Принцесса против!

В полдень его тревожит менеджер, сообщая в личном чате, что встреча с Сяо Чжанем назначена. Тот в Пекине. Ибо и так это знает. Точнее, он знает, что Сяо Чжань здесь живёт, прочитав в новостях о покупке им весьма скромной квартиры, хоть и в новом комплексе. Но ему казалось: Сяо Чжань может быть в любой точке Китая, ведь знал, что для работы расстояние и время не помеха. Он сам иногда менял чуть ли не по два города в день, если того требовали обстоятельства. Но оттого что они спустя долгое время теперь в одном городе, перекрывает на миг дыхание. Ибо злится на собственную реакцию, но выбросить из головы то, как они близко, не получается. Конечно же, за прошедшие два года такие ситуации точно были, не могли не быть. Но Ибо об этом не знал, да и не думал. Отслеживать перемещение Сяо Чжаня после четырнадцатичасового съёмочного дня тяжеловато. Плюс Ибо сам запретил себе это делать. Никакого упоминания, это же его собственное условие. Отложив телефон, Ибо подходит к окну. Его поселили на третьем этаже, вид отсюда не очень: пешеходная улица, проезжая часть да магазины одежды в доме напротив. Но Ибо хочется отвлечься на что-то, ухватиться глазами за проезжающие машины или проходящих мимо людей. Скользнуть по безликим окнам напротив или же, опустив глаза, рассмотреть выставленные в витрине манекены в модных луках. Он не замечает, как, сжав кулаки, ранит ладонь ногтями. Уговаривая себя, что он справится, Ибо снова прикусывает повреждённую губу, и это приводит его в чувства. Он разжимает кулаки, смотрит на ладони, на которых остались лунки от ногтей. Он справится. Надо просто думать, что это его очередная роль. Встретиться, безразлично-холодно посмотреть в чужие глаза. Выслушать всё, что ему собираются сказать, не поскупившись на свою гремлинскую улыбку. А потом просто встать и уйти. Так, как ушёл Сяо Чжань. Не потому, что хочется, не потому, что надо, и уж точно не потому, что для его карьеры так будет лучше (скорее наоборот), а просто потому, что настал его черёд поворачиваться спиной. Он поставит точку и тогда сможет двигаться дальше. Ибо уверен в этом.

***

О том, как Сяо Чжань заинтересован в этой встрече, говорит тот факт, как быстро эта самая встреча организовывается. Не успевает Ибо дать свой положительный ответ, как на следующий день они едут к одному из офисов Wajijiwa Entertainment. Ибо удивляется, почему не в главный офис, но ему объясняют: они будут работать с саб-агентством под громко говорящим названием «XZ Studio». Как интересно. Ибо даже приходится отвернуться к окну, чтобы усмехнуться без лишних вопросов со стороны менеджера. В этот раз с ним работает довольно исполнительный и толковый мужчина лет сорока. Ибо не утруждает себя запоминанием его имени, называя даже про себя «менеджер», словно, если он начнёт звать его по имени, это будет каким-то предательством Сяо Чжаня. Ибо смешно от самого себя. Он словно пёс, которого пинает хозяин, но он всё равно продолжает с непонятной упёртостью лезть головой под ладонь, ожидая ласки. Как ни странно, но он совершенно не нервничает. Заходя в здание и поднимаясь на нужный этаж на лифте, Ибо чётко понимает, что попал в царство Сяо Чжаня. Помещение отражает своего владельца. Много света, стекла и тонких металлических линий. Даже если бы Ибо не знал, что это офис Чжаня, он подумал бы о нём. Высокие потолки, много воздуха, элегантность и продуманность в деталях. Да, это точно Сяо Чжань. Ибо думает, встречать их будет Чжань, готовясь его увидеть сразу у дверей лифта, но их ждёт приятная девушка невысокого роста в платье кораллового цвета с пышной юбкой. Она улыбается и кланяется, прижимая к груди планшет. После необходимых этикетом приветствий она провожает их в зал для переговоров. Зал, конечно, громко сказано, но это довольно просторная комната с длинным столом в центре, на котором стоят высокие вазы со стеблями бамбука. Ибо садится за стол к большому окну спиной, смотрит на стеклянные стены, отгораживающие комнату переговоров от других помещений. Они прозрачные, кроме двух широких матовых полосок, идущих посредине. Заметив, что нервно отбивает ритм у себя на колене, Ибо кладёт руки на стол, сцепив их в замок. Где-то в коридоре слышатся звуки: открывающаяся дверь, потом шаги, чьи-то голоса. Начав нервничать, Ибо прикусывает щёку изнутри, проходясь острым краем зуба по уже повреждённой коже. Боль немного отвлекает, но в то же время заставляет слезиться глаза. Да блять. Сердце, чувствуя близкое присутствие