Принцесса против!

Просыпается Ибо посреди ночи от жажды и желания сходить в туалет. Ибо осоловело крутит головой, на миг теряясь во времени и пространстве. Поворачиваясь к окну, он видит только темноту, а под боком сопящего Сяо Чжаня. Вставать лень, но мочевой пузырь торопит его. Вздохнув, Ибо поднимается и, прихватив с собой телефон, уходит в ванную комнату. По глазам тут же бьёт яркий свет, приходится прикрыться рукой. Ибо справляет нужду, а потом, опустив крышку на унитаз, садится сверху. Часы на дисплее телефона показывают почти пять утра. Это первый раз за всё время, когда Ибо встал раньше Чжаня. И в голове тут же рождается коварный план. Да, сейчас не семь утра, но и им не на съемки. Поэтому он вполне может подарить Чжаню ранний минет, чтобы потом они могли спокойно поспать аж до девяти или десяти. Почистив зубы, чтобы избавиться от вязкости во рту, он пьёт из-под крана, утоляя заодно и жажду. И выходит из ванной, готовый к новым свершениям. С минуту он наблюдает за Сяо Чжанем, спящим и ничего не подозревающим. Он представляет, какие сначала образы тот увидит, прежде чем проснуться. И это возбуждает его. Будет ли он видеть Ибо? Надо будет обязательно уточнить позже. Он забирается с головой под одеяло, подкрадываясь к паху спящего мужчины. У него в голове даже нет мысли о том, что тот будет против. Как он может? Нависнув над пахом, Ибо аккуратно тянет нижнее бельё Чжаня вниз, освобождая член. К сожалению, он ничего не может видеть, но на ощупь орган уже находится не в таком уж и спокойном состоянии. Ох. Хорошо. Заняв удобную позу, Ибо склоняется над Чжанем. От того пахнет гелем для душа и его личным запахом. Кажется, когда Ибо вчера отрубился, Чжань успел сходить в душ. В отличие от Ибо. Ну, вот такая он свинюшка. Ибо берёт член в рот, представляя, как он сейчас начнёт увеличиваться в размерах. Как его хозяин проснётся от приятных ощущений. Воодушевлённый собственными мыслями, Ибо начинает сосать, беря член как можно глубже в рот. Чжань во сне дёргается, но потом сразу расслабляется. И не понятно: проснулся он или нет. Но одна часть его тела определенно бодрствует. Член увеличивается в размерах, заполняя рот, становится крепче и тяжелее. Ибо гладит его у основания, давая понять, как он им доволен. Под одеялом довольно душно, но Ибо готов терпеть некий дискомфорт. А ещё под ним восхитительно пахнет самим Сяо Чжанем. Ибо ритмично насаживается на орган, когда его макушку накрывает чужая ладонь. Он ожидает, что его снова схватят за волосы за проявленную дерзость и даже готов к этому, но Чжань лишь вплетает пальцы в его волосы, давит, но без усилия, скорее поощряя, чем контролируя. Ибо вытаскивает член изо рта, проходится языком по всей его длине, водит губами по нежной головке. Одна его рука поглаживает поджатый живот Чжаня, другая — удерживает за бёдра, чтобы те не дёргались. Чжаню, вероятно, очень хочется вставить ему по самое основание, но Ибо не готов к таким подвигам, поэтому приходится контролировать его желание вскидывать бёдра. Впрочем, ему известно, что это могут быть и чисто рефлексы. Всё-таки Чжань никогда не стал бы что-то делать во вред ему. Ибо снова опускается ртом на член, вызывая у Чжаня первый стон. На языке ощущается терпкий вкус, от которого Ибо возбуждается так, что приходится немного замедлиться, так как собственный член сочится предсеменем, пачкая белье. Тут Чжань откидывает одеяло в сторону. Ибо вскидывает на него взгляд. Член Чжаня всё еще у его рта, и Ибо может только представлять, как это выглядит со стороны. Но Чжань лишь выдыхает: «блять». Стрельнув глазами, Ибо чуть опускается, чтобы провести головкой пару раз по своим губам, прежде чем снова взять в рот. Чжань выгибается. В ослабевшей хватке его бёдра подаются вверх, и Ибо предсказуемо давится. — Аккуратнее, — просит он. Он добавляет больше слюны, чтобы помочь себе руками. Чжань ничего не отвечает, только кусает свои губы, ставшими ярко красными: это видно даже в темноте. — Мы точно одни в гостинице? — спрашивает Ибо на очередном громком стоне Чжаня. Если их соседи не съехали, то они вряд ли сомневаются в том, что сейчас происходит. Чжань ожидаемо ничего не отвечает, старается заглушить стоны, Ибо даже немного жаль, ему нравится их слышать. — Я сейчас, — предупреждает Чжань. И Ибо только кивает, хотя его не могут видеть. У Чжаня закрыты глаза, его руки мочалят простынь, а зубы — губы. Ибо немного приподнимается, чтобы видеть, как он кончает. Чжань хмурится от сладкой муки, выгибается особенно сильно, а на руке ощущается теплая вязкая сперма. Ибо ещё несколько раз проводит по члену, собирая пальцами белёсую субстанцию. А потом облизывает один палец. Убрав от лица руку, он замечает, что за ним наблюдают. Темные, немного поплывшие от оргазма глаза Чжаня зорко следят за ним. — Ничего так, — комментирует Ибо. Они оба не фанаты глотать. Ибо вообще не видит в этом ничего такого, но предпочитает обходиться без необходимости делать это. Что именно по этому поводу думает Чжань, ему не ведомо. Но тот всегда переходил на руки, когда Ибо был близок к разрядке. Но сейчас ему нравится провоцировать Чжаня, представляя, как порочно и грязно это выглядит со стороны. Заигравшись, он даже забывает про собственное возбуждение. Но Чжаню отчётливо видно, как топорщатся его трусы. Тот быстро, словно не его только что размазало от оргазма в постели, садится и впивается Ибо в рот своими губами, безусловно ощущая на них свой вкус. Одна рука Чжаня опускается на пах Ибо и сжимает его сквозь ткань белья. Ибо невольно стонет и сгибается, так как Чжань схватил его довольно сильно, посылая по телу волну острого удовольствия. — Ах. — Дерзкий мальчишка, — шепчет ему Чжань, поглаживая. — Мне не спалось, — выдыхает Ибо. Рука Чжаня проникает за резинку чужих трусов, чтобы накрыть член без всяких преград. Ему немного стыдно за то, что Чжань ощущает, как у него там всё намокло. Чжань вытаскивает его член из трусов, удобнее перехватывает его рукой и начинает водить по стволу. Он не использует слюну, только естественную смазку Ибо, но и её хватает с лихвой. — Не спалось? — жарко шепчет ему Чжань. — И ты решил чем-то занять свой рот, пока задница отдыхает? Ибо бросает в жар. Подобное от Чжаня редко когда услышишь, он не любитель грязных разговоров. И сейчас он просто плавится от слов, что плавно и мягко вливают ему в уши. И жестких движений на члене. Ибо