Через тернии

      Куроо встал ранним утром, когда за окном только начинало светать.       Тело ныло от непривычной позы, в которой он уснул. Но всё же прилив сил чувствовался. И даже дела, связанные с переездом, а также факт, что через несколько часов ему нужно будет идти на работу, совершенно не огорчали его. Не было никаких сомнений, что мужчина решился на большой, по его мнению, шаг — они вместе поработают над заселением, планированием и другими, хоть и не очень интересными, но действенными для командной работы вещами.       Он считал, что это будет отличным и немного своеобразным способом извиниться за вчерашнее.       Перед физическими нагрузками нужно было хорошо размяться, поэтому, скинув рубашку, Тецуро начал делать зарядку, которую почти никогда не пропускал. Ноющее чувство в конечностях постепенно отступало, когда он растягивал каждую мышцу. Тело приятно покалывало — сейчас бы он не прочь поиграть в волейбол… Мысль развиться так и не успела, Софи застала его, когда тот отжимался.       — Доброе утро, — потягиваясь, произнесла девушка.       — Доброе. Как спалось? — Куроо резво подскочил и остановился рядом с ней, улыбаясь, словно не было вчерашней ночи.       — У меня все тело ноет, а у тебя разве нет? Ты же вчера тоже здесь ночевал.       — Вот поэтому и решил размяться.       — Оу, — девушка отвернулась, ведь разговаривать с мужчиной, когда он светил перед ней лишь голым торсом, было некомфортно. — Ну… не буду тебе мешать, пойду, умоюсь.       — Что ты будешь на завтрак?       — Обычно я не завтракаю, утром только кофе пью.       — Приготовлю чай, кофе не очень полезно пить с утра.       Куроо был искренне рад, что Софи ведет себя нормально, а не игнорирует его, он в очередной раз убедился, что девушка ни разу не повела себя подобно ребенку. И почему он постоянно приписывает ей левые качества?       — Твоя зубная щетка, — мужчина зашел в ванную и протянул ей предмет гигиены, заодно решив умыться и самому.       — Здесь нет ванны и душевой.       — Да уж, работа предстоит большая.       Как только они вышли из комнаты, Тецуро резко замер. Его мозг старательно обрабатывал информацию, и по мере обработки появлялась неконтролируемая злость. Какого… черта… только что произошло? Он что, сорокалетний мужчина, который больше половины своей жизни, а может и всю, провел женатым? Почему-то перед глазами появился кадр из фильма, название которого он забыл… Вот только там играла роль роковая дама, рядом с которой и не грех почистить зубы. Куроо дал себе мысленного леща.       Он прошел на кухню, протягивая девушке приготовленный чай, сам перекусывая остатками вчерашней еды. Тецуро уселся рядом с ней, положив на стол лист бумаги с целью написать список необходимостей.       — Деньги у меня есть, но я не готов все спустить на дорогие вещи, окей? — Софи покачала головой, даже не задумываясь о том, что именно говорил Куроо, потому что он сидел в непозволительной близости к ней и даже не додумался накинуть на себя рубашку. Тецуро повышенное к себе внимание заметил совершенно случайно, и ему почему-то польстило оно. И в мыслях не было облегчить ей страдания, поэтому Тецуро приблизился еще, под предлогом показать записи, в котором был только лишь один пункт.       — Почему подсаживаешься ближе?       — Чтобы ты видела записи.       — Ага, за день я научилась читать на японском, круто. Ах, нет, показалось, — Куроо ошибся, думая, что вчерашний инцидент исчерпан. Что слова, сказанные им, забыты и между ними не осталось никаких недомолвок. Но трудно было игнорировать голос девушки. Каждое ее слово было пропитано ядом, и только тогда пришло осознание, что дело не в том, что он пытается ее смутить — все было паршиво с самого утра. Теперь и ее «Доброе утро» для него заиграло новыми красками, ему казалось, что Софи не желала от чистого сердца, а проклинала. И как он мог обмануться? Точнее, не так. Зачем позволил себе самому обмануться? Ведь Тецуро сам вчера сказал, что ему вообще-то без разницы на нее.       Составлять дурацкий список уже нужды не было; они выпили чай в тишине и в ней же приступили к расстановке вещей.       