Сяо Чжаня, начинает сбиваться с ритма, желая проломить грудную клетку и упасть прямо под ноги к входящему мужчине. Ибо сцепляет зубы. Он не видел Сяо Чжаня вживую два года. И когда тот заходит в комнату, это особенно осознаётся. Он другой. Словно стал выше. Этот эффект присутствовал скорее из-за худобы Чжаня и его простых чёрных брюк, делая ноги бесконечно длинными. Образ завершает простая белая футболка с вырезом, позволяющим Ибо рассмотреть чужие ключицы, тёмно-синий пиджак. Сяо Чжань поражает своей красотой. Отвыкнув его видеть, Ибо чуть не открывает рот от того, как он поражён. Он изменился. Это не могло не случиться с ним. Мир шоу-бизнеса меняет людей, Ибо ли не знать. Он ломал его с самого раннего детства. Ибо полагал, с Чжанем такого не случится, всё-таки он стал знаменит в довольно зрелом возрасте. Но нет, перед Ибо словно другой человек. И этому человеку не нужен Ван Ибо. Теперь многое встаёт на свои места. Они, Сяо Чжань, девушка, что встречала их у лифта, и ещё один мужчина, садятся напротив Ван Ибо и его менеджера. Ибо уже жалеет, что пришёл сюда. Ему просто невыносимо смотреть, как Чжань равнодушным взглядом скользит по нему и его сопровождению. Нет, на его красивых губах присутствует улыбка, вежливая и располагающая, но в глазах Ибо не видит ничего. Точнее, того, что видел в них раньше. Интересно, как быстро его отпустило? Как быстро он оставил позади всё, что их связывало? Как быстро его мысли перестали принадлежать Ибо? Вероятно, быстро. По-другому и быть не может, когда перед тобой открываются двери, до этого закрытые, когда весь твой мир меняется, переворачивается. Тебя захватывают новые эмоции, новые люди и события, тут уж не до воспоминаний. Сяо Чжань много работал, несмотря на народную любовь, которая на него внезапно обрушилась. Между ними на столе лежит сценарий, который Ибо успел только пролистать в кабинете директора Мо, едва справившись с негодованием. И даже сквозь негативные эмоции он и без подсказок директора понимал: сценарий хороший. Проект стоящий. Это то, что толкнёт карьеру Ибо в нужном направлении. И от этого ещё гаже. Он не думая согласился бы работать с самым вредным и критичным режиссёром. Но не с Сяо Чжанем. Ибо хмыкает, когда перед ним ставят чай и вазочку с угощениями, всё это мероприятие должно носить дружелюбный оттенок. Но это не так. Возможно, никто, кроме Ибо, не чувствует напряжения. Но оно буквально витает в воздухе. Сяо Чжань может притворяться сколько угодно, но Ибо видит его насквозь. Он и сам строит из себя Ван Ибо образца один точка ноль. Того наглого засранца, каким он был до знакомства с Чжанем. Он снова прячется за наглой полуулыбкой, пофигизмом и обманчивой расслабленностью. — Разрешите мне представить: моя помощница Сун И. — Чжань показывает на девушку, которая кивает Ван Ибо и его менеджеру ещё раз, улыбаясь. — И мой заместитель Цинь Чан. Мужчина кланяется им тоже. И воцаряется тишина. Ибо смотрит в упор на Чжаня, который не смеет смотреть в ответ, что забавно. Менеджер справа от Ибо вынужден спасать ситуацию: — Меня зовут Шон До, я менеджер Ван Ибо. И снова поклоны. Ибо хочется рассмеяться и прекратить этот фарс. Натянутые улыбки, настороженные взгляды. Интересно, Чжань спит с этой Сун И? Ибо смотрит на девушку, прищурив глаза. Та нервно ёрзает на стуле. Нет, вряд ли. Но ведь с кем-то Чжань спал за эти два года? Ибо сильно удивится, если это не так. Сам Ван Ибо своей верностью тоже похвастаться не может. А вот глупостью — очень даже. Он ждал полтора года. Его никто не интересовал. До сих пор никто не интересует, на самом деле. Осознав, что никто к нему возвращаться не собирается, просто снял напряжение и злость с первым, кто не прочь был залезть к нему в штаны. Никакого секса, конечно. А вот быстрая дрочка от молоденького стажёра — очень даже. Ван Ибо просто пользовался чужой рукой, не более. Это случалось всего несколько раз и обычно заканчивалось отвращением к себе. Но что-то его понесло не туда. Улыбка у Сяо Чжаня теперь не такая счастливая, скорее неловкая и натянутая. И Ибо рад ощущать его неловкость. Ему так и хочется сказать: «Это ведь то, чего ты хотел. Ты сам позвал меня. Так что не так?» Так уж получилось, что уход Чжаня вывернул Ибо наизнанку. Впервые отдав кому-то сердце, он просто не ожидал такой боли. Не подозревал, что такое вообще можно чувствовать. Когда у тебя ничего не болит, но в то же время ты вздохнуть не можешь. Процесс «исцеления» занял недели две, на которые Ибо после