Принцесса против!

Ван Ибо стоит у окна, смотрит вниз с высоты сорок пятого этажа на раскинувшийся у его ног Пекин. За его спиной директор Мо молча его осуждает, сопит обиженно, словно Ибо задел его чувства. Ибо ненавидит Пекин. Ему здесь некомфортно, ему здесь душно. Ему здесь так плохо, что хочется кричать. Потому что негласно это его город. Ибо стискивает челюсти. Он живёт в Шанхае почти полтора года, если редкие ночёвки в своей квартире можно так назвать. Обычно Ибо мотается из одного города в другой, спит в самолётах и пятизвёздочных отелях, забывается в работе. Полностью. Конечно же, он не смог вычеркнуть Сяо Чжаня из своей жизни полностью так, как хотел. Тот пробирается обратно на обложках журналов, дарит улыбки с огромных билбордов, зовёт с экрана телевизора. Ибо нигде не спрятаться. Популярность Сяо Чжаня огромна, сосредоточенная в основном в Пекине. Здесь, как Ибо знает, Чжань живёт. И именно здесь Ибо не хочет быть. У него аллергия на этот город, от него по коже зуд. От него сбивается сердце с ритма. Ибо кажется: Сяо Чжань может появиться внезапно из-за угла или встретиться в толпе, подарив ему сердечный приступ. Ван Ибо думал: он будет ненавидеть Сяо Чжаня. Или не разлюбит никогда. Но сейчас внутри него такое странное и сложное чувство, он не берётся как-то назвать его. Ему не хочется видеться с Чжанем. Ему не хочется ничего, связанного с ним. Но сердце каждый раз сжимается, стоит только выхватить взглядом его улыбку с очередного снимка. Или услышать его голос из очередной рекламы. Ибо не знает, как бороться с этим. Не знает, как стать просто равнодушным. Он вырос, нет — он повзрослел. Но стоит только замаячить Сяо Чжаню на горизонте, как Ибо тут же превращается в маленького мальчика, которого бросили. Он не знает, как отреагирует, если увидит его вживую. Ему страшно до дрожащих коленей. И вот сегодня директор Мо сообщил ему «чудесную» новость: его приглашают принять участие в кастинге на роль в новом сериале. Главную роль в котором будет играть Сяо Чжань. Его кандидатуру уже утвердили, а он хочет себе в партнёры Ван Ибо. Насколько сильно, Ибо не уточнял, только косо посмотрел на папку со сценарием, которую директор Мо подвинул ему по гладкой столешнице. Прочитав пару первых страниц, Ибо убеждается: это отличный сценарий. За его плечами уже есть несколько подростковых сериалов, которые стабильно держали его в середняке среди коллег. Но хотелось большего. И это большее сейчас лежит на столе. Если бы не одно но. Очень большое "но" по имени Сяо Чжань. Ибо даже мысленно не хочет произносить это имя, но, как назло, оно крутится не переставая. СяоЧжаньСяоЧжаньСяоЧжаньСяоЧжань! Ибо прикрывает глаза, приказывая себе успокоиться. Ему нужно о многом подумать. Директор Мо тактично молчит, занимаясь своими делами, но иногда бросая короткие озабоченные взгляды на замершую у окна фигуру Ибо. Ибо же хочется остаться в этом моменте навсегда. Вот так стоять у окна, смотреть, как на Пекин опускается вечер. Небо приобретает нежный розовый оттенок, а город готов включить иллюминацию. В этом есть что-то успокаивающее, всё идёт своим чередом. И всем плевать на то, что некий Ван Ибо на сорок пятом этаже высотного здания не может решиться на ответ. Ни на один из возможных. На одной стороне весов карьера, над чем он работал всю свою жизнь. После ухода Чжаня он с головой окунулся в работу, чтобы не думать, не иметь свободного времени, не отвлекаться. Старые привычки никуда не делись, конечно же. Но Ибо может гордиться собой: он стал куда ответственнее и спокойнее. UNIQ больше нет, хотя они не объявляли о распаде официально, но дела обстоят так, что каждый сейчас занимается своими делами. И Ибо общается редко и нерегулярно только с Сынёном. Ибо ещё держится на плаву благодаря преданным фанатам группы, но и только. Ему нужен, действительно нужен хороший проект, с которым он сможет выстрелить. Быть в той же лиге, что и Сяо Чжань. А вот и другая сторона весов. Прошло два года. Иногда Ибо хочется набрать Чжаня и спросить: «Почему же ты не связался со мной? Прошло больше обещанных полутора». Сказать ядовито: «Вот чего стоят твои обещания». А ещё быть максимально равнодушным. Но это лишь мечты. То, что Сяо Чжань променяет его на карьеру, было очевидно сразу, не