Через тернии

      Стоило сесть за стол, как по щелчку все начали разговаривать, продолжили беседу, от которой их до этого отвлекли. Софи услышала, как рядом сидящий Тецуро чуть слышно выдохнул. Чуть позже он подсел ближе к ней, так, чтобы их ноги соприкасались. Куроо был уверен, что физическое взаимодействие успокаивает девушку.       — Ну, сынуля, — обратился к нему отец. — Расскажи, как ты ее нашел.       Разговоры мгновенно стихли, все уставились на него. Куроо лениво улыбнулся и повернулся к Софи; у той на лице отобразились все эмоции, словно она перебирала их и не знала, какая нужна для этого случая, потому что абсолютно не поняла, что сказал Рэйден.       — Он просит рассказать, как я тебя нашел.       — Словно ты искал, — прошептала девушка, попытавшись отшутиться, надеясь, что это поможет ей избавиться от негативных мыслей. Куроо лишь улыбнулся и заметил, как его мать сжала вилку. Главное, чтобы не пустила ее в ход, и мужчина надеялся, что его реакция не подкачает. Но потом уставился немигающим взглядом, потому что всерьез думал о такой возможности.       — Кхм… что ж. Ночью ко мне ворвались из Комитета, повалили на пол, скрутили, избили и притащили в их офис, — кто-то из присутствующих ахнул, в основном, конечно, женщины. — Изначально я даже и понять не мог, кто они, ведь глаза-то эти подонки мне завязали.       — Я-то думал, что мяч не все остатки твоего мозга вышиб. Видно, ошибался, — хмыкнул отец, и Софи он напомнил Тецуро, который только что отзеркалил его жест. — Меньше драматизма.       — Ты что им такое сказал, что у них такая реакция? — Софи неосознанно взяла его за руку, мужчина же ободряюще сжал ее в ответ. И это не укрылось от его матери. Женщина скривилась и цокнула. Как посмела какая-то проходимка так хватать его любимого сынулю?! Ревность, которую она редко испытывала по поводу сына, проявила себя с невероятно негативной стороны. Юмико выискивала любой момент, за который бы могла ухватиться и начать ненавидеть девушку. Начиная от ее голоса и комплекции, заканчивая этой дурацкой ямочкой на щеке. Женщина никогда прежде так не реагировала, и с одной стороны боялась этого чувства, но с другой — было понимание, что это чувство правильное. И именно так должна себя чувствовать мать, когда сын привел в дом неугодную девушку. Вот! Вот то слово, которое она искала…       — Твоя пара любит нафантазировать, меняя сцены с прочитанными им мангой и реальностью, дорогая Софи. Его словам ты не верь, окей? — девушка улыбнулась и согласно кивнула головой.       — То есть мой дорогой муж говорит, что она не обязана доверять его словам? Что это за жена и пара такая, и какую семью она построит?       — Верно говорите, Юмико-сан, — поддакивала ей рядом сидящая с матерью Тецуро женщина. — Семья должна быть основана на верности, преданности и вере друг в друга.       — Ага, — ухмыльнулась Тэруко. — Папа, где ты свою заначку прячешь?       — Тэру больше не наливать. Тецу, что там дальше? Только давай без выдумки.       — Но это так. Ночью ко мне пришел куратор, ворвался, я бы даже сказал. Я его повалил на пол и хотел врезать, думал, какой-то воришка пробрался…       — Нахера ты ему сдался? Словно у тебя есть что красть.       — Ну, отец, мою гордость он мог растоптать в ту ночь, это уж точно.       — Идиот.       — Так вот, — в который раз Тецуро вернулся к разговору. Лучше уж так, чтобы он говорил много, перетаскивая все внимание на себя, чтобы на Софи не смотрели и не сверлили взглядами. И почему у него такие родственники? Точно пошли от мамы. — После того, как я его скрутил, тот как пропищит, что он из Комитета. Тогда я и понял — что-то не так. Зачем бы им врываться в мой дом посреди ночи, так? Так! После того, как малец пришел в себя, он проблеял, что нашли моего соулмейта. Мне пришлось ехать в Комитет и уговорить Софи пройти через портал.       — Ты поехал туда?       — Поехал, а потом побежал, — ухмыльнулся Тецуро.       — Почему тебе пришлось уговаривать ее? — вдруг спросила Юмико, и мужчина понял, что допустил ошибку, снова заговорив о Софи — его план по перетаскиванию внимания не осуществился. Все теперь напрямую смотрели на нее. — Разве они не должны с радостью идти сюда?       — Что? Что такое? — Софи нахмурилась, за это время не отпуская руку мужчины.       — Я бы так не сказал, мама, что все с радостью сюда идут. Посмотри на Софи, веселого мало, да?       — Ему пришлось ее уговаривать. Нонсенс! — сказала Юмико рядом сидящей женщине, та досадливо покачала головой.       — Юмико, — тихо проговорил муж.       — Она все равно не понимает по-нашему, — ткнула женщина в сторону девушки. Софи сжалась до маленькой точки. Ей стало неловко, казалось, что ее отчитывали за то, чего она не делала. Появилось одно воспоминание, затем и второе, хотя Софи пыталась их сдержать, у нее мало, что получалось.       — Хватит, — проговорил Тецуро. — Так вот я ее и нашел. И все. Никакой крутой истории, ничего.       — Лучше бы докончил свою историю, где тебя избивали сотрудники Комитета, — захихикала сестра Куроо. — Это слушать было интересней.       — Твой брат не дал бы себя в обиду, — встал на сторону Куроо соулмейт Тэруко.       Разговор как-то перетек на общие темы. Рэйден начал говорить о своей работе и о том, что сейчас его дело снова начало идти в гору, особенно, когда Ичиро, великолепный программист, к нему присоединился. Присутствующие спрашивали Юмико об исследованиях, которые она проводила, и женщине доставляло удовольствие сиять и говорить о них. Однако она также интересовалась тем, чем занимаются другие и какие у них успехи. Всего лишь темы светских бесед, не более. Софи заметила, что мать Куроо несмотря на то, что не вызывала у нее доверия, очень хорошо подходила под описание властной женщины. О Софи вроде как пока забыли, на время, за которое Тецуро успел заполнить ее миску всякой едой, с которой девушка вовсе и не была знакома. И даже если она бы помирала с голоду, в такой обстановке ей кусок в горло не лез.       — А чем ты занимаешься, Софи?       — Простите? Тецуро…? — женщина скривилась, неужели эта пигалица обратилась к нему только лишь по имени? Они ведь не могли стать настолько близкими за какие-то дни. У сына ведь абнормальная метка.       — Она спрашивает, кем ты работала? Мама, могла бы спросить на английском.       — Но здесь все японцы, не понимаю, почему они все должны под нее подстраиваться, — рядом сидящая с Юмико женщина снова покачала головой, соглашаясь с ее словами. Складывалось ощущение, что ее специально туда и посадили, чтобы та постоянная поддакивала матери Тецуро. За это время Софи взяла телефон и быстро напечатала на переводчике.       — Аш…ашистанто, — Куроо улыбнулся, сдерживая смех.       — Всего лишь ассистент? Кого? — Софи взглянула на Тецуро, ища у него помощи.       — Она была помощником главного редактора в газете.       — Маленькой газетенке, всего лишь…       — Ты ознакомилась с ее делом и все равно спросила?       — Так, хватит, давайте есть, — отец Куроо снова хлопнул в ладоши, и все послушно последовали его словам.       Женщина послала испепеляющий взгляд на девушку, от которой Софи стало максимально некомфортно. Девушка застыла — только лишь один взгляд, и она снова ощутила себя виноватой. Медленно опустила голову, пытаясь сдержать слезы и теребила рукав платья.       «Жалкая. Жалкая. И никчемная».       Раз за разом проносилось в голове девушки. На нее обрушились воспоминания, от которых она бежала и хотела забыть хотя бы за этим столом. Но взгляд, в котором сквозило столько ненависти, причем непонятно по какой причине, снес стену, которая сдерживала неприятный шквал.       Сестра Софи, после того как развелась со своим мужем, с грудным ребенком перебралась обратно в их квартиру. Места и так в квартире было мало, а после заселения его стало катастрофически не хватать: везде была грязная посуда сестры, белье, подгузники. Не осталось такого угла в комнате, который бы не кричал о том, что тут живет ребенок.       Сестра жила только на пособия, которые платило государство, но их было недостаточно, чтобы утолить ее возрастающие желания и умерить аппетит к покупке ненужных вещей. Она привыкла жить на широкую ногу и постоянно злилась, когда ее упрекали в нерациональном использовании денег. Как только кончались средства, сестра становилась злой и свой негатив направляла на Софи. Такой идеальный вариант, чтобы выпустить пар: ведь она вовсе не вышла замуж, у нее не было ребенка, следовательно, не было и проблем.       