подписания контракта оставили в покое, видимо, что-то почувствовав. Иного предположения нет. Ибо думал, его тут же кинут в новый проект, дораму или рекламу, в очереди стояла Audi, но нет. Так вот, выворачивало Ибо долго, и так получилось, что весь наращённый за годы в шоу-бизнесе панцирь оказался внутри, превратившись в стержень. Вот такие невероятные подарки человеческой сущности. Правду же говорят: ты никогда не знаешь, как будешь вести себя в стрессовой ситуации. Ты можешь быть уверенным в себе сколько угодно, критиковать поступки других, говоря при этом: «А вот я…» Но суть в том, что ты никогда не угадаешь свою реакцию на действительно стрессовые ситуации. Но твой мозг отстранит тебя от «руля», давая лишь наблюдать за действиями словно со стороны. Получив этот самый стержень, Ибо получил и опору. Менее больно от этого не стало, но теперь только дело времени — нарастить новый панцирь. Да и дышать получалось без боли. Ибо понимает: приходить сюда было ошибкой. Видеть Сяо Чжаня так близко невыносимо, равно как и невозможно отвести глаз. Вынырнув из своих мыслей, Ибо обнаруживает, что речь вовсю идёт о проекте. Чжань, захваченный вдохновением, красочно описывает то, как и где будут проходить съёмки. Поскольку это первый проект XZ Studio, то экономия будет на всём, чём только можно. Однако Сяо Чжань категорически отказывается от съёмок в «коробке», выбив деньги на съёмки на натуре. Да, это получится чуть дороже, придётся брать с собой минимум людей, чтобы хоть как-то уложиться в бюджет, в который, как понимает Ибо, вложился и сам Чжань. Ого. Это так важно для него? Также в целях экономии Чжань сам работал над эскизами костюмов. Ибо думает, будь воля господина Сяо, он бы и пошил их сам. На самом деле размах и скромность поражают. Хороший сценарий и энтузиазм всегда равно успех. — Почему я? — задаёт вопрос Ибо. Его голос звучит низко из-за того, что он всё это время молчал. Царапает собственное горло. Но Сяо Чжань да и все за столом тут же поворачивают к нему головы, вероятно, забыв на время о его присутствии. Сяо Чжань изгибает вопросительно бровь. Ибо решает пояснить: — Вы могли бы найти кого-то дешевле. Несмотря на средненькие проекты, прайс Ван Ибо всё ещё впечатляющий. Поэтому ему интересно, где Чжаню пришлось ужаться, чтобы пригласить его. Его менеджер так громко выдыхает, что это почти неприлично. — А ты всё так же говоришь то, что думаешь, — констатирует Сяо Чжань. И непонятно, нравится ему это или нет. Они словно за прошедшее время другими людьми стали. Совершенно другими. И это правда. В ответ Ибо только пожимает плечами. Каждый получает то, чего хочет, не так ли? Или Сяо Чжань думал, что Ибо будет вилять хвостом от радости, что о нём вспомнили через два года? Будет молиться на проект великого Сяо Чжаня и возможность в нём участвовать? Нет. Он лучше вообще уйдёт из этой индустрии, чем начнёт прогибаться. С него хватило заниматься подобным в составе UNIQ. Но там он был не один. Сейчас же отвечает только за себя. Сяо Чжань кашляет в кулак, стараясь скрыть то ли смущение, то ли что-то ещё. А вместо него говорит Сун И, явно не радуясь тому, что теперь внимание Ибо приковано к ней: — На самом деле мы ещё не утвердили вашу кандидатуру. Дело в том, что у нас несколько кандидатов. Ибо сжимает кулаки под столом с такой силой, что вонзается ногтями в и так пострадавшие ладони. Справа от него ёрзает «Меня зовут Шон До, я менеджер Ван Ибо». Ибо хмыкает. Ему вряд ли стоит говорить о том, что директор Мо, хорошо знакомый Сяо Чжаню, сказал ему совершенно другое. Вот же блять. Ибо ненавидит вот такие вот игры с самим собой. И Сун И добивает его: — Если вы заинтересованы в проекте, вам нужно будет пройти прослушивание, как и всем остальным, чтобы господин Сяо утвердил вашу кандидатуру. Ибо коротко кивает на каждое её слово, глядя на свои руки, собираясь по окончании её речи просто встать и уйти. Или же прямо на середине. Девушка переводит взгляд с Ибо на его менеджера. — Мы точно знаем, как должен выглядеть этот проект. Господин Ван идеально подходит на эту роль. Но дело в том, что нам надо убедиться, смотрится ли он хорошо с теми, кого уже утвердили. Знаете, подобрать идеальный каст не так просто. Шон До согласно кивает. — Каждый из выбранных нами актёров должен подходить друг другу. Дело не в лично господине Ван Ибо. — Она бросает на него быстрый взгляд. Ибо и не думал, что он будет главной звездой проекта, под которую будут набирать остальной каст. Эту позицию явно