устоять. Они о чём-то говорят, Ибо слышит слова, но ничего не понимает и это выводит его из себя. Внезапно окружающие его стены задрожали, поплыли рябью и начали надвигаться на него. Воздух словно в раз пропал, у Ибо при очередном вдохе получилось издать только задушенный хрип. Всё как в Шанхае. Перед глазами всё заволокло красным. И Чжань с девицами утонул в этом мареве. Оттолкнувшись от стены, Ибо быстрым шагом на плохо слушающихся ногах практически бежит в свой номер. Ему кажется, что эта маленькая комната — единственное надёжное место во всём мире. Он не может выйти к Чжаню, который одновременно является причиной приступа и тем, кто мог бы помочь с ним справиться. Но тогда многое придётся объяснять. Ибо не может выйти на улицу, потому что сразу попадёт в плотное кольцо из ждущих его там фанаток. А это будет просто катастрофой. Делая через раз короткие глотки воздуха, которые с трудом проникают в его сжимающиеся лёгкие, Ибо поднимается к себе на этаж, дрожащими руками открывает дверь и захлопывает её за собой. Все звуки словно отрезало, Ибо слышит только своё сбившееся дыхание. Паника никуда не отступает, лишь даёт небольшую передышку. Ибо, не зажигая свет, мечется по комнате, ожидая в любой момент оживших стен, которые точно захотят его раздавить. На этот раз точно. Взгляд останавливается на бутылках алкоголя. Ибо берёт первую попавшуюся под руку бутылку и делает большой глоток, не чувствуя вкуса. Ибо старается глубоко дышать, пока у него есть такая возможность. Приказывает себе успокоиться, хотя раньше это никогда не помогало. Ничего страшного не случилось. Просто Сяо Чжань мило беседовал со шлюхами. Ничего страшного. Просто шлюхи. Нет, не стоит этой мысли давать возможность развиться. Нет, от этого станет только хуже. Сгребая все бутылки в охапку, Ибо идёт в ванную комнату, в которой запирается. Почему-то именно в ванных самые крепкие стены. Он садится прямо на пол, подтягивает колени к груди и утыкается в них лбом. Дышать в такой позе несколько сложнее, но так у него есть хоть какое-то ощущение защищённости. Надо просто применить логику. Разве Сяо Чжань не может общаться с тем, с кем ему хочется? Пусть даже это девушки, которые явно не ради разговоров тусовались в отеле всё это время. Чжань может быть не в курсе, кто это вообще такие. Хотя наверняка Сонджу его просветил. И вообще, Сяо Чжаню нравятся девушки? Ибо этот вопрос застаёт врасплох. Он даже выпрямляется, поражённо смотря в белое полотно двери напротив. Они с Чжанем вместе всего ничего, многие вопросы даже просто не всплывали у Ибо в голове. Что он знает? То, что первый, не очень удачный, раз у Чжаня был с мужчиной? Он ведь даже не додумался спросить, пробовал ли Чжань с девушками. Если да, то с кем понравилось больше. Ибо же про себя и свой опыт всё рассказал. А вот спросить в ответ не додумался. Что, если виной всему его признание? Что, если этим он напугал Чжаня? Оттолкнул. Может быть так, что он не хочет никаких серьёзных отношений, как хочет Ибо. Чего вообще хочет Сяо Чжань? Был ли он утром таким спокойным, потому что принял решение, как поступить дальше? Он ушёл по работе или же это был просто повод? Сяо Чжань что-то чувствует к нему? Мысли, словно хичкоковские птицы, атакуют Ибо, кружат над ним, стараясь клюнуть сильнее. Ибо закрывает голову руками, больно стуча пятками по кафельному полу. В грудине такая боль, словно кто-то режет наживую, руками разводит створки рёбер в стороны, чтобы вырвать быстро стучащее сердце. Ибо сдавленно хрипит. Это всё из-за приступа. Ничего этого нет. Он всё придумал, накрутил себя. Дышать, дышать. Ибо стонет, больно закусив губы, ощущая вкус ржавчины на языке. Это закончится, пройдёт. Приступы никогда не длятся слишком долго. Не слушающимися, дрожащими руками он открывает одну бутылку, решая, что напиться и уснуть сейчас не самый худший вариант. Просто вырубить идиотский мозг, который мучает его. Он делает большие глотки, ощущая, как по шее течёт алкоголь. Внутренности опаляет высокий градус напитка, но Ибо едва ли есть до этого дело. Он пьёт и пьёт, пока его чуть не выворачивает. Быстро задышав, он успокаивает организм. Перед глазами уже приятно всё плывёт. Ненавистные мысли, словно карпы, медленно плавают у него в голове. Перед тем, как провалиться в спасительную тьму, Ибо слышит, как звонит его телефон.