цепляется за плечи Чжаня и закрывает глаза, сосредотачиваясь на наступающем оргазме. Низ живота тяжелеет, а яйца поджимаются. Чжань несомненно чувствует его близкий финиш, начинает дрочить быстрее, но при этом соблюдая аккуратность. Ибо утыкается лбом ему в место, где плечо переходит в шею, покусывает, когда выстреливает спермой ему в руку. Сяо Чжань придерживает его, чтобы Ибо сразу не рухнул на постель. За что вознаграждается мазком языка по шее, а потом легким укусом за мочку уха. От уха Ибо переходит на челюсть, а потом находит губы. Чжань охотно ему отвечает, поддерживая неспешный темп. Они оба благодарны друг другу за доставленное удовольствие, решая выразить это без слов. — Я всё-таки сделал это, — усмехается Ибо, когда они немного пришли в себя и привели в порядок. — Да, но сейчас не семь утра. А я говорил про семь утра. — Но нам завтра не сниматься. Так что время не имеет значения. Ты только представь: мы можем лечь обратно спать и проснуться хоть к обеду! Когда такое было? — Да, давно, — соглашается Чжань. — Перекусим? — А вино ещё осталось? — Ибо вытягивает шею, чтобы рассмотреть сервировочный столик, который с вечера так и остался в их номере. — Тут почти ничего не тронуто. Вряд ли кухня сейчас работает, так что ничего не заказать. Ибо только отмахивается рукой. За кого Чжань его принимает? Он совсем не привередлив в еде. И даже остывшее мясо в масляной пленке его нисколько не смущает. А если добавить рис… Тофу и соевые ростки тоже не пострадали за несколько часов, так что Сяо Чжань доедает свой салат. Вино немного выдохлось и нагрелось, но Ибо не привередлив и тут. Он не заморачивается с бокалом, предпочитая сделать несколько глотков прямо из бутылки. Сяо Чжань качает головой, но улыбается. — Потрахаться, поесть и выпить, — улыбаясь в ответ, говорит Ибо. — Простые радости! Тут трудно не согласиться, поэтому Чжань соглашается, кивнув. Позже, лёжа в постели обнявшись, Сяо Чжань осторожно спрашивает: — Ты не злишься на меня из-за Японии? Ибо медлит с ответом, так как ещё сам не понял, как к этому относится. Чжань же не бросает его, вернётся, когда найдёт себя. Или что он там собирается делать. Ибо будет сам занят на съёмках, ведь у него грандиозные планы на свою карьеру. Вряд ли бы они смогли увидеться в эти дни. Так какая разница, где будет находиться Сяо Чжань? Однако, что-то не даёт ему отпустить эту новость. Он проводит ладонью по гладкой груди Чжаня, ничего не ответив. Чжань вздыхает, берет его руку и целует пальцы. — Что-то не так? — догадывается он. — Ничего такого, — со вздохом отвечает Ибо. Ему приятны прикосновения губ к пальцам, ладоням и к основанию запястья. — Ты расстроился? — продолжает гадать Чжань. — Я понимаю, что тебе это необходимо, — всё же отвечает он. — Не знаю, — вздыхает Ибо, хмурясь, пытаясь собраться с мыслями. — Мне, наверное, не понравилось, что я узнал это так поздно. Как и моя реакция на новость. — Ты испугался, — поминает Чжань. — Внезапные разговоры всегда пугают. Тем более в нашем случае. — Мне надо поработать над тем, как преподносить тебе информацию, — словно вслух думает Чжань. — Но мне почему-то не пришло в голову, что ты не знаешь о моём этом ритуале. Точнее, я слишком поздно осознал это. Я забываю, что ты тот ещё мастер накручивать себя. — Только когда есть повод, — возражает Ибо. — И что б ты знал, меня самого это бесит. — Хорошо, — Чжань отпускает его руку, а свою кладет на голову Ибо, нежно проводя по волосам. — Когда-нибудь я научусь разговаривать с тобой, а ты меня слышать. Мы обязательно придём к этому. Ибо приподнимается и с хмурым видом спрашивает: — Когда это я не слышал тебя? — Например, когда я говорю, что я не брошу тебя. Что мы будем вместе. Но я уверен, в твоей голове есть сотни «но», которые ты додумал к моим словам. Я знаю, я не особо заслуживаю доверия. И ты, как бы не говорил обратное, не отпустил наше прошлое. Ты боишься получить боль от меня снова. И я не знаю таких слов, чтобы переубедить тебя. Ты должен прийти к этому сам. — Извини, — почему-то говорит Ибо. — И ты меня. Чжань наклоняется и целует его в местечко, где только что была его рука. — Мы такие, какие есть, — шепчет он в волосы. — У меня есть идея. — Какая? — несмотря на сонное состояние, Ибо заинтересован. — Мы напишем друг другу письма. Чтобы каждый из нас, когда мы на расстоянии, мог бы открыть его и почитать мысли и чувства другого. Что скажешь? — Зачем? Есть же мессенджеры. — Ты не знаешь силу рукописного письма! Это куда более материальное, чем бездушные электронные слова. Давай, я хочу это сделать. — Хорошо, — легко соглашается Ибо. Если Чжань хочет, он не видит причин отказывать. — Мы сделаем это до того, как расстанемся? — Да. Но мы не будем обсуждать написанное до того, как расстанемся, хорошо? Ибо только кивает. В противном случае, это было бы неловко. Тем более он уже примерно знает, что напишет. — Теперь ты готов продолжить сон? На что Ибо снова кивает. Они укладываются в постель и тесно прижимаются друг к другу. Ибо чувствует странное спокойствие, когда под щекой жесткое плечо Чжаня, а под ладонью бьётся его сердце. Закрыв глаза, он старается не сказать что-нибудь лишнее, не желая разрушать момент. Сейчас не хочется думать ни о чем. Быть именно в этом моменте, словно ничего другого не будет. Чжань словно укрывает его своими объятиями ото всех невзгод и проблем. Ибо знает, что это ощущение растает к утру. А через пару дней ему придётся столкнуться со многими проблемами лично. Чжаня не будет рядом. Его ждёт тяжёлый разговор с директором Мо. Ибо решает его не откладывать, а сразу по прибытии в Шанхай напроситься на встречу. Ван Ибо не боится признаться ни в своих чувствах и то, что эти чувства направлены на мужчину. Однако директор Мо может быть той ещё задницей, если захочет. И пусть все это время он заботился о Ибо, как только мог, но и у его власти есть предел. А ведь над ним еще сидят противные стариканы, которые подобное точно не примут с пониманием. Впрочем, Ибо не собирается наглеть. Просто чуть больше простора для передвижения, согласованная логистика, чтобы они с Чжанем могли пересекаться чаще. В ответ Ибо может только предложить быть более лояльным. Решив не думать об этом, он только об этом и думает. Чжань молчит и дышит размеренно. Уснул? Ибо боится проверять, вдруг разбудит. Он сам старается уснуть, но сон приходит к нему еще не скоро.