занимает Сяо Чжань. Но зачем его подвергать такому унижению? Я позвал тебя, но пока не понимаю: нужен ли ты мне или нет. — Что ж, — говорит Ибо, и слова скребут ему горло. Ему хочется исчезнуть, отмотать время назад. А ещё больше — вернуться в кабинет директора Мо и разнести там всё к херам. — Тогда мы пойдём. — Ибо, подожди, — останавливает его Сяо Чжань, когда Ибо встаёт со своего места. От того, как мягко прозвучало собственное имя, Ибо замирает. — Оставьте нас, пожалуйста, — Сяо Чжань просит остальных с виноватой улыбкой. — Да, конечно. — Первой поднимается Сун И. Она немного смущена и озадачена, но ничего не спрашивает. Шон До тоже поднимается, но с явной неохотой, поглядывая с опаской на Ибо, вероятно, ожидая от него не самых разумных действий. Сам же Ибо ловит дичайшую панику, так как ни при каком раскладе не думал оставаться с Сяо Чжанем наедине. Он даже мысли такой не допускал. И пока он пытается не выблевать собственное сильно бьющееся сердце прямо на стол, за последним присутствующим на встрече, Цинь Чаном, закрывается дверь. Через прозрачные стены видно, что менеджер Ибо не желает уходить слишком далеко, что немного забавит, но мужчину всё же заставляют уйти куда-то за пределы видимости. Ибо переводит взгляд на Сяо Чжаня, собирая все остатки силы, нацепляя на лицо привычное бесстрастное выражение. — Ты не попробовал чай, — замечает Чжань. Ибо смотрит на свою нетронутую чашку. Никто за столом не прикоснулся к чаю. Ох уж этот этикет. Никто не хочет первым брать чашку, делать глоток, опасаясь прослыть невежливым. Вот так и сидят все за столом, ожидая первых шагов от кого-то другого. Все, но не Ибо. Если он что-то хотел, он брал. Ел, пил, получая при этом замаскированные вздохи неодобрения, как же невежливо он себя ведёт, ведь в комнате есть те, кто его старше. Но ему плевать. — Я не хотел. И это действительно так. Взгляд Сяо Чжаня смягчается, Ибо даже удаётся разглядеть что-то от него. Улыбчивого менеджера, обречённого терпеть выходки своего подопечного. Ибо прекрасно помнит всё: первую улыбку, первое прикосновение, первый поцелуй, первый секс. Он очень хотел бы забыть, но не получается. Ему хотелось бы выдрать из себя всё, что связывало и продолжает связывать его с Сяо Чжанем. Стереть все воспоминания, которые по-прежнему яркие и так контрастны с тем, что он имеет сейчас. Он готов пожертвовать чем угодно, только бы сердце перестало больно ёкать каждый раз, стоит только уловить глазом фото Чжаня или услышать где-то упоминания о нём. Китай оказался слишком маленьким для них двоих. Трудно даже представить, что Ибо чувствует сейчас, когда Сяо Чжань на расстоянии вытянутой руки. Все его органы сбоят, вызывая шум в голове. Но внешне он спокоен, во всяком случае, он надеется на это. — Здравствуй, Ибо. И словно не прошло два грёбаных года. Словно Сяо Чжань и не уходил. Вот они оба. А между ними только стол и больше ничего. Ибо щипает себя сильно, чуть ли не кривится от боли. Но это немного приводит в чувства. Сяо Чжань не смеет звать его по имени. Тем более таким тоном, словно они ещё очень близки. Это нечестно. — Ну здравствуй, — нахально отвечает Ибо, показушно расслабляясь на стуле. Это просто игра. Ему надо продержаться совсем немного, а позже он сможет дать волю чувствам. Но не сейчас. И не перед ним. — Мы давно не виделись, — замечает Чжань. Ибо хмыкает: — Моя ли в том вина? Чжань на миг опускает глаза, принимая укор. — Как ты? — зачем-то спрашивает он. Ибо хочется рассмеяться. Серьёзно? Это всё, что он хочет спросить после своего предательства? После того, что сделал? — Лучше всех. Разве не видно? — Мы можем поговорить нормально? — просит Чжань. И его голос действительно просящий. — Мы как-то запоздали с разговорами, — жёстко отвечает Ибо. Да, правильно, лучше все свои эмоции направить на генерирование злости. Потому что это безопасно. Будучи злым, он не захочет позорно упасть перед Чжанем на колени и протянуть руку в желании коснуться его хоть кончиками пальцев. Пусть лучше сердце сжимается от злости, чем болезненно колет в тоске по теплу от этого человека. Ибо слишком зависим и теперь ясно понимает это. — Я знаю, — Чжань тяжело вздыхает. — Дашь ли ты мне шанс объяснить? — Я могу это сделать. Но зачем мне это надо? — Ибо и на самом деле не понимает. Что Чжань собирается сказать ему? Что скучал всё это время? Что хотел позвонить или написать, но не было времени? Подходящего повода? Он боялся? Он думал, что Ибо его не ждёт? Что такого Сяо Чжань может