стоило вестись на его слова: «Встретимся через полтора года». Господи, каким же он был наивным. И каким же влюблённым. Любовь к этому человеку замерла в Ибо, окаменела, легла тяжёлым грузом на дно его души, иногда мешая дышать, иногда накатывая воспоминаниями из прошлого, потревоженная триггерами. Ибо честно устал от этого. Но избавиться никак не получается. — Я не тороплю тебя с ответом, — подаёт голос директор Мо, — но у тебя не так много времени, чтобы сказать да. Ибо усмехается директору, этого, конечно же, не видно. Ответ очевиден, не так ли? Директор может спокойно поставить его перед фактом. Так и было бы, не будь этот проект связан с Сяо Чжанем. Никто, даже сам Ибо, не знает, как бы он отреагировал на принудительное сотрудничество. Но директор Мо не рискует давить, лишь мягко подталкивает. И именно это заставляет Ибо улыбнуться, но отнюдь не от веселья. — Как же так, — говорит Ибо, а собственный голос царапает горло, — агентство Сяо Чжаня было категорически против любого нашего контакта. И вот теперь это. — Прошло много времени, — осторожно напоминает директор Мо, словно Ибо забыл. Словно он не считал каждый день, прожитый без Чжаня. — Они могли поменять своё решение. Ты читал сценарий, это действительно стоящий проект. Ибо и сам знает: проект стоящий. Иначе он бы давно отправил сценарий в мусорку, а директора — в пешее эротическое. — И до тебя люди работали с партнёрами, которых на дух не переносили. И столько же снимутся после тебя. — Директор шелестит бумагами. — Это издержки профессии. Ибо только сжимает кулаки в карманах своей джинсовой куртки. Здесь замешано гораздо больше, чем просто издержки. У Ибо сложный характер, и многим это известно. С ним не бывает легко на съёмочной площадке, но он всегда умел оставлять личное за пределами камеры. Но не в этот раз. Стоит только представить всю подготовку к проекту, читку сценария, репетиции и всё это рядом с Сяо Чжанем, как к горлу подкатывает тошнота. Ибо ничего не может сказать об этом директору. Тот за прошедшее время стал чуть шире, его виски более серебряные от седины, а щёки потянуло вниз, как у бульдожки. Да и сам Ибо изменился. Он ощущает себя по-другому. Он по-прежнему стоит на своём, показывает свой упрямый характер, но теперь это не ребячество. Это взрослое желание сделать как можно лучше только для себя. Кто, если не он? — Почему бы тебе просто не встретиться с ним? — предлагает директор Мо. — Вы поговорите, обсудите детали. Он ответит на твои вопросы. Я знаю: у нас договорённость, что вы не пересекаетесь, но прошло столько времени, подумай. — Почему он? — Ибо поворачивается. — Кто ведёт этот проект? Сяо Чжань? У Сяо Чжаня теперь такое влияние? Ибо даже не удивлён. За всей этой рекламой, дорогими проектами и огромными билбордами не может быть пустоты. И зная Сяо Чжаня, а Ибо полагает, что всё ещё немного разбирается в этом, Чжань контролирует каждый аспект своей карьеры. — Вероятно, да. Но так даже лучше, разве нет? — директор Мо старается быть оптимистичным. — Ты можешь выбить для себя идеальные условия. По старой дружбе, — он даже подмигивает, отчего Ибо хочется сказать что-то грубое или даже врезать. Однако он напоминает себе, что директор Мо не в курсе всего того, что было между ним и Сяо Чжанем. Или же имел только подозрения. И сейчас не время терять контроль над собой. — На встрече будет присутствовать твой менеджер и менеджер господина Сяо. И их ассистенты. Там будут люди, которые на твоей стороне и постараются выбить наилучшие условия. Мы можем попросить прибавку к гонорару, так как, кажется, они действительно заинтересованы в тебе. — Не пытайтесь мне это продать, — отрезает Ван Ибо. Ибо подходит к столу, чтобы взять рюкзак. Он только что из аэропорта, так что ему хочется уехать в отель, принять душ и лечь спать, так как завтра ему нужно возвращаться в Чэнду. — Я просто хочу, чтобы ты подумал над этим. У тебя есть время на этот проект. Ты знаком с Сяо Чжанем. И эта работа даст твоей карьере толчок, который ты так ждёшь. В этом году подходит к концу контракт с Audi. Нам нужно что-то предложить им для успешного продления. Ибо, мы не можем потерять Audi. Ибо молчит, решив выслушать всё, что ему хотят сказать, перед тем, как он уйдёт. — Ты можешь отказаться, но подумай: не