***

Ибо резко просыпается, когда ему на лицо падает что-то холодное. Он резко садится, отчего пространство начинает вращаться вокруг, не спеша занимать положенное ему место. Ибо закрывает глаза, пережидая эффект вертолётов, и только потом пробует открыть глаза ещё раз. На него, оказывается, упала бутылка, которую он задел во сне. Шея и спина затекли от неудобного положения, всё-таки спать на полу довольно плохая идея. Он всё ещё пьяный, но спокойный. Воспоминания о том, что он видел, вызывают только неприятную ревность и чуть-чуть злость. Но больше не заставляют задыхаться, а стены сужаться. Ибо чувствует себя разбитым, уставшим и таким идиотом. Он берёт телефон, решая проверить, сколько сейчас времени, и удивлённо смотрит на огромное количество пропущенных звонков и сообщений. Все они от Сяо Чжаня и парочка от Сынёна. Они его искали. На часах почти утро. До отлёта, если Ибо не изменяет память, всего несколько часов. Он уже поднимается на ноги и начинает выходить из ванной, как дверь, ведущая в номер, открывается. Видимо, те, кто его искал, догадались взять на рецепции запасной ключ-карту. На пороге возникает худощавая фигура Сяо Чжаня. Ибо, конечно же, понимающий, что это будет именно он и никто другой, всё равно досадливо морщится. Последнее, что ему сейчас хочется, это выяснять отношения. Сяо Чжань зол. За его спиной мелькает напряжённый Сынён. — Он здесь, — говорит Чжань и закрывает за собой дверь. Значит, свидетелей разборок не будет. — Только не убей его, — слышится голос Сынёна из-за двери. — По крайней мере не здесь, в Китае можно. Сяо Чжань же резко идёт на Ибо, а потом влепляет ему пощёчину. Наверняка желающий вложить в неё всю силу, в последний момент делает её не столько больной, сколько унизительной. — Где ты был?! — рычит он, хватая Ибо за ворот футболки. — Здесь. Ибо потирает ладонью горящую щёку. Обидно вообще-то, но заслуженно. — Что с тобой случилось? Ты хоть понимаешь, как мы все испугались? У нас выселение из отеля через час, а тебя нигде нет. Сынён сказал, такое уже было и тебя еле нашли на улицах Шанхая. Ты моей смерти хочешь? Всё это Чжань говорит с такой злобой, что у Ибо сжимается сердце. При этом мужчина тащит его обратно в ванную, явно решая провести уже знакомую Ибо процедуру. — Я в порядке! — Ибо упирается руками о бортик раковины. Они задевают ногами бутылки, и те с характерным стуком начинают кататься по полу. — Умывайся! — командует Сяо Чжань. — А лучше залезай в душ целиком. Я пока соберу твои вещи. — Нет! В чемодане лежит то, что Сяо Чжань пока не должен видеть. Ибо вырывается из его рук и идёт в комнату. Чемодан с раскрытой пастью лежит на полу. Ибо закрывает его и затягивает на молнию, его сборы закончены. Если что-то забыл, то не велика печаль, купит новое. Принять душ кажется отличной идеей, даже несмотря на то, как её преподнесли. Ибо идёт обратно, стягивая на ходу вещи. Чжань идёт за ним следом, словно строгий родитель, следя за каждым шагом. И пока Ибо моется, Сяо Чжань сидит на крышке унитаза, не желая оставлять Ибо одного. Это немного раздражает, но Ибо терпит. — Что с тобой произошло? — спрашивает Чжань, когда они возвращаются в комнату. — Сынён сказал, такое уже было. Я думал, ты сейчас где-то в городе. А нам выселяться. У нас рейс! Ибо, что за выходки? Ибо, стиснув зубы, молчит. Он уж точно не собирается ничего Чжаню предъявлять. Да глупости всё на самом деле. «Я просто немного болен на голову и слишком сильно тебя люблю». — Нет, такое точно не скажешь. — Я тебе звонил столько раз, — уже спокойнее говорит Чжань. — Ты не слышал? — Я заснул. — Зачем ты напился? Снова вопросы. — У меня есть время выпить кофе? — только спрашивает он. Сяо Чжань тяжело вздыхает. — Да. Они спускаются вниз уже с чемоданами, оставляя их на хранение у стойки регистрации. Там же менеджер группы занимается выселением всех парней, закрывает платежи по съеденному и выпитому. В ресторане сидит Сынён, который озабоченно смотрит на Ибо. — Ни слова, — предупреждает Ибо, когда садится рядом с чашкой крепкого кофе в руках. Сынён слушается его, только смотрит тоскливо и немного понимающе. Сынён тот, кто всегда на его стороне. Если Ибо повёл себя так, значит, были причины. Вот бы донести до Чжаня такое же понимание. Чжань нарушает их уединение, ставя перед Ибо стакан с водой и блистер с таблетками. — От похмелья, — коротко объясняет он. Погрузка в автобус проходит в организованной суматохе. Сначала под пристальным надзором менеджера группы грузят багаж. Чемоданы и сумки перепроверяются несколько раз. Потом грузятся сами UNIQ. Исюаню помогают подняться по ступенькам, за ним тянутся все остальные. Менеджер ещё раз их пересчитывает, словно их не пять, а двадцать пять. Потом выбегает работница отеля: оказывается, они всё же умудрились забыть какой-то пакет. Менеджер ругается на корейском, благодарит на английском. Всё это происходит под вой толпы и её попытки прорваться ближе к ребятам, всё-таки это последний шанс увидеть их. Охрана оттесняет толпу, двери автобуса закрываются. Ибо откидывается на спинку своего сиденья, закрывает глаза. Они уезжают.