сказать, чтобы на самом деле оправдать себя? Ибо честно не знает. Он не знает, что хочет услышать. — Чтобы ты не вёл себя со мной так. Ибо чуть не задыхается от такой наглости. — Прости, что? — спрашивает он. — Как, по твоему мнению, я должен вести себя с тобой? — Я думал, ты перерос это, — совсем тихо подмечает Сяо Чжань. — Но сейчас мне кажется, я вижу того же ребёнка, что и два года назад. — Тебе напомнить, что ты трахал того «ребёнка»? — ехидно замечает Ибо. Он говорит тихо, не решаясь проверить, насколько стеклянные двери звуконепроницаемые. Сяо Чжань розовеет щеками, принося Ибо удовлетворение. Ему хочется сказать ещё что-то дерзкое. Чтобы ударить больнее, увидеть в глазах Чжаня не вежливое безразличие, а боль. И сожаление. Он на самом деле хочет этого. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. А лишь твоё поведение. Я знаю, что ты не такой. — Ты ничего обо мне не знаешь, — цедит Ибо сквозь зубы. — И твои объяснения мне не нужны. Ты, — Ибо понижает голос ещё больше, переходя на шёпот, — ушёл. И я могу это понять, правда. Следуй за мечтой и всё такое. Кто бы остался, когда его ждёт такое. — Он указывает руками на окружающее их пространство, имея в виду не только этот офис, а всё, что сейчас имеет Сяо Чжань: популярность, деньги, влияние. — Понимаю, правда. Но ты, блять, обещал мне написать, когда получишь всё, что хотел. Помнишь? Ты дал нам полтора года. И что? Ты ещё не имеешь того, чего хочешь? Тебе мало? Есть что-то, чего у тебя ещё нет? — Ты злишься, я понимаю. — Вряд ли. И я не злюсь. Мне, собственно, никак. Не думал ли ты, что я ждал тебя всё это время? Конечно, тут Ибо лукавит. И все полтора года ждал, да и потом продолжил. И даже сейчас ждёт. Только никогда себе в этом не признается. У Сяо Чжаня такой вид, словно перед ним смертельно больной. Брови заломил то ли от жалости, то ли от собственной вины. Смотрит на Ибо исподлобья. Молчит. А что тут скажешь. Ибо внешне — само спокойствие. Внутри — всё клокочет от обиды и непонимания. — Я дал нам время позаботиться о своей карьере. Не отвлекаться от заданных целей. Я видел это так, — говорит он тихо и устало, словно поток слов Ибо утомил его. — Я хотел как лучше для тебя. Ты был… — он задумывается, глядя куда-то за плечо Ибо, — таким отчаянным в своих чувствах. Они пугали меня. Мне казалось: я несправедливо сместил твой фокус с поставленных задач на себя. Имел ли я право? — Только не говори, что это всё было ради меня, — фыркает Ибо. — Нет, — Чжань качает головой. — И для меня тоже. Не проходит и дня, чтобы я не задумывался: правильно я поступил? И каждый раз ответ разный. Иногда мне кажется, что мы просто зря потеряли столько времени. Никто не может предположить, как долго мы смогли бы продержаться. Вспыхнувшие чувства могли так же внезапно остыть, как и разгорелись. Мы могли бы сломаться под давлением обстоятельств. Или сотни других причин. — Могли, — соглашается Ибо. — Но благодаря тебе мы никогда не узнаем этого. Чжань кивает, соглашаясь. И тут Ибо понимает: Чжань пережил эту ситуацию. Со временем просто перешагнул через это. Отпустил ноющую под рёбрами боль, при условии, что она вообще у него была. Это Ибо, как бы он ни старался, всё ещё живёт прошлым. Воспоминаниями голосов, касаний, фоном событий. Сяо Чжань не живёт иллюзией свободы от чувств, он на самом деле освободился от них. Самый яркий бунт, который он проиграл, ознаковал красный бумажный фонарик, подаренный Чжанем. Он ярко-красной каплей крови выделялся на белой стене у постели. В маленьком куске лёгкой бумаги, собранной складками, Ибо видел своё скукоженное нутро. Словно он весь внутри сжался до размера кулака, а сердце всё ещё каким-то образом билось в этих тисках. Лёгкие сжимались, чтобы дать организму немного так необходимого воздуха. В порыве ярости он сорвал фонарик, легко сжал его в руке, с удовольствием слыша, как шуршит потревоженная бумага. И выкинул. Мятый фонарик осел в почти пустом мусорном баке, ярко выделяясь на фоне крафтовой бумаги, в которой чуть раньше лежали шарики танъюань, да пары банок его любимого монстра. Стена без фонарика казалась поразительно пустой. Точно такой же, как Ибо внутри. Он привык оставлять неудачи позади себя. Если что-то не получается, это просто ещё одно препятствие на пути к его цели. Обойти, найти другой подход. Он всегда придерживался этого правила. Так он из трейни попал в UNIQ, так из группы он станет успешным соло-артистом. И так он избавится от Сяо Чжаня в своём сердце. Он сдался