***

Ибо не знает, чем планировал заняться в эти дни Сяо Чжань, но они не покидают свой номер и весь следующий день, потратив его на секс, еду и сон. Таких выходных у него ещё не было. И он совершенно не против попасть во временную петлю, чтобы он повторялся снова и снова. Вечером около шести часов, когда они вышли из душа, куда отправились освежиться после еще одного захода, Чжань склоняется над своей сумкой, чтобы достать оттуда блокнот. Нет, не блокнот, а скетчбук. Он листает его, пока ищет чистые листы. Ибо со своего места видит только карандашные наброски, и ему даже кажется: он уловил на одном что-то очень похожее на себя. Чжань рисовал его? Чжань вырывает два листа из своего блокнота и протягивает один Ибо вместе с карандашом. — Если ты не хочешь… Кажется, Чжань не уверен, пришлась ли его затея Ибо по душе. Но он кивает, принимая бумагу. Ему хочется написать. Возможно, будучи в Японии в одиночестве, Чжаню захочется прочитать пару приятных слов. И Ибо таким образом станет ему немного ближе. Тем более ему самому хочется получить такое же письмо в ответ, чтобы читать и перечитывать его в Шанхае или в любом другом городе раз за разом. Именно так и будет, он уверен. Какое-то время они сидят в тишине, работая над своими посланиями. Ибо думал — это будет легко. Но у него столько мыслей, что он не знает, как разместить их связно и понятно, а не вываливать на Чжаня кучу своих чувств. Он уверен: у Чжаня получится отличное письмо. Которое будет приятно перечитывать. Ибо хочет так же. Но для этого придётся как следует подумать. Проходит минут двадцать, прежде чем он заканчивает. Он пробегается по получившемуся тексту несколько раз и остается довольным результатом. Когда он смотрит на Чжаня, тот, оказывается, тоже закончил и сейчас что-то читает в своём телефоне. С неловкими улыбками они обмениваются листами. Ибо крутит его в руке какое-то время, пока не понимая, куда может его деть. — Ты можешь прочитать его в любое время, — Чжань убирает своё письмо от Ибо в карман сумки. — Но мы договорились не обсуждать написанное, — напоминает он. — А когда ты прочитаешь? У Ибо нет тут своей сумки, а уходить в номер, чтобы оставить там листок, ему не хочется. Поэтому он не придумывает ничего лучше, чем убрать его под чехол телефона. — Когда станет одиноко или грустно. Или когда я буду скучать по тебе. Ибо фыркает, стараясь скрыть, как ему приятны такие слова. Ох, он тогда прочтет письмо от Чжаня тут же, как только тот скроется из поля зрения. На самом деле Ибо уже скучает. И ему уже одиноко. Время бежит очень быстро. Два дня изначально казались не слишком длинными, а по факту пролетели даже быстрее, чем ожидалось. Ибо думает, им и недели вместе было бы мало. Возможно, две в самый раз. Чуть дольше они бы устали друг от друга, заскучали бы по своей активной и разнообразной жизни. Они слишком любят свою работу, сколько бы времени она у них ни отнимала. Если Ибо спросить, как в идеале он видит их будущее, он бы ответил: работать, но всегда иметь возможность видеться друг с другом, устраивать совместные длинные выходные, как сейчас Чжань делает для себя, чтобы быть подальше ото всех, только наедине друг с другом. Желания эти простые, но в их ситуации недоступные. Ибо любопытно, что же Чжань написал ему. Хочется прочитать и нет в равной степени. Последнюю ночь они трахались, прерываясь на какие-нибудь банальные разговоры, в которых вспоминали забавные случаи на площадке, стараясь не касаться того, что уже через какие-то пятнадцать часов им придётся расстаться. Но Ибо не может перестать считать, отнимая каждый раз по часу. И это сводит с ума. Время бежит слишком быстро, заставляя сердце болезненно сжиматься. У них есть планы. Сяо Чжань едет в Японию, потом возвращается к отложенным проектам. Ван Ибо сразу же окунается в работу. Он разговаривает с директором Мо, а потом… А потом Ибо не знает. По идее, Сяо Чжань уже тогда должен был обговорить все с Сун Ли. И они уже поймут, как действовать дальше, отталкиваясь от ответа директора Мо. А если мужчина будет против им помогать? Если все-таки решит донести о случившемся вышестоящему руководству? Кишки крутит от этих мыслей. Наверное, Сяо Чжань чувствует его состояние, которое Ибо не так уж и старается скрыть, и особенно трепетно относится к нему. Целует в лоб, глаза, нос, размеренно двигаясь в нём. Ибо же старается запомнить каждое прикосновение, каждый толчок, каждый едва слышный вздох. Он слепо находит губы Сяо Чжаня, стараясь передать через поцелуй всё, что чувствует сейчас, всю любовь. И получает то же самое в ответ. Сяо Чжань так и не складывает свои чувства в слова, но Ибо, пожалуй, этого не надо. Нежные касания, осторожные поцелуи говорят красноречивее любых слов. После, уставшие и удовлетворённые, они лежат в остывающей постели, раскинувшись поверх одеяла, не стесняясь своей наготы. Они пьют чай, единственное, что у них осталось под утро, уже холодный, но всё равно вкусный. Ибо скользит взглядом по телу Сяо Чжаня, стараясь запечатлеть в памяти каждый его участок. Мышцы груди, лесенку торчащих рёбер, впалый живот, черную дорожку жестких волосков ниже пупка, ведущую к паху. Член, сейчас в спокойном состоянии, раскинутые длинные ноги, заканчивающиеся тонкой лодыжкой и стопой с пальцами, которые не так давно побывали у Ибо во рту. Он чувствует, что хочет Чжаня снова. Несмотря на то, что зад уже ощутимо тянет от частого проникновения, Ибо намерен довести своё желание чувствовать Чжаня еще пару дней до конца. Поэтому, когда чай выпит и чашки поставлены на столик, Ибо снова тянется к своему любовнику. Но наталкивается на преграду в виде вытянутой руки. Чжань качает головой, мягко улыбаясь. — Угомонись, — просит он, — с тебя уже хватит. — Он так не думает, — Ибо намекает на свой член, который уже начинает твердеть. Он