Куроо вовсе не жалел, что ему пришлось сменить место жительство, ведь в старой квартире он проводил мало времени, а потому не привык к ней. Здесь хотя бы есть место, где можно спрятаться от Софи, и балкон, куда можно выйти покурить.       Вызывать подмогу все же пришлось из-за сантехники. Почему он раньше не осмотрел квартиру? Почему Иоши ничего не рассказал о том, что здесь много недоделок? То-то у квартиры была приемлемая цена.       — Хей, хей, не ждали?       — Нет, Бокуто, не ждали.       — А я взял и пришел, — надулся мужчина. Казалось, что он после тренировки или душа, волосы были влажными — он выглядел нелепо, а сам улыбался на тридцать два зуба. — Приветули, Софи.       — Здравствуй, Котаро.       — Когда это вы успели сдружиться?       — Буквально вчера, — пожал плечами Бо-бо, который и не подумал о том, что это может быть риторический вопрос. — Вам помощь нужна?       — Ты на машине?       — Угу, а где твоя?       — Пока еще в ремонте. Подбрось нас до магазина.       — Шоппиться! Мы идем шоппиться!       Бокуто пришел в уныние, когда увидел, в какой именно магазин они его повели, а он-то был уверен, что будут покупать одежду… Куроо не мог понять, как человек, который совсем не увлекается модой и ее трендами, любит скупать вещи чуть ли не пачками. Ему стало действительно интересно, куда Бокуто девает все свои вещи — а добрый Бо-бо не отказал в любезности и продемонстрировал огромный шкаф. Тецуро прозвал его «Для будущих поколений», потому что ни разу не видел на нем хотя бы одну из этих вещей. Доигровщику было достаточно его волейбольной формы.       Они ходили по длинным рядам магазина; Куроо мысленно подсчитывал во сколько ему обойдется обустройство ванны, Бо-бо давал свои ненужные комментария, которые в основном состояли из «вот эта золотая ванна охеренна». Софи сперва было неуютно, а потом девушка начала все же присматриваться к сантехнике.       — Выбрала что-нибудь?       — Может не будем покупать сразу и ванну, и душевую? Лучше купить последнюю, а потом уже…       — Да, ты права.       — Эй, как так? — возмутился Бокуто. — А как же самая романтичная сцена всего мира? Вы не будете принимать вместе ванную?       — Конечно же нет. Либо я туда не помещусь вместе с ним, либо, если и помещусь, то раздавлю его, — добродушно улыбнулась Софи, а Бокуто засмеялся, принимая все в шутку. Куроо нахмурился, но потом, представив себе эту сцену, нахмурился еще сильней. И почему Бокуто нравятся пухлые?       Так, подождите.       Тецуро начал вспоминать вчерашний вечер — так его друг вовсе и не шутил, когда сказал, что Софи ему понравилась? Он что, реально на нее запал? С него станется. Бокуто единственный из его друзей, кто так и не получил метку. Мужчина еще немного подумал в том направлении, и пришел к мнению, что так даже лучше. Когда он уйдет от Софи, она останется с Бокуто, который плевать хотел на ее формы. И все будут счастливы.       — Осторожней, — Бокуто придержал голову девушки, спасая ее от удара. Софи замерла, а Бо-бо продолжал держать ее в непозволительной близости к себе.       — Спасибо. Извини, я такая неуклюжая.       — Нет, ты милая, — засмеялся он, привлекая к себе внимание других посетителей, которые узнали в нем одного из любимцев Японии — и это вовсе не было преувеличением. Тецуро на все это смотрел чуть в отдалении и был рад такому повороту событий, даже если метка начинала его беспокоить.       Они купили необходимое и благодаря Бокуто довезли их до новой квартиры. Куроо просил прощения и, переодевшись, пошел на работу, оставив Софи на попечение Бокуто. Также написал Иоши, чтобы он повел ее на работу и провел вводный курс. Запоздало мужчина вспомнил, что так и не настроил ей ни ноут, ни телефон — у нее не будет никаких контактов. Но он позволил себе вытеснить эту мысль. Комитет слал его, почему теперь он не может послать ее. То же мне! Свалилась на него в такой неподходящий момент.       Мужчина снова вспомнил документы, с которыми его ознакомил Иоши; в них говорилось, в каких случаях проводятся операции по удалению метки. И даже если на практике не было ни одной, а в этой операции было множество недочетов, он согласится сделать это через год.       Тецуро выдохнул и зашел в офис. Пора бы ему браться за работу еще лучше и усерднее, потому что он жаждал повышения.       «Нахера я переехал, теперь траты будут еще больше?», — Куроо подавил злость на себя, что опять говорит про деньги.       — Добрый день, Тецуро-кун, — медовый голос Аоки пробрался под каждую его клетку, и все его естество взыгралось. Должно было. По крайней мере, именно так и происходило, стоило ей позвать Тецуро своим сладким голосом. Но сейчас… Ничего не было… Пусто. Лишь непонятное раздражение от того, что кто-то посмел к нему так обратиться.       — Добрый, шеф, — хмыкнул мужчина, отмечая, что она выглядит сногсшибательно, не то, что Софи. — Вы, как всегда, бесподобно выглядите.       — Стараюсь ради тебя. Ведь знала, что один из лучших сотрудников сегодня снова приступит к работе, — женщина томно улыбнулась и проследовала вперед. Куроо захотелось завалить ее прямо здесь — настолько женщина сексуально выглядела.       Особенно эта юбка, которая облегала ее бедра, так и хотелось… Тецуро покачал головой. Необузданное животное. Не стоит ему думать о таких вещах, по крайней мере, сегодня.       Аоки, то ли специально, то ли просто забыла, но не затрагивала тему соулмейта Куроо, хотя его коллеги были в курсе и сыпали поздравлениями. Но Кацуми вела себя по-прежнему, разве что сильней показывала свое особое отношение к нему. Нечаянно задевала его бедро, наклонялась, чтобы тот ощутил ее парфюм, легонько сжимала плечо Тецуро, когда обращалась к нему. А чего стоили эти взгляды?! Она буквально раздевала его. И, наверное, сотни раз проделывала в голове то, о чем думал Куроо. Между ними такие взгляды и заигрывания вовсе не были в новинку. Все это, конечно, было круто, и у Тецуро чуть не встал, но… опять это «но».       — Да? — Куроо ответил на звонок Кенмы, который звонил уже во второй раз.       — Ты охерел?       — И тебе привет, Кенма.       — Почему ты не настроил телефон Софи? — Куроо закатил глаза, о, началось!       — Ты там, ты и настрой.       — Она твой соулмейт! Или ты забыл?       — У меня на нее не стоит, это в счет? — Тецуро поздно спохватился о том, что именно ляпнул, но было поздно, ведь послышались гудки, а это означало, что Кенма разозлился не на шутку. «Это все из-за неудовлетворения. И из-за Кацуми, я ее точно…»       Куроо поднялся на крышу и закурил. А что он, собственно, с ней собирается делать? Если об этом узнает хоть кто-то, что будет тогда? Он опозориться как тот, кто изменяет своей родственной душе. Но если он не снимет свой стресс, под его горячую руку попадется Софи, и это тоже не предвещало ничего хорошего.       — Сука! — прошипел Куроо, с силой задавив сигарету. — Почему, ну почему все так сложилось! Какого хера? Черт, черт, черт!       Мужчина был на грани. Ему впервые в жизни хотелось плакать от безысходности. Он не любит Софи, он не хочет Софи, он не будет с ней. Он ее ненавидит! Настолько ненавидит, что…       Тецуро ворвался в кабинет Кацуми, а та, казалось, только его и ждала. Женщина широко улыбнулась — и в этой улыбке отобразилось полное понимание того, что должно случится.       — Ты же знаешь о моей метке?       — Наслышана, — махнула рукой Аоки, словно досконально не изучила его феномен.       — Я тебя хочу.       — Так чего ты ждешь? — женщина встала со стула, медленно поднимая юбку. На ней были чулки. Гребанные чулки, увидев которые у Тецуро сорвало все предохранители. — Малыш, только дверь закрой на ключ.       Понадобились каких-то два или три шага, чтобы оказаться рядом с шефом и без прелюдий нагнуть ее, призывая облокотиться на стол. В его движениях не было никакой нежности, мягкости, он не беспокоился об ощущениях женщины, которая старалась подавлять свои стоны. Он всего лишь утолял свою жажду. И Кацуми от его животного порыва сходила с ума. Она давно воображала его в качестве своего любовника, но реальность превзошла все ее ожидания. Начальница кончила дважды, прежде, чем кончил Куроо.       — Я запачкал твою юбку.       — Ничего страшного, малыш, — Аоки старалась выровнять дыхание. — Даже не поцелуешь меня?       — Сейчас нет, — женщина улыбнулась.       — Иди работай, — хмыкнула она, все же оставляя влажный след на его губах. Куроо его сотрет, когда выйдет из кабинета. Он досидит до конца и даже больше, стараясь унять дрожь в руках. Его начало мутить еще тогда, когда он вбивался в нее, но почему-то думал, что может это состояние из-за пропущенного обеда. Но после того, как его вырвало, прекрасно понял, что это был адреналин, и вовсе не потому, что он переспал со своим шефом на рабочем месте. Все было из-за Софи. Опять.       Вернулся Тецуро домой поздно.       В квартире царила тишина, но приглушенный свет говорил, что здесь все же кто-то есть. Куроо хотел позвать девушку, но остановился. Вдруг она уже спит? Заглянув, он понял, что оказался прав — Софи спала за столом в обновленной кухне. Было видно, что девушка его ждала. Оглянувшись, увидел сковороду, на которой было его любимое блюдо — жареная скумбрия. Тецуро подавил новый приступ тошноты… Но лучше бы его действительно снова вырвало.       Софи ждала его, проведя весь день на кухне, чтобы порадовать, а он трахался с другой. Какой же любящий муж, сказка просто! Прямо…       — Софи, просыпайся, — Тецуро хотелось плакать.       — Ммм.       — Просыпайся, — Куроо захотел ее поднять и перенести, но та уже успела проснуться.       — Что ты делаешь?       — Пытался уложить тебя.       — Ты бы спину сломал, — девушка протерла глаза и посмотрела на мужчину, а тот под ее пристальным взглядом стушевался. Словно на его лице было отчетливо написано, чем именно он сегодня занимался. Будто на лбу неоном горело слово «шлюхан».       — Я был спортсменом, больше веры в меня, — попытался отшутиться.       — Ты устал?       — Угу.       — Голоден?       — Конечно, и с удовольствием съем то, что ты приготовила, — боже, подумал Куроо, сколько наигранности. Приступ у самого горла стало трудней сдерживать.       — Не знаю, как получилось, надеюсь, тебе понравится.       — Спасибо, — мужчина старался, чтобы его улыбки выглядели настоящими, однако был почти что уверен, что Софи его видит насквозь. Он поел, пока девушка готовила ему постель, пошел и умылся, стараясь задержаться там больше, чем нужно. Отмываясь от грязи, от запаха той женщины и стараясь просто утопить в воде сегодняшний день.       — Ты куда уходишь? — Куроо вышел, вытирая мокрые волосы и хотел уже направиться в спальню.       — В свою комнату.       — Ты не… Ты будешь спать одна?       — Не заставляй себя, Куроо Тецуро, делать то, от чего тебе может стать тошно, — Куроо хотел возразить, но потом понял, что она действительно права. Но ведь он уже за сегодня дважды опустошил свой желудок — ничего страшного, если будет и третий. — Спокойной ночи.       — Спокойной. И… Спасибо, было вкусно.       Но Софи уже ушла, даже не удостоив взглянуть. Мужчине стало паршиво, ужасно паршиво. Его так и подмывало признаться, сказать, что именно с ним случилось. Нет, не так. Что именно ОН сделал!       До одури не спалось — стоило закрыть глаза, как сцены того, что случилось в кабинете шефа переплетались с тем, как он увидел Софи, уснувшей в ожидании своего паршивого соулмейта. Это ужасно злило и расстраивало одновременно. Снова перевернувшись на другой бок, он уставился в окно. В предыдущей спальне у него окно было в другой стороне, а сейчас было почти на всю стену, и он умудрился увидеть в нем свое отражение. Отражение набирало номер Кенмы.       — Какого… ты звонишь мне…       — Кенма…       — Ты плачешь? Что случилось? Что с ней…       — Я переспал.       — Ты ее изн… — Куроо не дал ему договорить.       — Нет, я переспал с другой, — лучше бы Кенма кричал на него, ругался, оскорблял и покрывал матом, но в ответ была лишь тишина. Его друг продолжил молчать и лишь тяжелое дыхание Кенмы говорило, что абонент еще на линии. — Я себя ненавижу. Не знаю, что на меня нашло.       — Ты прекрасно знаешь, что на тебя нашло, — спокойным тоном, от которого у Тецуро поползли мурашки, заявил Кенма. — Мы с ней немного поговорили, знаешь, она умеет нормально говорить и вовсе не показалась глупой, как ты ее описал. Мы разговорились, слово за слово… В общем, девушка заявила, что постарается, чтобы ты не слишком от нее уставал и не быть тебе обузой. Ты бы только видел ее взгляд… И теперь ты устраиваешь такое во второй или в третий же день. Она… черт возьми… Она хотя бы начала стараться, даже если у нее нет никакой метки, а ты… иди и скажи ей.       — Что…       — Скажи, твою мать, ей!       — Что мне ей сказать?       — Скажи, как ты постарался улучшить ваши отношения. Я кладу телефон, уебок.       Куроо хотел найти хоть какую-то поддержку в словах друга, но тот снова встал на сторону девушки. Мужчина его вовсе не винил, потому что прекрасно знал, что Кенма прав. Тецуро встал и направился в комнату к девушке. Здесь горел приглушенный свет, и он заметил, что девушка не спит. Осторожно опустился на кровать рядом с ней, устраиваясь на спине, и заговорил:       — Я совершил ужасное. Вовсе не ожидаю, что ты меня простишь, но… я… черт…       — Ты был с другой женщиной?       — Да… откуда?       — От тебя пахло иначе, словно… не могу объяснить, да и все было понятно по твоему взгляду. Выглядел так, словно провинился. Я просто предположила именно этот вариант. Но зачем ты мне это говоришь? Ты… — голос задрожал. — Ты взрослый мужчина и имеешь полное право вести… такую… вести…       — Прости меня.       — Ты вовсе… ты не обязан. Я тебя понимаю.       — Правда? — мужчина не поверил своим ушам, и осторожно перевернул девушку к себе, чтобы увидеть ее лицо, но она резко повернулась обратно. Она сдерживает слезы?       — Моя сестра была беременной, уже последние месяцы, и знаешь, что сделал ее муж?       — Нет, — Куроо сполз вниз, чтобы оказаться ближе к дрожащему телу.       — Он изменил ей, как минимум дважды, ссылаясь на то, что у нее живот, а ему нужно удовлетворить свои потребности. То есть виновата была моя сестра, которая вынашивала его ребенка, а не он, который не удержал свой член в брюках?       — Но…       — Тут особой разницы нет. Считай, мы связаны, как и они, ведь я теперь ношу твою фамилию, только вместо живота с ребенком у меня живот с жиром, хах. В тот раз я, естественно, встала на сторону сестры, но сейчас… Ты красивый, атлетичный, уверена, что многие женщины и девушки по тебе пускают слюни, и я не вижу ни одной причины, по которой ты бы им отказал. Ты здоровый мужчина, естественно, у тебя свои потребности.       — Я бы тебе поверил, если бы твой голос не звучал так. Знаю, что ты думаешь… вдруг про тебя скажут, что ты… — Куроо покачал головой, затем вдруг повернулся к ней и обхватил. Странно, но она поместилась в его объятия. — Стой, не вырывайся. Подожди ты, даже если тебе тошнотворны мои объятия. Просто… Прости меня, я мудак, который тебя недостоин. Прости меня…       — Тебе незачем просить у меня прощения, тем более говорить такую чушь, что ты меня недостоин.       — Как-то все не так пошло.       — Это я должна просить у тебя прощения, что оказалась не тем человеком, которого ты жаждал увидеть.       Девушка перестала брыкаться и Тецуро окончательно понял, что она плачет. Он больше ничего не говорил про сегодняшнее, только лишь сильней прижал ее к себе и нашептывал какие-то глупые слова утешения, вперемешку со словами извинений.       Мужчина разрывался. Он прекрасно знал, что Аоки теперь так просто его не отпустит и вцепится в него своими коготками, но теперь, узнав мысли Софи, он… А что он? Изменится? Начнет к ней относится иначе? Перестанет спать с шефом? Что? Что он сделает? Ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Нужно выбрать что-то одно — его начинает штормить, и в итоге можно остаться ни с чем. Чего он вообще хочет? Быть с Софи или же избавиться от нее… Конечно же второе!       Но почему он сейчас притягивает ее к себе, зачем призывает повернуться к нему и обнять, неведомо по какой причине целует ее в волосы, гладит и шепчет дурацкие слова извинения и утешения? Почему?       Тецуро устал. Словно жизнь проверяла его на прочность, заставляя усомниться в том, есть ли у него какие-то лимиты, сколько он может выдержать или нет.       Софи понемногу успокаивалась, и Куроо понял, что дело вовсе не в том, что ей нравилось быть в его объятиях после услышанного, нет. Дело было во всех в этих соулмейтовских темах. Он на деле видел, как они работают, как тепло начинает исходить от метки, и как оно просачивается в ее тело и обволакивает. Не только она успокаивалась, успокаивался и он, понимая, что впервые за долгое время испытывает такое чувство. Его мысли унеслись вдаль, оставляя за собой приятную пустоту, собственное тело не принадлежало ему, оно парило, словно став бесформенной материей, которой неведомы были страхи и злость, что до этого грызли разум мужчины.              