тем же вечером. Смотреть на стену без фонарика больнее, чем когда он на ней. Стараясь не думать, что он делает, Ибо достал его из мусорной корзины, разгладил, насколько это возможно, повесил обратно. С одного бока бумага намокла и осталось жирное пятно. Поэтому Ибо повернул его пусть мятым, но чистым боком. Теперь фонарик стал чем-то вроде символа его обещания: больше никогда не… А дальше можно придумать сотню приписок. Никогда не влюбляться, никогда так безрассудно не верить людям, никогда не вспоминать о Сяо Чжане. Ибо думает: интересно, какая будет реакция Чжаня, если он расскажет эту историю. Будет ли он испытывать стыд за то, что больше ничего не чувствует. Будет ли ему жаль, что Ибо так бездарно потратил отведённое ему время. Или же Чжаню будет просто плевать. Ведь то, что чувствует Ибо, не должно его волновать. Так правильно. Возможно, Сяо Чжань прав. Они могли бы попытаться пронести свои чувства сквозь расстояние, постоянную занятость. Подпитывать их редкими встречами и короткими телефонными звонками. Но как растение, которое поливаешь редко и мало, увядает, так и чувства без должной подпитки проходят. С Ибо этого не случилось, так как разрыв оказался резким, болезненным, он просто не способен пережить это. Самое ценное — именно то, чего ты лишён. Ибо банально больно смотреть на Чжаня. Тот изменился. На нём далеко не лёгкий налёт звёздности и статуса. Дорогая одежда хоть и смотрится просто, но сидит на нём великолепно. Он похудел, заострился скулами. Волосы пострижены и уложены по-другому — видна явная рука стилиста. Ибо пытается нащупать в этом Сяо Чжане прежнего, и у него не получается. Тот теперь даже смотрит на Ибо не так. Вероятно, он придаёт слишком большое значение тем неделям, что они провели вместе. Было ли вообще это «вместе»? Ибо теперь ни в чём не уверен. — Ты пришёл, это уже что-то значит, — говорит Чжань. — Я не думал, что ты сделаешь это. — Но всё равно послал мне сценарий. Зачем, если даже не планировал меня брать? — Почему не планировал? — удивляется Чжань. — Даже без прослушивания я уверен: ты подойдёшь. — Но ты не мог сказать этого сразу. Той же Сун И, кажется. Ибо искренне удивлён. Никто из окружения Чжаня не знает, что именно его связывает с Ван Ибо? С чего именно началась его карьера? Да, нигде не упоминается, что раньше Сяо Чжань был менеджером группы UNIQ, но прошло всего лишь два года. Неужели даже те, благодаря кому на Сяо Чжаня обратили внимания, не гудят об этом? Значит, не только окружение Ибо работает над тем, чтобы сохранить этот небольшой промежуток их совместной биографии в тайне. — Я хотел, чтобы они увидели это сами, — Чжань едва заметно пожимает плечами. — Я приехал, только чтобы моё агентство отстало от меня, — говорит Ибо бесстрастно. — Ты знаешь директора Мо, он будет давить до последнего. Так что я приехал, увидел то, что хотел увидеть. Услышал даже больше, чем рассчитывал. Но мой ответ: нет. Я не буду работать с тобой. — Почему? — Чжань звучит как-то по-детски. Ибо вздыхает, стараясь скрыть раздражение. Он не может ответить «почему». Тогда придётся признаться во многих вещах, о которых он предпочитает умалчивать. Когда Чжань был рядом с ним, Ибо знал: он может сказать ему всё и тот поймёт. Он даже рассказал о своём прошлом. О том инциденте в душе, а он никому этого не рассказывал! Но выворачивать душу перед человеком, которому всё равно? Нет, Ибо не будет таким глупым во второй раз. Мы не можем заставить человека чувствовать или не чувствовать, как и говорить нам правду. Ибо сделал попытку получить это — не получилось. Так с чего бы ему открываться самому? — Я не нужен тебе, — всё-таки отвечает он, поднимаясь. Встав на ноги, он понимает, насколько, оказывается, устал. Ему хочется поскорее на свежий воздух, обратно в уютный кокон своей ничем не примечательной жизни. Ему потребуется некоторое время собрать себя, но у него получится. Всегда получалось. — Ты обязательно найдёшь на эту роль хорошего актёра, который подойдёт всем, — на последних словах в голос просачивается сарказм, и Ибо ничего не может поделать с этим. Его выдержка не вечна. Чжань смотрит на него снизу вверх, и у него такое выражение лица, что Ибо невольно падает в прошлое. Так Чжань на него смотрел, когда он был менеджером Ибо. Со смесью строгости и нежности. А ещё у Чжаня упрямо поджаты губы, Ибо отлично знает эту его черту. На самом деле, перед тем как уйти, Ибо хочется увидеть его яркую улыбку. Ту, что он часто ловил на себе. Ту, что согревала