так же видит ответную реакцию тела Чжаня. — Ибо, — серьезно уже говорит Сяо Чжань. — Я не хочу навредить тебе. — Я тоже не хочу этого. Но я в порядке. И я хочу тебя. — Ты можешь трахнуть меня, — предлагает Чжань. — Ты оставишь меня на долгие дни без этого? Ты настолько эгоист? Ибо хочется ответить, да, настолько. Но слова Чжаня заставляют задуматься. За прошедшие дни они менялись несколько раз, но в основном Ибо пребывал в нижней позиции. И сейчас, когда за окном уже занимается рассвет, этот акт, должно быть, будет у них последним перед расставанием. И перед долгой разлукой. — Ты упустишь возможность поковыряться у меня в заднице пальцами? — глаза Чжаня темнеют. — Я чертовски узкий. Провоцирует. Знает, как на Ибо действуют грязные словечки в его исполнении. Конечно, Ибо хочется. Хочется ощутить его узость, его жар. Он наваливается на Чжаня, и тот сразу раздвигает ноги, позволяя Ибо устроиться между них. — Узкий, — опасно понизив голос, говорит Ибо. — Тогда давай это исправим. Ибо цепляет под подушкой тюбик со смазкой, который уже почти пуст. Чжань подтягивает ноги к себе, давая Ибо лучший доступ к своей заднице. От этого кружится голова. Он отводит руку назад, задев пальцами уже твёрдый член Чжаня. Они смотрят друг другу в глаза, и это так интимно, так волнующе, что Ибо теряется, падает в карюю глубину напротив. Чжань вздрагивает, когда палец Ибо касается его. Ибо медленно водит пальцем по сжатому колечку, размазывая смазку. Чжань нетерпеливо дёргает бёдрами, стараясь получить палец внутрь себя. И Ибо даёт ему это. Преодолевая сопротивление мышц, палец проникает внутрь. Ибо припадает к приоткрытому рту Сяо Чжаня. Тот издаёт тихий скулящий звук, когда, терзая его губы, Ибо сгибает внутри палец. Он слишком хорошо знает, как и где погладить, с какой силой нажать, чтобы Чжань получил удовольствие. И это так захватывающе иметь такие знания, такую власть над чужим телом. Точно такую же, какую Чжань имеет над телом Ибо. Они оба идеальны друг для друга. И Ибо удивился бы, узнав, что кто-то еще может быть для Чжаня таким. Ему приходится вытащить палец, поймав разочарованный взгляд Чжаня. — Сейчас, — успокаивает его Ибо. Он смазывает пальцы ещё раз, на этот раз два, использовав больше смазки. Чжань не соврал, он действительно оказался слишком узким. Два пальца заставляют Чжаня напрячься и поморщиться от неприятных ощущений, хотя Ибо уверен: он не доставляет боли. Он тщательно следит за тем, как проникают его пальцы, как растягиваются стенки прохода Чжаня. Никакой боли. Когда пальцы внутри, они оба замирают. По виску Сяо Чжаня скользит капля пота. Его рот приоткрыт, и он дышит глубоко и размеренно. Глаза заволокло поволокой возбуждения и жаждой удовольствия. Ибо трахает его пальцами, немного раздвигая их на выходе и сгибая на входе, чтобы задеть ту самую точку. При этом Чжань дергается, старается выгнуться, но вес лежащего на нём Ибо мешает. Когда два пальца уже свободно двигаются внутри чужого тела, Ибо добавляет ещё смазки и третий палец. Чжань натурально хнычет, зажмурив глаза. Он закусывает губу, заставляя её наливаться кровью, делая её ало-красной и припухшей. Ибо растягивает его, стараясь двигаться размеренно, но не спускает взгляда с его губ. Он сам сильно возбужден. Смазка капает с члена на бедро Сяо Чжаня, уже образовав там приличную лужицу. Для третьего пальца снова приходится добавить смазки. Ибо выливает на пальцы почти все остатки и прежде, чем вставить их обратно, осматривает Сяо Чжаня. Тот, раскрасневшийся, с закрытыми глазами, часто вздымающейся грудью, языком, часто проходящим по покусанным, припухшим, пересохшим губам, с разведенными широко ногами, с растянутым задним проходом, блестящим от смазки, был прекрасным. Самым удивительным, что Ибо видел в своей жизни. Его буквально начинает трясти от этого вида. От того, что этот человек только для него. Такой только для него. Чжань стонет и выгибается, принимая в себя три пальца Ибо. Три его длинных и отнюдь не тонких пальца. Ему нравится быть наполненным, нравится, когда Ибо сгибает их внутри, чтобы простимулировать чувствительную точку внутри него. В ответ он дарит восхитительные звуки: стоны и тихое поскуливание. Он хватается за край подушки, за простыни, лишь бы не потеряться в пространстве из-за нахлынувшего удовольствия. Ибо видит, как дергается его член, когда он касается простаты. И не отказывает себе в удовольствии касаться её раз за разом. — Я готов, — удаётся ему выдохнуть между стонами. — Ибо, блять… Ибо его прекрасно понимает. Он и сам еле сдерживается, но готов потерпеть ради комфорта Сяо Чжаня. Однако тот уже достаточно растянут и сможет принять кое-что покрупнее трёх пальцев. Ибо лезет рукой под подушку, чтобы найти презервативы, надеясь, что они еще оставались. Но едва он касается гладкого квадратика, как Чжань отдергивает его руку. Ибо непонимающе смотрит на него. Чжань смотрит на него пьяным, окончательно поплывшим, взглядом. Но, кажется, даже в таком состоянии точно знает, чего хочет. Или не хочет. — Что? — Ибо готов услышать что угодно. Даже то, что Чжань по какой-то причине передумал. Но тот удивляет его: — Давай без него. Я хочу почувствовать тебя. У Ибо от шока даже открывается рот. Он не ожидал такого. И, конечно же, он хочет этого сам. — Ты уверен? — на всякий случай спрашивает он. — Я чист, ты, уверен, тоже. Просто сделаем это. Ибо убирает руку из-под подушки и целует Чжаня. Страстно, с нажимом, проникая языком так глубоко, словно хочет залезть ему в глотку. Чжань отвечает с неменьшей страстью, притягивая Ибо к себе за шею. Когда от отстраняется, Чжань шепчет: — Сделай это. Я уже устал ждать. Ибо улыбается и берётся за свой член. Смазывает его остатками смазки, что пачкает его руки. Член пульсирует и истекает. Кажется, сожми его сильнее и он взорвется. Ибо