Так тихо и спокойно. Так… тепло.       Тецуро зарылся в ее волосы, ощущая дрожь, прокатившуюся по ее телу. Было чувство, что он знал эту девушку всю свою жизнь. Софи глубоко вздохнула.       — Все в порядке?       — Ты мне нос зажал, нечем дышать, — буркнула девушка, но Тецуро почему-то был уверен, что она скрывает свое смущение.       — Перестань, словно тебя до этого не обнимали парни.       — Не обнимали, — честно призналась девушка, и Тецуро был вынужден посмотреть на нее. Она задрала наверх свое лицо, и теперь мужчина вовсе не боялся утонуть в ее глазах, напротив, сам того жаждал.       — Совсем-совсем?       — А разве можно обнять чуть-чуть?       — Наверное, — улыбнулся Куроо, легко касаясь губами ее лба, на что та сильно смутилась и попыталась его отпихнуть. — Все — все. Больше не буду, только, пожалуйста, не отталкивай меня. Только не сейчас.       — Я хочу, но и не хочу тебя отталкивать. Умом понимаю, что должна, но… но вот сердце…       — Моя исковерканная метка, наконец, действует, успокаивая и тебя, и меня.       — Мне…       — Да?       — Мне никогда не было так тепло. Такое чувство, что уже сотни раз приходилось быть в тво… ну, обниматься. И я не чувствую дискомфорта, хоть и должна. Это дико, да? Мы с тобой знакомы только несколько дней. Да и знакомством это нельзя назвать.       — Я — Куроо Тецуро, и мне двадцать семь лет. Как ты и сказала, во мне почти два метра. Был капитаном волейбольной команды Некома. Сейчас работаю в ассоциации по продвижению спорта.       — Я Софи Бранд…       — Ты Софи Куроо, — хмыкнул мужчина.       — Я — Софи Куроо, и мне двадцать пять лет. Училась на менеджера, работала в маленькой редакции… эм, наверное лучше назвать это разнорабочим, потому что я делала все, что меня не касалось, — тихо засмеялась девушка, а у Куроо по телу разнеслись миллионы разрядов, поэтому пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сдержать дрожь. Она смеялась ему. Только лишь ему, а не какому-то там Бокуто или Кенме. Только ему.       — Я — Куроо Тецуро, у меня есть семья, отец, мать и сестра, с которой я тебя в скором времени познакомлю, иначе она меня закопает живьем. Но теперь у меня появилась другая семья, это ежик по имени Софи.       — Я — Софи Куроо, у меня, как я понимаю, здесь, кроме тебя никого нет. Но на другой стороне есть мать, старшая сестра и младший брат, — мужчина еле сдержал себя, чтобы не спросить, так почему она все же решила свести счеты с жизнью, когда у нее была семья? Но казалось, что стоит ему подумать о ней, как она сразу же узнает обо всем. — Наверное, тебе хочется знать, почему я хотела себя… убить?       — Мне это, безусловно, хочется знать, но сейчас ты рядом со мной, и у нас будет много времени, чтобы ты начала мне доверять и рассказать. Я не настаиваю. И вовсе не потому, что мне это безразлично. Главное, что я могу к тебе прикоснуться, почувствовать твое тепло и слышать твое дыхание.       — Почему ты так хорошо говоришь на английском? Твои друзья и этот Иоши не знают его хорошо.       — По работе нужно было. Ты сегодня, кстати, посмотрела место, где будешь работать?       — Да, мне там понравилось. Люди дружелюбные, да и работа не показалось сложной. Кофе я люблю пить, люблю и готовить.       — Потом я помогу найти тебе работу тебе подстать. Но завтра я пойду с тобой, чтобы узнать, где это место. Буду к тебе заглядывать, отвлекать и смущать, — девушка тихо засмеялась и посмотрела на Тецуро. Тот, абсолютно без задней мысли провел пальцами по ее щеке, легонько коснулся ее ресниц, они оказались длинными.       — Щекотно, — мужчина снова коснулся ее щеки — кожа оказалась гораздо более мягкой, чем он предполагал и, не убрав руки, пожелал ей спокойной ночи.       Впервые за долгое время оба выспались хорошо. Никакие сны и воспоминания о прошлом не побеспокоили их. Даже то, что случилось сегодня, осталось за пределами этой комнаты. В эту ночь между ними установилось шаткое равновесие, которое обязательно разобьётся с восходом солнца.