его своим светом, пусть и невидимым. Ибо невольно замирает, слово в нём выключили функцию движения. Он смотрит на Сяо Чжаня и начинает потихоньку ненавидеть его. — Я не хотел этого говорить, — начинает Чжань, и его голос звучит как звучал раньше. С ноткой нравоучения и заботы. Это больно бьёт под дых. — Но ты бездарно потратил всё это время. Глаза Ибо расширяются, что, конечно же, не ускользает от Сяо Чжаня. Он вздыхает, словно расстроен. И, наверное, так и есть. Но Ибо плевать. — Я знаю, что ты добиваешься всех своих целей. Что бы ты ни захотел, ты получишь это. Рано или поздно. Мне ли не знать, — горькая, но абсолютно неуместная усмешка, которая заставляет теперь глаза Ибо сузиться до щёлочек. — Ты должен сиять, Ибо. И раз ты всё ещё на вторых ролях, то я могу сделать только один вывод: ты не хочешь. Но почему? По-хорошему, Ибо должен уйти. Не отвечать на эту явную провокацию. Он уже давно вырос из «сделаю что-то кому-то назло». Иногда директор Мо использовал этот приём, и Ибо по неопытности вёлся. Но сейчас? Серьёзно? Сяо Чжань до сих пор не видит в нём взрослого человека? — Интересно, — медленно произносит он, растягивая уголок губ в улыбке, показывая своё презрение к тому, что сейчас говорит, — какое тебе дело до моей жизни? Обустраивай свою, в мою не лезь. Но Чжань выглядит непробиваемым. У него даже мускул на лице не дёрнулся. — Ты потратил два года впустую, Ибо, — заявляет Сяо Чжань. Ибо подходит к нему, обогнув стол. Нависает над ним, но всё равно ловит невозмутимый взгляд Чжаня. Тот играет с ним, специально выводит на эмоции, чтобы он начал совершать необдуманные действия. Всё, что Ибо хочется, — это ударить его. Причинить боль, хоть немного похожую на ту, что Чжань причинял и продолжает причинять ему. В его теле словно застрял ржавый прут, которому вот уже два блядских года. И сейчас Чжань специально расшатывает его, при этом невозмутимо смотря в глаза напротив. Да что с ним такое стало? — Ты следил за мной? Ибо зол. Чжань, оказывается, следил за ним, но при этом не собирался выходить на связь. Ему кажется, это даже хуже, чем если бы Сяо забил на него полностью. Да, Ибо сам не может похвастаться, что не наблюдал за Чжанем, хотя дал себе такое обещание. Но чаще у него это выходило случайно или по принуждению обстоятельств. Сяо Чжань буквально везде. Но Ибо никогда не интересовался его работами в сериалах, его рекламными контрактами или выступлениями на государственных мероприятиях или развлекательных шоу. Его это никогда не интересовало. Он просто смотрел на фото, когда они попадались, с тоской отмечая изменения. Слава, тем более когда она сваливается внезапно, меняет людей. Каждого по-разному. Но чаще она заставляет закрываться. От назойливых папарацци, от неуёмных поклонников, которые готовы залезть тебе на шею ради хорошей фотографии. Тебе приходится меняться, чтобы сохранить хотя бы часть себя. Ибо знает, о чём говорит. Ему пришлось сделать это с собой, когда он был ещё моложе. Наверное, Чжаню было куда труднее и больнее ломать себя. Однако вот он сидит перед ним, спокойный и собранный. И бесконечно чужой. Чжань ничего не отвечает на его слова. У Ибо есть два варианта: промолчать и уйти или же сказать всё, что он хочет. Отмалчиваться не в его правилах, поэтому он говорит: — И что же? Решил протянуть мне руку помощи? Прийти таким уверенным с собственной компанией и сделать мне предложение, от которого я не посмею отказаться? — В ответ всё такой же невозмутимый взгляд снизу. — Так вот, я посмею. Сяо Чжань видит ненависть в его взгляде, не может не видеть. Но никак не реагирует. Ибо словно маленький капризный ребёнок. Опять. Но доказывать, что это зрелое и верное решение, Ибо не собирается. У них не получится совместной работы, и ему даже не жаль, что Чжань этого не видит. — Сядь, пожалуйста. — Чжань указывает на стул, с которого Ибо поднялся. — Дай мне рассказать о проекте. — Ты меня не слышал? — Ибо истерично усмехается. — Я не собираюсь соглашаться. — Хорошо, — голос всё такой же спокойный. — Просто сядь и послушай. Это ни к чему тебя не обязывает. — Ты тратишь моё время. Но Ибо садится. Он сам не знает, почему это делает. Но ноги просто несут его обратно к стулу, и он садится. Наверное, ему самому не хочется уходить, какой-то его части, которая по-прежнему тянется к мужчине напротив. И именно сейчас она стала сильнее настолько, что удерживает его в этом кабинете. Он прекрасно понимает, что хочет от него Чжань. Просто рассказать, описать, как