будешь ли ты жалеть об этом? — Если я откажусь, то это будут проблемы будущего меня, — отрезает Ибо. Директор Мо качает головой. — Второго такого проекта могут больше и не предложить. А ты так и будешь сниматься в молодёжных комедиях, а потом перейдёшь на второй план, когда станешь взрослее и девочки больше не будут писаться от твоей симпатичной мордашки. Сколько ты ещё рассчитываешь оставаться на плаву благодаря славе, полученной от UNIQ? Я говорю тебе обидные вещи, да, но я переживаю за тебя, я думаю только о твоей карьере. Ты же мне как сын. — Давайте не будем, — Ибо морщится. Он сыт по горло подобными заявлениями. Слова директора Мо зеркалят мысли Ибо, и это бесит. Он становится взрослее, и сниматься в подростковых романтических комедиях скоро будет невозможно. Стоящие рекламные проекты предлагают всё реже. Зачем Китаю Ван Ибо, когда есть Сяо Чжань? Директор Мо досадливо поджимает губы. Теперь, когда Ибо стал старше, ладить с ним становится труднее. Словно за прошедшие два года он стал циничнее, более прошаренным, какое дерьмо может случиться в жизни. Не то чтобы он и раньше не знал, но сейчас у него нет никаких иллюзий. Вся детскость, оставшаяся в Ван Ибо, которую не смогли убить окружающие его взрослые, враз слетела, когда от него ушёл Сяо Чжань. Директор Мо не выдерживает тяжёлого взгляда своего подопечного, вздыхает тяжело и словно как-то весь сдувается. Ибо остаётся только догадываться, какую ношу этот уже немолодой мужчина несёт на своих плечах. Работа далеко не способствует цветущему виду, который у директора Мо отсутствует как минимум последние несколько лет. Развлекательный рынок Китая переживает тяжёлые времена, как, впрочем, и другие отрасли. — Я не хотел разыгрывать эту карту, — говорит директор Мо нехотя и морщится от своих же слов, явно недовольный происходящим, — но… Когда у тебя заканчивается контракт? Глаза у Ибо недобро сужаются. Подписанный личный контракт рассчитан на три года, впереди ещё год. Кажется, много времени, но Ибо уже понимает, куда клонит директор. — Я всего лишь посредник между руководством и тобой, — продолжает директор Мо. — Но они крайне озабочены тем, как протекает твоя карьера. — Они не собираются продлевать контракт? — спрашивает Ибо очевидное. — Я говорю тебе это потому, что очень хорошо к тебе отношусь. Я помню тебя ещё дерзким шестнадцатилетним мальчишкой с копной светлых волос. Ты вырос на моих глазах. И я считаю нужным предупредить тебя. Есть два варианта: или контракт не будет продлён, или же они предложат другой, куда более драконовый, практически рабский. Им нужны деньги, Ибо, им не до твоей гордости и предрассудков. — За год может многое поменяться, — сухо замечает Ибо. — Да, — соглашаются с ним. — Это твоя карьера, Ибо. Поэтому подумай. За год многое может поменяться, но будут ли у тебя ещё такие хорошие предложения? Никто не может ответить на этот вопрос. Так что подумай. Просто подумай. Ибо ничего не отвечает, закидывает на плечо лямку рюкзака. Ему больше нечего сказать. Ему внезапно становится душно, хотя новый кабинет директора Мо просторный и светлый, отлично вентилируется, но дышать тут всё равно нечем. Уходит он не попрощавшись, направляется к лифтам, утапливая кнопку вызова в панели. Стучит носком ботинка об пол, пока ждёт, прислушиваясь к лёгкой музыке, что играет под потолком. Девушка-секретарь бросает на него любопытные взгляды, на большой плазме над её головой крутится разная реклама, в которой снимались звёзды этой компании. Ибо среди них тоже есть, вероятно. Кабинка приезжает раньше, чем он успевает проверить. Внизу его ждёт чёрная машина с тонированными в ноль стёклами на заднем сиденье и кучка девчонок, которые коротают свои дни, наполненные бездельем, у дверей в надежде встретить какую-нибудь знаменитость. Ещё в лифте Ибо надел маску и кепку, надвинув козырёк так низко, что едва ли видит, куда идти: угол обзора становится максимально маленьким, но зато его лицо надёжно закрыто. Он ненавидит все эти случайные фото фанаток, которым удаётся его подловить где бы то ни было. Он успевает быстрым шагом преодолеть расстояние от входа в здание до машины прежде, чем кто-либо реагирует на его появление. Так что девушкам удаётся только сделать фото его задницы в момент, когда он