закусывает губу, стараясь сдержать себя, толкается в глубину чужого тела. Ибо не медлит, вставляет медленно, но без перерывов сразу до упора. Под закрытыми глазами вспыхивают разноцветные пятна, кровь пульсирует в висках. Такой знакомый, горячий, плотный жар ощущается как в первый раз. Ибо, наверное, никогда не привыкнет быть внутри Сяо Чжаня. Секс с ним никогда не станет обыденностью. И сейчас, лежа на нём, пытаясь хоть немного прийти в себя, чтобы начать двигаться, он лижет его солёную от пота кожу на шее, кажется, даже мурлычет, и понимает… Понимает чётко и ясно: он хочет раствориться в этом человеке. Стать с ним одним целым. Переплестись кровеносными сосудами, венами, разделить одно сердце на двоих, разум. Свернуться калачиком где-то у него за ребрами и навсегда остаться с ним. Но Ибо, как бы ни было сильно его желание, понимает: сам Сяо Чжань никогда не захочет подобного. Не это ему нравится в Ибо. Он привлек своей дерзостью, неукротимостью, своей неуместной ревностью, взбалмошным характером, ненормальной любовью. Собой. Чжань, уже не рассчитывая на Ибо, двигается первым. Нервно вскидывает бедра, чтобы напомнить Ибо, чем они тут занимаются. Ибо целует его напоследок в плечо и отстраняется. И совершает первый толчок. Он входит в Чжаня ещё глубже, хотя казалось, они уже достигли максимума. Тот тихо вздыхает и удовлетворенно закрывает глаза, отдаваясь во власть Ибо и удовольствия. Ибо не видит смысла мучить себя и Чжаня. Они оба на грани. И, несмотря на весь секс, что у них был за последние дни и эту ночь, они всё еще несдержанно гнались за удовольствием. За той секундой, когда они имели возможность пребывать на пике вместе. Сливаться так, как никогда не смогут в иной ситуации. Вместе уходить за пределы этого мира. Где есть только они. Их тела, их дыхание, их сущность. Там нет масок, нет обмана. Они наги перед друг другом душами. И им обоим это нравилось. И сейчас между ними нет даже такой ничтожной преграды, как тонкий латекс. Ощущения, конечно же, совершенно другие. Но дело было даже не в этом. Ибо ловил кайф от того, как Чжань доверяет ему. Ибо неистово входит в тело Сяо Чжаня, бьется бедрами о его пах, его тяжелое дыхание смешивается со звонкими стонами Чжаня. Их, возможно, слышали бы соседи, будь они в номерах. Но сейчас они могут не думать об этом. Ибо плевать, если честно. Он может орать о своей любви на весь мир. И в то же время он никогда ничего не скажет, желая сохранить то, что у них есть. Ибо буквально раздирают противоречивые эмоции. И все это в нём будит Сяо Чжань, самый невозможный человек в его жизни. Во всем мире. — Я скоро, — предупреждает его Чжань, едва сумев сказать это. Его грудь заливает румянцем, как и шею и щеки. По его вискам текут струйки пота, над верхней губой собрались капельки. Язык проходится по губам, смачивая их. Ибо закрывает глаза, моля подарить ему ещё немного терпения. Его самого разрывает от желания кончить. Но сначала это должен сделать Чжань. — Кончи, — рычит Ибо. — С тобой, — упирается Чжань. Блять. Он только мотает головой. Ему надо пояснить, почему он не может, но это слишком много слов. Ему надо довести до пика сначала Чжаня, чтобы выйти из него и кончить ему на живот. Это слишком сложное предложение. Но Сяо Чжань читает его мысли… Потому что… — Ты можешь сделать это в меня. Чтобы не кончить в это же мгновение, Ибо с силой вцепляется в бёдра Сяо Чжаня. — Блять, — все же выдыхает он. — Ты не должен такое предлагать. — Я хочу! — это звучит и как приказ, и как каприз. Чжань двигает бедрами ему навстречу, усиливая темп, подталкивает их к краю с большей скоростью. Ибо и так держится только чудом, которое не безгранично. Чжань точно хочет его смерти. Чжань сжимает его внутри так, что почти невозможно двигаться. И сил себя сдерживать просто нет. И Ибо отпускает себя, кончает, простонав глухо и долго. На грани сознания он чувствует, как кончает Сяо Чжань, судорожно сжимаясь вокруг его члена, прибавляя к оргазму новых ощущений. Блять, это просто выше его сил выносить такое. Без преувеличения они минут пять просто лежат не двигаясь. Ибо даже не вышел из Чжаня, так и лежит на нем, чувствуя, как подсыхает сперма между их животами. Он готов уснуть даже так. Этот секс выжал из него все жизненные силы. Первым начинает возиться Чжань. Ему, наверное, неудобно лежать вот так под ним с опавшим членом в заднице. Со спермой там же и на животе. Им определенно нужно в душ. А ещё подумать о постели, потому что они испачкали всё, что только можно. Чжань шевелится снова, желая лечь поудобнее, и чтобы вес Ибо так не давил на него. Он тяжко вздыхает, когда движением растёр остывшую сперму по их животам. Ибо тоже морщится. И это стало решающим фактором отправиться в душ. Он выходит из Сяо Чжаня и не отказывает себе в удовольствии, чуть придерживая его подрагивающие ноги, посмотреть, как из растянутого прохода вытекает его семя. Чжань дёргается, протестует, покрываясь румянцем. Ну, конечно. Когда мозг не затуманен удовольствием, на место похоти приходит стыд и смущение. Благо Ибо избавлен от этого. Он с сожалением отпускает чужие ноги и протягивает Чжаню руку, помогая встать. Того немного ведёт в сторону, приходится придержать, мимолетно поцеловав в острое плечо. И около шести часов утра они, наконец-то, направляются в душ. Ибо включает горячую воду, готовит разные бутылочки, пока Чжань просто стоит под струями воды, опустив голову. Ибо подходит к нему со спины, обнимая, устраивая на плече подбородок. — Устал? — участливо спрашивает Ибо. Чжань едва заметно кивает головой. Он расслабленный в руках Ибо, податливый. — Пообещай, что будешь заботиться о себе в этой своей Японии, — просил Ибо, начиная намыливать его плечи. — Съешь что-нибудь калорийное. А вообще, знаешь, присылай мне фото как ты там питаешься. Чжань