всё будет классно и весело. А потом смотреть, как, проникнувшись всем этим, Ибо будет отказываться. Он прекрасно знает, как Ибо легко увлечь чем-то новым, чем-то интересным. И как он не может сопротивляться своим желаниям быть частью чего-то необычного. — У нас небольшой бюджет, — сразу говорит Чжань. Он достаёт из кармана телефон и что-то ищет. — Основная статья расхода — локации. Да, какая-то часть будет сниматься в «коробках», но в основном это будут съёмки на натуре. Посмотри. Он поворачивает телефон к Ибо, чтобы он мог видеть пейзажи тех мест, где планируют снимать. Ибо невольно придвигается ближе, так как экран телефона не такой большой, как если бы они смотрели фото на ноуте. Он видит плавные линии холмов, покрытые деревьями, обширные поля, ручьи, запрятанные среди леса. Он не знает, где это, но может догадаться, сколько будет стоить выезд всей съёмочной бригады на эти места. Пейзажи даже на фото очень красивые, Ибо может представить, как это будет выглядеть в реале. Впечатляюще. — Это Хэндянь и Дуюнь, — поясняет Чжань, забирая телефон. — Ещё часть съёмок пройдёт в Пекине. Мы планируем завершить за четыре месяца. Работы предстоит много. Ибо невольно удивлённо выдыхает. — Да, — Чжань дарит ему улыбку, — это будут очень напряжённые съёмки. Придётся очень много работать ночью. Пока ещё нет раскадровок, но мы собираемся начать только через месяц, так что к тому моменту уже будет точно известно, что к чему. Часть команды уже выехала на место, чтобы ставить нужные декорации. О! Я забыл показать часть готовых костюмов. Чжань снова берётся за телефон. — Они, конечно же, пока не могут быть готовы полностью, так как их придётся подгонять под актёров, но всё равно общий вид я уже могу показать тебе. Костюмы выглядят добротными, детально проработанными. Ибо может без труда определить, кому какой будет принадлежать, так как в сценарии есть детальные описания. Он безошибочно находит тот, что должен будет надеть сам, если согласится на эти съёмки. Чжань замечает его заинтересованность длинным белым с голубым ханьфу и убирает телефон, обрывая просмотр. Ибо чувствует себя неудовлетворённым. — Часть набранных актёров и массовка уже работают над постановкой сражений, здесь, в Пекине. Всем, но главным актёрам в особенности, нужно иметь хорошую физическую подготовку и некие навыки, чтобы выполнять часть трюков самостоятельно. Как видишь, работы хватает. — Ты тренируешься тоже? — Да, — просто отвечает Чжань, — после этой встречи сразу поеду туда. К сожалению, я пока не могу заняться тренировками вплотную, так как мне надо закончить ещё один мой проект. — Тогда мне жаль, что ты потратил впустую время, приехав сюда. Сяо Чжань ничего не отвечает, только снова недовольно поджимает губы. — Хорошо, — всё-таки говорит он. — Тогда я не смею тебя больше задерживать. От такого заявления Ибо даже теряется. Его теперь выгоняют? Он хотел уйти на собственных условиях, а не вот так. И, конечно же, он весь сопротивляется тому, чтобы просто послушно встать и выйти. О, Сяо Чжань прекрасно знает, что делает. Ибо смотрит за спину Чжаня, где за прозрачной стеной нервничает его менеджер, ему явно не нравится такое долгое уединение. У них, Сяо Чжаня и Шон До, одна цель: уговорить его сниматься. Он и сам хочет, правда хочет. Он буквально видит себя в роскошных натуральных декорациях, которые ему показал Сяо Чжань. Он хочет проверить себя на прочность, исполняя трюки самостоятельно, тренируясь со всеми, выложиться на полную. Это совсем другое, нежели сниматься в простеньких романтических комедиях, где у него нет даже возможности вжиться в роль, пронести её через себя. А именно об этом он всегда мечтал. И хотел этого. Но среди всех этих плюсов есть один большой минус: Сяо Чжань. Необходимость видеть его на протяжении всех съёмок, быть рядом с ним изо дня в день. И вспоминать, вспоминать, вспоминать. И представлять, как могло бы быть всё иначе. Ибо себе не враг. — Хорошо, — кивает он, всё-таки поднимаясь. Оставаться за одним столом с Сяо Чжанем становится всё более неловко. Ибо прекрасно осознаёт, что это последние минуты, секунды, когда он видит Чжаня. Изначально он думал, ему станет легче, когда он его увидит, оказывается — нет. Всё, что он так крепко держал внутри себя всё это время, сейчас грозит вырваться наружу. Ибо не может этого допустить. Слова Сяо Чжаня застают его у дверей: — Если ты всё-таки передумаешь, я буду ждать тебя. И Ибо его за эти слова ненавидит ещё сильнее. Я буду ждать тебя.