залезает, склонившись, в салон, да закрытую дверь. Водителю не требуется ничего говорить, он трогает машину с места, как только Ибо откидывается на сиденье и глубоко вдыхает пахнущий кожей воздух. Пекин суетится, живёт своей жизнью, равнодушный к Ибо максимально. Люди единым потоком поднимаются из метро, чтобы точно таким же потоком устремиться вниз, но с другого входа. Машины сигналят на дороге друг другу, поторапливая нерасторопных соседей по полосе. Время — деньги в этом огромном городе, и даже вечерние сумерки не помеха. Яркие витрины отражаются в чёрном блестящем боку машины и на Ибо, выхватывая из тени его усталое лицо. К вискам подступает пока ещё лёгкая боль, а мысли ждут своего часа, чтобы наброситься на него с максимальной силой. Ибо морщится от ярких огней, отворачивает лицо, гадая: сколько им ещё ехать до отеля. То, что Ван Ибо в городе, уже известно местной фан-базе. Заезжать в здание приходится через закрытую подземную парковку под ослепительные вспышки камер. Когда закрываются раздвижные ворота, звуки резко обрубаются, Ибо отстёгивает ремень безопасности. Внутри его встречает личный менеджер, с которым они находятся в сугубо деловых отношениях, где даже дружеским нет места. Их разговоры короткие, но максимально содержательные. Никаких посторонних тем, только по делу. Он выдаёт Ибо ключи от номера, сообщает, во сколько на завтра у него вылет, если только... А дальше… Дальше всё зависит от решения Ибо. Поправив лямку на плече, Ибо начинает пробираться через холл, лифт и коридор до своего номера и с наслаждением закрывает за собой дверь. Комната небольшая, но светлая. Широкая кровать, стол, тумбочка у кровати — стандартный набор мебели. Скинув рюкзак на тёмно-красный ковролин с абстрактным рисунком, Ибо направляется в ванную. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, он быстро скидывает с себя одежду, не заботясь о том, чтобы она не падала на пол и не мялась. Это, как всегда, будут проблемы его будущего. Ибо настоящему до этого нет дела. Он выкручивает вентиль крана на полную, прежде чем встать под упругие струи. Опустив голову, он позволяет воде хлестать по плечам, поворачивает голову, чтобы вода массажем прошлась и по шее. Вздохнув, Ибо сдаётся под натиском мыслей и догадок. Те, вырвавшись из плена его подсознания, набрасываются, создавая целую какофонию из вопросов. Зачем он Сяо Чжаню? Почему именно сейчас, спустя два года, он вспомнил о нём? Что за этим стоит? Он в курсе его плачевного положения и хочет помочь? Хочет благородно протянуть ему руку помощи? Он хочет помириться? И что Ибо с этим делать? То, что его карьера буксует, он знает и без слов директора Мо. Это трудно не замечать, каким бы оптимистичным Ибо ни хотел быть. Директор прав, сколько он ещё может выезжать на девочках-фанатках? Ему нужны хорошие «взрослые» роли, в которых он может раскрыть всего себя, в которых он может показать свой талант. Ибо хочет признания. Ибо хочется проекты как у Сяо Чжаня. Серьёзные, взрослые. И нет, он не завидует. Временами злится, временами просто наступает какая-то непонятная апатия. Потом приходят, как правило, оптимистичные мысли. Он в индустрии, так? Пусть не совсем на том уровне, на который рассчитывал, но всё же востребован. У него есть работа. Пока ещё. А потом его накрывает раздражением. Всё не то, чего он хотел. Не так, как он видел. И остаётся только закусить удила и идти вперёд, работать. Но сейчас он упирается в непосильную для себя преграду. И он не знает, что делать. «Ты всегда можешь вернуться домой, к родителям», — ехидно подсказывает внутренний голос. И против этого восстаёт всё его существо. Ибо дёргает головой, возвращаясь в реальность. От горячей воды его кожа раскраснелась, а стенки кабинки запотели. Ибо перекрывает воду и выходит, обтирается быстро полотенцем и надевает гостиничный халат. Подбирает всё-таки одежду с пола по пути в комнату. Воздух тут прохладный — голые ноги тут же покрываются мурашками. Он кидает одежду теперь на кровать и берётся за меню, что лежит у телефона на тумбочке. Ему бы пора привыкнуть к гостиницам, но он по-прежнему ненавидит безликие чужие комнаты, еду, которую тут подают. Пролистав тонкую книжечку, он делает заказ. Да, можно было бы спуститься в ресторан, что находится на первом