фыркает. — Отнесись серьезно к моим словам, — просит Ибо. — Я обещаю хорошо отдохнуть и много кушать, — сдаётся Сяо Чжань. — Ты не должен волноваться об этом. Занимайся спокойно своими делами. Ибо круговыми движениями двигается от плеч вниз, по бицепсам к предплечью, распределяя белую пышную пену. Его руки на миг замирают, но потом снова продолжают движение. Сяо Чжань, конечно же, замечает заминку, чуть поворачивает голову в сторону Ибо, безмолвно требуя пояснений. Отмолчаться не получится. Ибо вздыхает и начинает натирать бока Чжаня, поясняет: — Мне немного страшно начинать разговор о нас с директором Мо. — Что я слышу? — Чжань просто не мог не подколоть его. Ибо хочется закатить глаза. — Ты боишься? — Ты думаешь, мне это не свойственно? Знаешь, немного даже обидно. — Разве не такой образ ты выстраивал? Ван Ибо — дерзкий и независимый, крутящий на одном месте все правила компании. — Я вырос, знаешь ли, — в отместку Ибо несильно щипает Чжаня за бок. — Ай! — он выкручивается в руках Ибо, поворачиваясь к нему лицом, но смотрит внимательно. — Если не хочешь, можешь не говорить с ним. Мы что-нибудь придумаем. — Нет, — Ибо качает головой. — Ты говоришь с Сун Ли, я с директором Мо. Без них у нас ничего не получится. Нам нужны союзники. Мне будет трудно пропасть с радара своего менеджера. Тебе ещё сложнее. Чжань тянется вперёд и целует Ибо в нос. — Наши компании не самое сложное во всем этом. Не забывай, сколько глаз будет приковано к нам. Да и сейчас не мало. У нас впереди еще промо, так что пару недель мы сможем проводить вместе без каких-либо нежелательных слухов. А вот дальше… Дальше будет сложнее. Ибо понимает, о чём Чжань говорит. У них будет отличный предлог ещё немного побыть вдвоем открыто. Репетиции, концерты, интервью, шоу. Они все это могут делать вместе официально. И если у кого-то возникнут подозрения, они на том же уровне и останутся. Совершенно по-другому будет тогда, когда у них не будет общего проекта и их встречи ничем не будут подкреплены. И уже надо что-то думать, как-то изворачиваться, чтобы скрыться. Это может быть трудно. Труднее, чем он предполагает. Чжань проводит пальцами по его скуле, мягко улыбаясь. — Ты не оставишь меня одного? Я хочу привести себя в порядок. По чуть розовым щекам Ибо понимает, о чём говорит Сяо Чжань и кивает. У него тоже есть дела. Например, он хочет пойти к себе в номер и взять оттуда постельные принадлежности, чтобы перестелить постель в номере Сяо Чжаня. Собственный заброшенный номер встречает тишиной и запахом чистоты. Кажется, в его отсутствие здесь несколько раз убирались и перестилали постель. Ибо безжалостно скидывает аккуратно заправленное покрывало, отбрасывает подушки, чтобы без помех сдернуть простыню. Одеяло он тоже берёт с собой, не желая воевать с пододеяльником. Он смотрит на свою сумку, которую только открыл, чтобы достать необходимые вещи и отнести в соседний номер. Она так и осталась не разобранной до конца. Но даже так, Ибо не хотелось касаться её. Ведь это означает, что они уезжают и все заканчивается. Да, это по детски глупо, прятаться, закрыв глаза и быть уверенным: тебя никто не видит. Но ведь Ибо, рано повзрослевший, имеет право на такую шалость. Просто не думать, что их счёт пошёл уже на часы, а потом… Им придется выйти из этой гостиницы, уехать из города и столкнуться с суровой реальностью, где их никогда не примут. И в то же время не оставят в покое. Сяо Чжань выходит из душа, когда Ибо уже перестелил постель. Ну как перестелил, скинул на пол, как в своем номере, свернув всё в большой ком. А новую простынь накинул просто сверху, даже не заправив за углы матраса. Чжань осматривает учиненный беспорядок, но ничего не говорит, слишком устал. В конце концов, разбираться со всем этим будут уже не они, а персонал гостиницы, и Ибо даже не стыдно за то, что они обнаружат. Откинув полотенце, которым до этого сушил волосы в ту же гору грязного белья, Чжань забирается на кровать и ложится в полный рост, позволяя Ибо укрыть себя одеялом. Ибо юркает под него тоже, подвигаясь близко и оплетая Чжаня руками и ногами. От мужчины пахнет шампунем и свежестью, влажные волосы завиваются на кончиках и щекочут нос. — Я тебя измотал? — мурлычет Ибо ему на ухо. Чжань дёргает плечом, но ничего не говорит. Ибо и сам измотан, кажется на поход в свой номер он потратил последние силы. Но это того стоило, не мог же он позволить Чжаню лечь в грязную постель. — Ты меня тоже, — примирительно сообщает Ибо, поглаживая Чжаня по боку. Он чувствует, как поднимается живот того. Даже сонный реагирует на его прикосновения. Ибо закусывает губу. Нет, они уже точно закончили, как бы не хотелось обратного. Их последний раз перед разлукой уже был. Ибо знает: если настоит, Чжань не выдержит, поддастся. Но он прекрасно понимал: им обоим стоит как следует отдохнуть перед перелётом. Да и просто лежать в обнимку уже отлично. — Надо включить будильник, — сонно сообщает Чжань. Он уже еле говорит, Ибо едва его понял. — Хорошо, — соглашается он. — На какое время. Отстранившись от Чжаня, он тянется к своему телефону. — На одиннадцать, — просит Чжань. — Ты уверен? — сомневается Ибо. — Сейчас уже почти шесть. Спать всего пять часов. Если учесть, какие активные они были этой ночью, времени на отдых Чжань оставил им не так много. — Ты можешь поспать подольше, — отвечает Сяо Чжань, устраивая голову на подушке поудобнее, — но мне перед отлетом в Японию ещё надо закончить несколько дел. Ибо кивает, хотя Чжань не видит. Работу никто не отменял. Наверняка у Чжаня накопилось куча писем, на которые следует ответить, и проблем, которые стоит решить. А еще дать распоряжения своим подчинённым из XZ Studio. Он послушно ставит будильник на оговоренное время и возвращается к Сяо Чжаню, переплетаясь с ним ногами под одеялом. Они засыпают быстро.