этаже отеля, но Ибо не хочет покидать номер. Ему лень, и ему не хочется видеть людей. Не сейчас, когда, кажется, он потерял несколько слоёв своей привычной брони. Заказ обещают доставить через тридцать минут, и Ибо, положив трубку телефона, откидывается на кровати на спину. Закрывает глаза, позволяя себе расслабиться. Директор Мо прав, как всегда. Ему не следует думать об этом чёртовом предложении сейчас, когда в нём столько ненужных потревоженных эмоций. Он позиционирует себя как взрослого человека и думать должен соответственно. Не поддаваться эмоциям и обиде. Ибо закусывает щёку изнутри. Больно. Он трогает полученную ранку языком. Совсем не следить за карьерой Сяо Чжаня не получается. Ибо и не рассчитывал на это. Но как только они разошлись (Ибо категорически избегает слова «расстались»), он старался не думать о нём. И… Конечно же, думал. Сяо Чжань напоминал о себе в самый неподходящий момент, когда Ибо оказывался самым уязвимым. Он, как призрак, возвращался песней, что они слушали, когда были вместе, блюдом, которое они ели, запахом, кучей мелочей, которые жалкий мозг Ибо ассоциирует с Сяо Чжанем. И, конечно же, многочисленными проектами, которые освещались в прессе. Китайцы вцепились в Сяо Чжаня прочно, вознося его на самую вершину шоу-бизнеса. Его буквально рвали на части, звали на всевозможные шоу и проекты. Ибо несложно представить, как часто тому приходилось отказываться из-за нехватки времени. Мечта любого, кто хочет хоть как-то прославиться в Поднебесной. Ибо наблюдал за всем этим издалека, подглядывая краем глаза сквозь пальцы. Ведь он сам просил: никаких упоминаний о Сяо Чжане. И его окружение справлялось с задачей куда лучше, чем он сам. И позже, когда боль от предательства стала не такой сильной, Ибо вынужден был признать: Сяо Чжань поступил правильно. Это понимание отдаёт горечью во рту, делая слюну вязкой и противной. Но Ибо всегда старался быть честным с самим собой. Каким бы эгоистом Ибо ни являлся, как бы сильно он ни хотел оставить Сяо Чжаня возле себя, он понимал: работу обычным личным помощником нельзя сравнить с тем, что получил Сяо Чжань от своего решения. Приняв это, Ибо почувствовал облегчение. В дверь стучат, заставляя Ибо открыть веки. Он скашивает глаза в сторону звука, подзабыв о заказанном ужине. Есть уже почему-то не хочется. После повторного стука Ибо поднимается с постели и идёт открывать. Официант вкатывает в номер столик, кланяется и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ибо без особого интереса поднимает блестящий клош, рассматривая содержимое тарелки. И решает остановиться пока только на воде, возможно, аппетит вернётся. Он с лёгким щелчком сворачивает у бутылки крышку, наливает в стакан, хотя велик соблазн сделать пару глотков прямо из бутылки. И тут звонит его телефон. Ибо бросает на него взгляд, хмурится: кому он понадобился? Подойдя ближе, делая глоток воды на ходу, он берёт гаджет. Сынён? Они редко созваниваются из-за занятости обоих. Трудно в плотном графике найти даже пару минут, чтобы написать или позвонить. Окунувшись каждый в свою жизнь, они моментально потерялись с радаров друг друга. Однако Сынён чуть ли не единственный, кто в курсе ситуации с Сяо Чжанем, и не раз выслушивал гневные речи Ибо по телефону. Сколько раз он говорил Сынёну, как ненавидит Чжаня? Как не простит ему предательства, когда тот через обещанные полтора года приползёт к нему. Но Сынён молчал, наверное, не желая говорить Ибо, что Сяо Чжань не вернётся. Кажется, это видели все посвящённые, кроме Ибо. И, возможно, самого Сяо Чжаня. Ибо уверен: Чжань верил в свои слова. Он действительно собирался вернуться после осуществления мечты. После того, как его контракт позволит это сделать. Но что-то пошло не так. Он им обоим дал время на свою карьеру. И Ибо это время просрал. — Да? — Ибо рад звонку. Создаётся впечатление, что Сынён почувствовал его состояние и сейчас спешит подставить своё плечо, пусть и образное. Но разговоры с ним делают Ибо спокойнее. — Как ты? — без какого-либо приветствия спрашивает Сынён. — Я сейчас в Пекине, — отвечает Ибо, словно это всё объяснит. Он подходит обратно к сервировочному столику, чтобы стащить с тарелки кусочек порезанного огурца в маринаде, тут же пачкая пальцы. — Значит, мой звонок кстати? — фыркает Сынён. «Ненавижу Пекин» равно «Ненавижу Сяо Чжаня». Сынён в курсе ассоциаций Ибо, как никто. — Я в норме, — всё же отвечает Ибо, утаскивая ещё кусочек. — Мне сделали хорошее предложение. Сынён молчит, ожидая продолжения. Молчит и Ибо, не зная, как сказать. Ему в какой-то момент кажется, что Сынён и так в курсе происходящих дел. Это невозможно, но тогда почему его звонок так чертовски вовремя? Пока Ибо раздумывает над ответом, он слышит, что Сынён тоже что-то ест. — Так, — спохватывается Ибо, он уже автоматически считает разницу во времени между Китаем и Кореей, всего-то час, но учитывая позднее время в Пекине... — А ты где сейчас? — Я на съёмках. — Ибо едва ли понимает, что тот говорит: рот Сынёна набит едой. Но говорит он так, словно отмахивается. — Издержки, — звучит уже более отчётливо. — Но ты не уходи от ответа. Что за предложение? — Съёмки в одном довольно хорошем проекте. — Ибо выдерживает драматичную паузу и заканчивает: — С Сяо Чжанем. Ибо почти может гордиться собой, он произнёс имя даже не запнувшись, так, словно оно для него ничего не значит. Трубка многозначительно молчит. Ибо тоже. Через какое-то время, которое они глупо тратят на тишину, Сынён вздыхает и говорит: — Ты должен согласиться. Он говорит это тихо, словно боится произносить эти слова, но не может промолчать. Ибо закатывает глаза. Сынён всегда был чем-то вроде разумной части Ван Ибо. Он говорил и советовал правильные вещи. Или же Ибо просто привык надеяться на его мнение, как старшего. И эта плохая привычка тянется ещё со времён трейни. Ибо щёлкает языком. — Я не могу. Голос звучит жалко. Но… Это же Сынён. С кем он может быть слабым, если не с ним. — Ибо, — голос Сынёна становится твёрдым. — Если этот проект действительно стоящий, то ты можешь. Понятно? Ты не маленький, чтобы не справиться с этим. — Ты же знаешь… — Я знаю, — прерывает его Сынён. — Но до тебя сотни людей разрывали отношения, а потом вынуждены были работать вместе, и после тебя это не прекратится. Сфера, в которой мы работаем, не такая большая, чтобы не сталкиваться с нежелательными людьми. Первая любовь всегда оставляет самые глубокие шрамы, но я верю, что ты можешь справиться. Ибо хочется возразить. Это не первая любовь. Это что-то большее. И они с Сяо Чжанем оба чувствовали это. Или же Ибо себя обманывает и чувствовал только он. Обида на Сяо Чжаня всё ещё сидит занозой под сердцем, колет при каждом слишком глубоком вдохе. Любовь притулилась где-то поблизости. Да, прошло два года, но чувства Ибо не стали слабее. Они стали перманентными, он с ними свыкся, почти не замечает. Поэтому он и не хочет видеть Сяо Чжаня. Потому что то, что он так усиленно прячет в себе, подавляет, больше не будет под контролем. А он не может этого допустить. Будь он чуть смелее и менее зависимым от этого человека, Ибо договорился бы о встрече только для того, чтобы при всех кинуть листки сценария Сяо Чжаню в лицо. На этот раз ему хочется быть тем, кто уйдёт. Но Ибо прекрасно знает, что всё это только мечты и он никогда не сможет так сделать. Не посмеет. — Ты должен думать о своей карьере. Ибо и забыл, что он на связи с Сынёном, уйдя в себя. Вздохнув, он мотает головой, возвращая себе ясность мысли. — Тебе надо было отдыхать, а не звонить мне, — ворчит он, начиная ковыряться пальцами в тарелке, отбрасывая куски салата в сторону. Он реально это заказал? Хоть одно решение он может принять правильно? — Я сам разберусь, — отвечает Сынён, а потом чуть мягче: — У меня завтра выходной, отосплюсь. — Понятно. — Послушай, я поддержу любое твоё решение, даже если ты откажешься. Я просто не хочу, чтобы ты пожалел об этом потом. Они найдут другого актёра на твоё место, и ты будешь потом смотреть на то, как сложилась его карьера. И ты невольно будешь ставить себя на его место. Но будет уже поздно. — Ты думаешь, этот проект такой хороший? — Ты же сказал, что да, — напоминает Сынён. — Плюс это Сяо Чжань. И я даже в Южной Корее спокойно могу представить, какой это масштаб, если там будет он. По крайней мере, ничуть не меньше, чем те, в которых Чжань участвовал до этого. — Ты с ним общаешься? — внезапно спрашивает Ибо. Он никогда до этого не думал о том, что, помимо него, в UNIQ Сяо Чжань общался и с другими участниками. И