***

Утро наступает слишком быстро. Кажется Ибо только закрыл глаза, как противный будильник начинает пищать, возвещая: одиннадцать часов уже наступило. Сквозь сон Ибо цепляется за Чжаня ещё сильнее, словно этим сможет заставить его остаться в постели. Но Чжань вернулся в реальность гораздо быстрее Ибо. Он засыпал, измождённый своим любовником, а проснулся Сяо Чжанем, на котором слишком много обязанностей для знаменитого, но всё же актёра. — Спи, — говорит ему Чжань, выпутываясь из его объятий ловко и быстро. Ибо стонет в подушку. Но засыпает, давая себе еще час сна. Снова он просыпается от едва слышного стука в дверь. Приоткрыв один глаз, он видит, как Чжань вкатывает в номер сервировочный столик. Уже одетый в легкую футболку и джинсы, с очками на носу Чжань выглядит готовым уехать из номера в любую минуту. У двери обнаруживается собранный и уже застегнутый чемодан, на который Ибо смотрит с ненавистью. Чжань смотрит на постель и точно замечает, что Ибо не спит, а наблюдает за ним. — Я заказал завтрак. Или обед. Это как посмотреть, — мужчина улыбается. — Который час? — Ибо зевает и откидывает одеяло, чтобы проснуться окончательно. — Около двух, — Чжань начинает разливать по чашкам чай. — Что? — Ибо даже садиться ровнее. — Почему ты не разбудил меня раньше? — Ты не просил. Да и зачем тебе просыпаться раньше? Смотреть, как я работаю? — Да! — Ибо никак не мог совладать со своим тоном, он был слишком возмущен и раздосадован. Он встаёт с кровати, чтобы взять чашку. Уже полностью собранный Чжань разглядывает его, взлохмаченного и помятого ото сна. Ибо плевать. Он расстроен, ведь теперь они проведут меньше времени вместе. Лишний час сна того не стоил. — Ты ничего не пропустил, — смягчается Чжань. — И тебе было бы скучно смотреть, как я отвечаю на письма. Зато ты смог выспаться, а я все закончить в тишине и спокойствии. Ибо изгибает бровь — На что ты намекаешь? — На то, что ты явно бы мне мешал, — не моргнув глазом, сообщает Сяо Чжань, заставив Ибо оскорбиться. — Зато, — продолжает он, — я сделал все дела, меня никто не отвлекал и до вечера я весь твой. — Пять часов, — хмуро напоминает Ибо. — Каких-то жалких пять часов. — Не так уж и мало, — не соглашается Чжань. — Мы сможем сходить на прогулку, а потом где-нибудь пообедать. Ибо настроен скептически. Пусть съёмочная команда, как и все актёры, уже уехали, он уверен: фанаты Чжаня знают или догадываются, что он ещё здесь. Как Ван Ибо. О каком обеде «где-нибудь» вообще может идти речь? Ибо начинает нервничать, и он прекрасно знает природу этому. Просто Сяо Чжань уходит от него в очередной раз. И пусть сейчас всё по-другому, они увидятся спустя каких-то пару недель, Ибо не может перестать ловить триггеры. Это печалит, ведь он думал — это в прошлом, что он простил Сяо Чжаня окончательно. Но, по всему, оказывается, что нет. — Эй, — Чжань замечает его подавленное угрюмое настроение. — Две недели пройдёт быстро. Если хочешь, я вернусь раньше. — Нет, — Ибо мотает головой. Только этого не хватало. — Ты должен восстановиться. Не важно, сколько дней тебе понадобится для этого. И у меня тут тоже есть дела. Я хочу, чтобы ты вернулся, и всё было идеально. Чжань кивает. Они оба понимают: ничего идеально не будет. Между Пекином и Шанхаем слишком большое расстояние для этого. Они могут думать, что знают, с какими трудностями могут столкнуться, но подготовиться ко всему не смогут. Все предугадать и всё спланировать — тоже. Ибо вздыхает под мягкой улыбкой Сяо Чжаня. Он его так любит, что готов на всё. Но над некоторыми чувствами он не властен. И будет переживать их в одиночестве, без чужих внимательных карих глаз. — Я не хочу никуда выходить, — признает Ибо. За пределами номера они не смогут вести себя так, как хочется. А Ибо всё ещё мало касаний Сяо Чжаня, его поцелуев. И ему не хочется сдерживаться. — Как хочешь, — легко сдается Чжань. — Мне просто показалось, тебе хотелось развлечься. — Вряд ли прогулка способна выветрить все мысли из моей головы. «И я перестану отсчитывать минуты, оставшиеся до нашего расставания», — это остается не озвученным. — И что же мы будем делать? — Просто вопрос без какого-либо подтекста. — Можем прогуляться на территории гостиницы, — предлагает Ибо. — И если нам надоест, вернемся в номер. Здесь всё равно не так много посторонних глаз, как за её пределами. — Что ж, — отвечает Чжань, — тогда пошли прогуляемся. У гостиницы есть небольшой внутренний дворик, где расположились сувенирная лавка и магазин с вещами первой необходимости, а так же аптека. Некоторые деревья росли в больших кадках, а посредине находилась широкая клумба, сейчас украшенная разнообразными цветами. Вдоль дорожек встречались скамейки, сейчас пустые. После отъезда съемочной бригады и актеров в гостиницу ещё не приехали новые гости, во всяком случае, не в таком количестве, чтобы столкнуться здесь с кем-то. Они захватывают с собой чашки с чаем из номера, чем заслуживают недовольный взгляд девушки за административной стойкой. Они находят местечко подальше от возможных случайных прохожих. Сев, Ибо кладет голову Чжаню на плечо. Осталось четыре часа. — Я отправил тебе на почту билет и посадочный талон. Регистрация пройдена. Так что ты можешь не торопиться на свой рейс. — Спасибо. Но все же лучше приехать заранее. Чжань кивает, соглашаясь. — Тебя будут сопровождать люди, нанятые моей командой. Так что ты будешь в безопасности. А в Пекине тебя уже встретит твой менеджер. — Спасибо, — еще раз говорит Ибо, немного растроганный, как Сяо Чжань позаботился о нём, пока он спал. — Надеюсь, ты и себя обезопасил? — Не беспокойся. До аэропорта я доберусь в безопасности. А в Японии меня ловить уже никто не будет. — Надеюсь, — бурчит Ибо. — Я еду не в столицу, а в небольшой город, в котором вряд ли кто-то знает, кто такой Сяо Чжань. — Я буду переживать всё равно. Неужели ты там будешь совсем один? — В этом и есть весь смысл. — Я верю. Тем более раньше ты летал туда без происшествий. Так? Ибо поднимает голову, заглядывая Чжаню в лицо, словно хочет поймать его на лжи. — Да, — открыто глядя в ответ, говорит Чжань. — Не переживай, я всегда привожу оттуда кучу фотографий, ты убедишься в этом сам. — Возможно, однажды я смогу поехать с тобой, — предлагает Ибо. И тут же видит, как меняется выражение лица Чжаня. — Если ты хочешь, — поспешно добавляет он. — Не после съемок. Ибо кивает, понимает. И не хочет вмешиваться в своего рода терапию Сяо Чжаня. — Ты уже придумал как всё скажешь