логично, что у них могли остаться вполне хорошие отношения. Такие, что они спустя два года списываются периодически. Или же созваниваются. Ибо закусывает губу в ожидании ответа. — Не то чтобы, — уклончиво отвечает Сынён. — Очень редко. Последний раз он писал мне полгода назад. — О чём? — допытывается Ибо, пока ещё не зная, что чувствует по этому поводу. Злость, вероятно. А ещё ревность. То ли к Сяо Чжаню, то ли к своему другу. — Я не собираюсь тебе рассказывать, — быстро заявляет Сынён. Но Ибо молчит, ожидая правды. Не верит. Сынён тоже молчит, а с его стороны раздаётся приглушённо: «Пять минут». Видимо, его перерыв заканчивается. — Он говорил обо мне? — быстро задаёт вопрос Ибо, засовывая свою гордость куда подальше. Сынён видел его всяким, слышал и того больше. Ибо не раз ему «плакался» о том, какой Чжань мудак на самом деле и как он его ненавидит. А тот слушал молча, вставляя редкие реплики. Тяжело вздохнув, Сынён говорит: — Нет, мы не говорили о тебе. Но однажды он сказал мне: «Позаботься о нём, ладно?». Имени не прозвучало, и для этих слов не было повода. Он просто сказал это перед тем, как повесить трубку, что-то вроде прощания. Вероятно, он знает, что мы общаемся. «Ещё бы не знать», — мрачно думает Ибо. Надо быть большим дураком, чтобы отказаться от такого человека, как Сынён. Ибо дурак, конечно, но не настолько. — Мне надо идти, — сообщает Сынён. Ибо кивает, пусть его собеседник этого не видит. Они и так поговорили слишком много и опять про Ибо. Он даже не успел спросить, как сам Сынён. Вот такой дерьмовый из него друг. — Ибо, подумай ещё раз хорошо. Отбрось все свои обиды и чувства. Стоит ли твоё будущее твоей гордости? Ибо думает, что не в гордости дело. Он уже давно находится в индустрии, чтобы забыть, что это такое, если нужно работать. — Ты не знаешь, чем это может обернуться. Какие мотивы преследует Сяо Чжань. — Только не говори, что он хочет помириться, — Ибо фыркает. — Ты и сам думаешь так же, — отвечает ему Сынён, прежде чем скинуть вызов, не попрощавшись. — Да что ты понимаешь, — говорит Ибо, отбрасывая телефон на кровать. Он подкатывает столик с ужином ближе к себе, чтобы посмотреть, что там ещё есть съестного. Обнаруживает на одной тарелке уже несколько остывшее мясо и съедает его с остатками огурца. Ибо порядком достало, что вокруг него все правы, словно они могут залезть к нему в голову, узнать его мысли. Или в сердце, чтобы почувствовать всё то, что его наполняет. Да, они все желают ему добра, только они ведь не понимают. Ибо до встречи с Сяо Чжанем был словно дикий волчонок, который получал от посторонних только пинки, но по своей тупости всё равно тыкался мордой в чужие руки. Будучи совсем мальчиком, он доверил себя в руки взрослых, став трейни, потом в руки взрослых дядей из агентства UNIQ. Уже после появился Сынён. Но всё это не сравнить с тем, как Ибо отдал себя Сяо Чжаню. Как менялся ради него и под его воздействием. Он просто вытащил своё до этого толком ничего не чувствующее сердце, отдал Чжаню. Хотел и требовал такого же взамен. А получил щелчок по носу. Ибо, после того как они разошлись, прошёл все стадии. Гнев, торг, принятие. Он сейчас двигается по инерции своей злобы: стать успешным, показать, что может один. Ему хотелось показать Чжаню, от чего тот добровольно отказался. Совершенно детское мышление. Но это помогло ему не скатиться обратно туда, где он был до Сяо Чжаня. Если не ниже. Изменился. Холодно-расчётливый, без каких-либо ярких эмоций, если того не требует работа. Эгоистичный, гордый. Заносчивый. В его жизни нет алкоголя, нет энергетика, хотя монстр всё ещё прячется под его кроватью. Нет таблеток. Нет времени на дикие выходки. Вот во что его превратил Сяо Чжань. Ибо хотелось бы посмотреть на выражение его лица, если бы он увидел деяние рук своих. Ему бы хотелось улыбнуться краем губ и спросить: «Нравится?» Однако Ибо не хочется ничего менять в своём прошлом. Спроси его, что бы изменил, если бы вдруг кто-то смог изобрести машину времени и отправить его в тот день, когда Сяо Чжань переступил порог кабинета директора Мо, он бы ответил: «Я бы признался в своих чувствах сразу же. Я бы не стал тратить время, зная, как мало его есть в нашем распоряжении». Но нет, ему казалось: у них полно времени, ему нравилось