директору Мо? Ибо морщится. Ему точно не хочется говорить об этом сейчас. Но он отвечает: — Не думаю, что есть какое-то одно правило сообщать такое. Так что придется вывалить на него все, как есть. И пусть сам думает, как с этим разбираться. Чжань смеется. — Жаль я не увижу этого. — Он хорошо относится к тебе, — замечает Ибо. — Когда ты был моим менеджером, он знал, как хорошо ты на меня влияешь. И то, что поездка в США прошла отлично, твоя заслуга. — Твоё поведение — моя заслуга, — поправляет его Чжань. — Я сам мало что планировал тогда. Только следил за тобой. Но директор Мо многого не знает. Поэтому так думает. Ибо кивает. Всё, что с ними случилось в той поездке, осталось только между ними. Директор Мо только знал, что между ними пробежала черная кошка, но причин их разлада не знал. Возможно, всё скидывал на вздорный характер Ибо, которому не понравилось, что его менеджер стал таким востребованным. Что-то вроде профессиональной ревности. Что ж, после того, что ему скажет Ибо, его догадки явно поменяют характер. Главное, чтобы это не стало проблемой. Они так сидят какое-то время, болтая ни о чем. Не хотелось никуда идти. День был теплым, но не душным. Холодный чай в чашках почти закончился. Ибо иногда поворачивается, чтобы чмокнуть Чжаня в открытую шею и получить сдавленное: «осторожнее». Несмотря на то, что Ибо хотелось кричать о том, что Сяо Чжань принадлежит ему, он прекрасно осознавал, что никогда не поставит под удар их отношения. — Пора возвращаться, — все же говорит Сяо Чжань, глянув на свои часы. — Не хочу, — капризничает Ибо. — Ещё немного. — Мы можем провести оставшееся время в номере. Тем более нам надо всё же что-то поесть. Ибо не хотел есть. Его внутренности и так скручивало от напряжения, стоит только подумать о том, как время проскальзывает сквозь пальцы. Уходит, чтобы вновь оставить Ван Ибо без сердца. Потому что Чжань заберет его с собой. Две недели не такой большой срок. Он провел, тоскуя по Сяо Чжаню почти два года. Не самое лучшее время в его жизни. Да, он не думал о нём постоянно, но время от времени на него накатывало так, что хотелось выть. Сейчас он ощущает нечто подобное. И знание того, что они скоро встретятся, нихрена не облегчает ситуацию. А еще ему кажется, что Сяо Чжаню расставание дается легче. Это именно он постоянно напоминает об отъезде, торопится покинуть гостиницу. Ибо вздыхает. Он снова накручивает себя. Надо заканчивать. Они возвращаются в номер, где на столике остался нетронутый завтрак. Ибо берет булочку, которая даже спустя пару часов выглядит довольно аппетитно. Есть он её, правда, не собирается, просто крошит, сидя за столом, наблюдая, как Сяо Чжань делает последние приготовления. Осталась пара часов. Сейчас хотелось Сяо Чжаня как никогда. Просто ощутить его рядом, коснуться его кожи, впитать его тепло. Дать себе лишнее доказательство — этот человек его. И ничего не изменится. Сяо Чжань не уходит. — Напишешь, как долетишь? — небрежно бросает Ибо. Чжань стоит за его спиной, замирает, смотрит в затылок, о чем-то размышляя. — Конечно, — отзывается он. — Я буду тебе писать. Если будет связь. Я собираюсь в горы. — Хм, — реагирует Ибо. — А ты напиши, как поговоришь с директором Мо. Даже если новости будут плохими. Я дам твой личный номер Сун Ли. Она свяжется с тобой, когда всё подготовит. — А? — Ибо поворачивается к Чжаню. — Поясни. — Я еще точно ничего не знаю. — Чжань почему-то выглядит немного смущенно. — Но, думаю, нам будет проще снять где-то квартиру. Нам надо иметь место, где бы мы могли встречаться. — Не уверен, что смогу часто бывать в Пекине, — с сомнением говорит Ибо. Впрочем, мысль о общей квартире, пусть просто съемной, звучит очень хорошо. — Пекин, Шанхай, Чунцин, Гуанчжоу… Не имеет значения. — Ты не можешь арендовать квартиры во всех городах Китая, — усмехается Ибо. Чжань выгибает бровь. «Ты меня недооцениваешь». Ибо смеется. — Это просто наброски плана, — отвечает Чжань. — Возможно придется просто снимать номер в отеле на подставное лицо. Знаешь же, я не силен во всём таком. Доверимся ей. И директору Мо, если он будет на нашей стороне. — Будет, — заверяет его Ибо. — Я пообещаю быть хорошим мальчиком, и он точно не сможет пойти против этого. — Что ж, надеюсь, это сработает. Ибо был уверен в успехе, но бояться не перестал. Всё-таки не каждый день ему приходится сообщать о чем-то таком личном кому-то постороннему. Пусть он видит директора Мо чаще своего отца. И еще… Родители. Вряд ли Ибо когда-то им скажет. Как, вероятно, и Чжань своим. Это причиняло боль. Они вернулись в номер, чтобы поесть, но так еды и не заказали. Они просто ложатся на кровать, чтобы оставшийся час провести близко друг к другу. Ибо устраивает голову Чжаня у себя на груди и размеренно вдыхает запах его волос. Чжань словно затаился весь, даже дышит едва заметно. Уж не заснул ли? Ибо так страстно хочет, чтобы время сейчас замерло на этом моменте. Чтобы они вот так остались в этом номере, на этой кровати навсегда. Впрочем, он знает: им быстро наскучит это. Они оба созданы для движения, для славы, для того, чтобы сиять. Сяо Чжань чуть больше, но это не проблема. Они оба потеряют себя, если перестанут двигаться. Работать. Поэтому Ибо приходится принять: Чжаня придется отпустить. Тот дергается сам, когда наступает время. И правда уснул? Ибо сглатывает, отпуская. — Я хочу принять душ перед самолетом, — сообщает Сяо Чжань, садясь на кровати. Чжань смотрит выжидающе, словно ждет чего-то от Ибо. Следующая реплика его. Чжань хочет знать, как Ибо будет провожать его. Самое болезненное, что их ждёт. Ибо отворачивается. Он не может сказать то, что вынужден сказать, глядя Чжаню в лицо. — Я хотел бы уйти в свой номер, — говорит он. Чжань понимает его, улыбается грустно. Ибо продолжает: — Не хочу видеть снова, как ты уходишь за порог. В этот раз уйти должен я. — Не будем прощаться, — подсказывает Чжань. Ибо кивает. Больно будет все равно. Как ни назови. Они не прощаются, но все же расстаются на время. Они подводят очередную черту, а что там дальше… Страшно. Ибо встаёт. — Тогда до встречи, — Чжань внимательно смотрит на него. Ибо хочется быть сильным в этот момент, но, оказывается, уходить не менее трудно, чем оставаться. Это только со стороны кажется легче. Он подходит к Чжаню и нежно касается его губ губами. — До встречи, любимый. В глазах Сяо Чжаня что-то вспыхивает. Но Ибо не желает заострять на этом внимание. Он выходит за дверь и начинает отсчет двух недель.