их неспешное движение, привыкание друг к другу, осознание своих чувств. Они потратили много времени впустую, наслаждаясь совершенно не теми вещами. Ибо знает, что мотает себе нервы зря. Он может сколько угодно думать о том, что ему этот проект на хрен не сдался, как и Сяо Чжань с этой подачкой, но правда в том, что Ибо очень глубоко в душе хочет. Очень хочет и этот проект, и Сяо Чжаня. И всё, чем он сейчас занимается, — это самообман, хотя всегда гордо считал, что никогда не будет этого делать. Отбросив всё ненужное и свою гордость, сердце Ибо замирает от возможности увидеться с Сяо Чжанем. И это так бесит, что он бьёт со злости кулаком по матрасу. Почему он не может просто перестать что-либо чувствовать к этому человеку? Погрузиться в тихое и спокойное безразличие. Он действительно хочет этого. Уснуть толком этой ночью у него не получается, поэтому он встаёт непозволительно рано для своего выходного, толком не зная, что он будет делать. Ему бы хотелось выбраться на улицу, но что-то подсказывает, что его там ждут. Он мог бы, надвинув на глаза кепку, выскользнуть незамеченным, полагаясь на удачу, но за ночь караулящих его фанатов у отеля явно стало больше, как только новость о его прибытии в Пекин перестала быть тайной. У Ибо до сих пор сводит скулы от невозможности совершать простые действия, как просто выйти утром в ближайшую кофейню за кофе и горячей булочкой, которую хочется как никогда сильно. Однако Ибо всё-таки одевается, чтобы спуститься вниз. Кухня в ресторане ещё не открылась, но бариста только-только запустил кофемашину. Поэтому такой ранний гость, как Ван Ибо, получает свой утренний кофе. Выпечку обещают чуть позже с виноватой улыбкой, Ибо понимающе кивает и занимает своё место у окна. В Пекине сегодня солнечно, ласковые тёплые лучи касаются кожи лица, преодолевая преграду в виде стекла. Окно выходит во внутренний дворик отеля: Ибо видны аккуратно подстриженные кусты, скамейка и столик с витиеватыми причудливыми ножками, на столешнице которого нашёл своё место большой горшок с растением, украшенным пышными ярко-розовыми цветами. Ибо обожает безмятежность раннего утра. Терпкий кофе своей горечью проходится по горлу, оставляя приятное послевкусие. Справа от чашки лежит телефон выключенным экраном вверх. Ибо задумчиво стучит по нему пальцем. К тому времени, как поспевает выпечка, Ибо уже отправил сообщение директору Мо. Тот мог ещё не проснуться, но в любом случае это произойдёт в ближайшее время. «Сделаем это», — звучит довольно расплывчато, но Ибо пока не в состоянии более точно сформулировать то, чего он хочет. Директор Мо говорил о встрече с Сяо Чжанем и его менеджерами? Отлично. Ибо может пойти на это. Возможно, чтобы отпустить ситуацию, им надо поговорить. Ибо надо поговорить. Он почти надеется увидеть при встрече безразличие в глазах Чжаня или же вежливую заинтересованность, какая у него была в самом начале их знакомства. Ибо жизненно важно получить встряску реальностью, так как он застрял в своих фантазиях. Также, помимо всего прочего, Ибо, прекрасно себя зная, уверен: ему не будет спокойно, если он не узнает, зачем он понадобился Сяо Чжаню. Будет гадать, строить одну теорию за другой, съедая себя изнутри мыслями. Оно ему надо? Ибо ненавидел неизвестность, поэтому из двух вариантов: знать пусть и горькую, но правду или оставаться в блаженном неведении — он всегда выберет первое. Так и тут. Узнать, но при этом встретиться с Чжанем лицом к лицу или же избежать этого, но теряться дальше в догадках. Выпечка, о которой он точно не расскажет своему тренеру, оказывается такой же восхитительной на вкус, как и на вид и запах. Ибо даже получает наслаждение, поедая её, запивая остатками немного остывшего кофе. Он поглядывает в сад, где среди зелени мелькают маленькие птички. Их не удаётся рассмотреть, как и расслышать из-за закрытого окна издаваемые ими звуки. Раздумывая, не заказать ли себе ещё кофе, Ибо получает ответ. Директор Мо лаконичен как никогда: всего лишь один смайлик — поднятый вверх палец. Усмехнувшись краем рта, Ибо передумывает насчёт кофе, встаёт, чтобы вернуться к себе в номер. У него целый день, который он может провести ничего не делая, стоит воспользоваться этим подарком судьбы. Вечерний перелёт в Чэнду отменяется.