Гоняла, швыряла в нее предметами, иногда и била. Софи молчала, потому что боялась, что если ответит, пострадает ее племянник или маленький брат.       Мать Софи вставала на сторону сестры, потому что и ее тоже когда-то бросили. Единственный, кто всегда был на стороне Софи — брат Маркус. Но даже он не мог спасти от ненависти, которая беспричинно лилась на нее теперь уже не только со стороны сестры, но и матери. Маркус матери всегда побаивался.       Потом стало хуже. Раньше девушка могла отложить немного денег, надеясь, что когда-нибудь ей удастся зажить нормальной жизнью. Но сестра, заручившись поддержкой матери, требовала отдавать ей зарплату. Софи запротивилась. Пострадал Маркус.       Хотя девушка отлично понимала, что могла бы это прекратить, если бы ушла. Но только лишь из-за Маркуса она и терпела, а может дело было и в ином, но Софи в этом себе не хотела признаваться. Девушка надеялась, что когда он подрастет, они убегут вместе. Но случилось то, чего она вовсе не ожидала. Сестра залезла в долги, мать сократили на работе и ей пришлось написать заявление об отказе от несовершеннолетнего ребенка, которого женщина уже не могла вырастить и дать нормальную жизнь, на которого тупо не было больше денег. Сколько бы не винила ее Софи, сколько бы не рыдала и не кричала, но какой-то извращённой частью понимала, что для Маркуса это может стать лучшим началом.       Может мать бы так не поступила, если бы за последнее время не подсела на спиртное. Уж лучше, наверное, так, чем если бы ее лишили родительских прав насильно. Так, по крайней мере, думала Софи.       Для него нашли семью в другом городе. Любящая пара, которая не могла родить, приютила Маркуса.       После того, как ушел младший брат, для Софи исчезли все краски мира, все звуки, кто-то или что-то высосало радость жизни, какой бы она ни была. Надеяться было не на что, ведь только лишь ради Маркуса она и старалась, но когда у него появилась своя жизнь в достатке, девушка утратила смысл собственной жизни.       Софи много не понадобилось, чтобы решиться сделать шаг в пропасть. Особенно, когда видела, во что превращаются мать и сестра. Единственным верным решением тогда она посчитала наложить на себя руки. Конечно, и этого не сделала бы. Ведь стоя на крыше и смотря вниз, поняла, что даже для этого слишком слаба. Но она была слаба и для того, чтобы начать жизнь с чистого листа. Просто слишком слаба, чтобы принимать хоть какие-то решения. Вечно ноя и представляя себя жертвой, девушка опускала руки, уже заранее надеясь на провал в делах.       Не было никого, кто бы пожалел, либо вытянул на поверхность, чтобы она хоть раз в жизни сделала свободный вдох. Не было никого. Разве что…       Перешептывания вернули Софи в реальность. Не нужно было и гадать, чтобы понять — шепчутся о ней. И когда она посмотрела на двух девушек, которые сидели рядом, те даже и не сделали вид, что не говорили и не смотрели на нее. Девушка посмотрела на Куроо — нет, и как она могла обмануться, что он смог бы вытащить ее, когда несколько раз бросал…       — Г…гоменасаи… — Софи встала со стола и направилась к выходу.       Тецуро пошел вслед за ней, но не остановил, когда она вышла из дома. Девушка извинилась, сказала, что ей нужен воздух, и чтобы он возвращался обратно.       — Я никуда не уйду, ты можешь стоять тут столько, сколько тебе понадобится. Я буду рядом, — проговорил мужчина, не переставая следить за ее состоянием. Стоило им ненамного отдалиться от дома, как Софи остановилась, пытаясь вдохнуть поглубже. — Ты в порядке?       — Мне… мне не хватает воздуха.       — У тебя паническая атака?       — Нет… просто… просто вспомнила кое-что из предыдущей жизни… из той…       Софи повернулась, и мужчина увидел, что она плачет. Плачет, наверное, из-за него; что не смог помочь ей, что не встал на ее защиту должным образом. У него задрожали руки. Какой же он бесполезный. Глупый.       — Софи… Софи…       — Прости…       — Хватит извиняться за все, — Софи вытирала слезы и пыталась сделать глубокий вдох, но ничего не получалось. Слезы так и текли, а дыхание не нормализировалось. Куроо подошел к ней. Осторожно коснулся руки, перебрал ее пальцы в своей руке, зарываясь в волосы, чувствуя, какая горячая у нее кожа, и притянул к себе. Их губы неловко столкнулись, но мужчина не дал Софи возможности отпрянуть.       — Открой рот.       — Мммнн…       — Открой, — попросил Тецуро, он поцеловал ее в сомкнутые губы. Еще раз и еще, пока Софи не начала отвечать. Неуверенно, но все же начала отвечать. Куроо осторожно прижал ее к себе и согнул колени, чтобы их лица были на одном уровне. Тецуро углубил поцелуй, но Софи неловко оттолкнула его. — Не понравилось?       — Куда ты полез со своим языком? — буркнула девушка, стирая рукавом губы. Тецуро тихо засмеялся, как же легко ее смутить.       — Сейчас вообще-то так и целуются. Тебе многому придется научиться.       — Кто сказал, что я буду еще с тобой целоваться?       — Ну… я? — Софи не ожидала, что он снова поцелует ее. Но на этот раз мужчина оторвался первым. — Как ты?       — Не думала, что так отреагирую на все это. Но мне уже лучше.       — Да неужели?!       — Не смотри так. Это вовсе не из-за… ну, не из-за…       — Из-за поцелуя? Конечно, из-за него тебе полегчало.       — Тецуро? — мужчина замер. Не в первый раз она называет по имени, но впервые с такой интонацией. Как если бы… нет, Куроо не хотел об этом думать. Только лишь потому, что он ее обнимал и целовал, девушка не могла влюбиться в него. Нет. Он же клялся ей, что ничего к ней не испытывает и даже признался, что изменил. Куроо хотел думать, что он ошибался в своих суждениях и просто вместе с ней заистерил.       — Да, ежик?       — Прости… но я не думаю, что смогу еще туда зайти. Мне очень… неловко. После того, что я оттуда выбежала. Я сгорю со стыда, если покажусь еще раз им.       — Тогда подожди в машине, принесу извинения, попрощаюсь с ними и приду обратно, хорошо?       — Хорошо.       — Тогда поцелуй меня еще раз, — Софи посмотрела на него так, как он сам иногда смотрел, его коронным взглядом а-ля «ты серьезно, что ли?». — Ну хотя бы в щеку.       Софи потянулась к нему и чмокнула. Проводив ее до машины, Куроо направился в дом. Он имеет полное право уйти оттуда, и никто не сможет ему сказать что-либо.       — А она слабачка, раз даже семейный ужин не выдержала.       — Не стоит портить отношения, мама. Потому что теперь я буду только на ее стороне, — пафос так и лился из его уст, и что самое смешное — он верил в свои же слова.       — Она тебе не пара и не подходит тебе. Посмотри на нее, да она…       — Перестань. Она моя пара, а ты могла бы, как мать, просто сделать вид. Подумай, если бы на ее месте оказался я. Ты бы хотела такого отношения ко мне?       — Но ты другой! Тебя бы не приняли так, все будут рады. А как мы ее приняли? Мы нормально ее приняли.       — Так думает каждая мать, что все будут рады их чаду. Мне очень жаль, что так получилось, но мы больше не придем в этот дом, пока ты к ней так будешь относиться.       — Сынок, ты бы не говорил таких громких слов, — добродушно улыбнулся отец, который присоединился к их разговору. Они стояли у выхода, чтобы никто не слышал их. — Как бы потом не пожалеть.       — Я и так уже пожалел, что согласился приехать…       — Тецу…       — Что?       — А что мы такого ей сделали? Всего лишь… говорили на японском.       — Если и ты уже ознакомилась с ее личным делом, — буркнул Куроо, теперь уже точно обещая себе, что ознакомится с ним полностью, потому что все вокруг знали о ней абсолютно все. — То ты в курсе ее проблемы, а теперь вообрази, какие могут быть последствия вашего холодного приема.       — О чем ты? — кажется, и отец, и мать не знали, что хотела сделать Софи, но Тецуро категорически не желал об этом распространяться.       — Вот когда узнаете, тогда и поговорим. Я вовсе не намекаю, что из-за этого ты, мама, поменяешь свое мнение. Но будет немного неловко, если вдруг именно Софи окажется самой лучшей партией для меня, как ты тогда будешь себя чувствовать?       — Но она тебе не подходит!       — Перестань, Юмеко, мы ведь прекрасно видели, как наш сынуля поплыл.       — Вы смотрели…? Вы, отмороженные родители, стояли и смотрели, как мы целовались?       — А чего это ты ее засосал прямо в центре дороги?       — И то правда, — Тецуро глубоко вдохнул. Он не мог долго злиться на родителей. — Простите, но мы должны идти. Насколько я понял, у нее чуть не случилась паническая атака, может я и ошибаюсь, но…       — Помощь не нужна? Вызвать врача?       — Нет, она тогда сильней разволнуется.       — Тогда ладно, тем более, ты уже оказал ей первую помощь, да? — Рэйден поиграл бровями. — Возьми, тут подарки для вас. Знаем, что вы переселились. В следующем месяце мы с твоей мамой приедем к вам в гости и, надеюсь, уладим все разногласия. Да, Юмеко? Да? Юмеко? Юмеко? Дааа?       — Да.       — Вот и славно. Пойдем, я попрощаюсь с твоей Софи.       — Да, она моя Софи.       — Твоя Софи, придурок.       Отец Тецуро принес извинения за прошедший семейный ужин, надеясь, что она не будет их судить по одной только встрече. Софи, которая еле справлялась со своей нервозностью, сказала, что никого судить она не будет. Рэйден добродушно улыбнулся и погладил девушку по голове.       — Я рад, что ты стала частью нашей семьи. Надеюсь, в скором времени ты тоже будешь так думать. Осторожней на дороге, Тецу, и если что, звони.       — Окей, тогда не буду звонить тебе просто так.       — Придурок.       Тецуро максимально осторожно вырулил машину под закатывание глаз отца и, просигналив, направился в сторону центра. Уже смеркалось, а в такой обстановке даже отъявленному любителю скорости не хотелось гнать. Где-то на задворках подсознания он уловил мысль, что обещал дать порулить Софи.       Он ехал медленно, часто посматривая на девушку; та свернулась калачиком, умудрившись лечь на боку, и смотрела в его сторону. Когда он уловил на себе ее взгляд, протянул руку и погладил, переплетая их пальцы.       — Так и происходят аварии, — Куроо лишь хмыкнул, но не отпустил.       — Как ты себя чувствуешь? — после недолгого молчания спросил он. Девушка пожала плечами, она хотела ему сказать, что рядом с ним становится легче, но тогда бы он посмеялся. Наверное. — Ты так и не поела. Давай остановимся где-нибудь по дороге.       — Это потому что я…       — Нет, потому что мы пропустили обед, и поужинать нам не дали.       — Хорошо.       Куроо заехал в МакАвто; они сделали заказ, после чего машина снова вырулила на главную дорогу. Мужчина попросил покормить его, потому что останавливаться не хотел, Софи без лишних вопросов протерла руки антисептической салфеткой и протянула ему бургер. Мужчина, продолжая смотреть на дорогу, смачно откусил.       — И как такой человек ест фастфуд?       — Раз в полгода можно. И в смысле такой? — Тецуро лукаво на нее посмотрел.       — Ты и сам прекрасно знаешь какой. Не буду я тебе комплименты говорить.       — Так тебе понравилась моя фигура? Но как ты так можешь говорить, — проговорил Куроо с набитым ртом, — когда даже не прикоснулась ко мне?       — Ты… ты… боже.       — Знаю. Лучше и красивей всех. Ешь давай, остывшими эти бургеры выглядят как задница старика. Испортил твой аппетит? Прости, — засмеялся Тецуро. — Тогда я съем и твою порцию.       Они вернулись домой ближе к полуночи, потому что решили проехать по освещенным улицам Токио. Просто бесцельная поездка, которая, как оказалась, еще сильней связала их. В тишине они пробирались по широким улицам, и вся суета города была далеко от них.       Софи помогла дотащить подарки от родителей до квартиры, Куроо подогрел ей душевую, и в эту ночь никто никого не спрашивал, где они будут ночевать. Куроо направился вслед за Софи, лег рядом, обнимая.       — Я тебе завидую…       — Прости?       — Когда увидела, как радушно встречают тебя родные, немного позавидовала. Знаешь, даже когда отец жил с нами, у меня не было полноценной семьи, родственников, которые бы собирались большой толпой на любой значимый праздник или малозначительное событие. Как ты, наверное, уже знаешь — я из неблагополучной семьи. Звучит ужасно, конечно, я так не считаю, но нас буквально заклеймили. Меня вовсе не… я вовсе не из-за присутствующих выбежала, — мужчина осторожно перевернул девушку к себе и заставил посмотреть на него.       — Расскажи мне.       — Ты… тебя интересовало, почему я хотела покончить… Ну… так вот, я бы этого не сделала. Мне было страшно. Очень страшно. Глупая мысль, что если я умру, то у меня не будет возможности увидеть лучшую жизнь, не давала мне покоя. Кто ведь знает, что нам готовит судьба. В этом я уже убедилась, — улыбнулась Софи, тыкая пальцем в грудь мужчины. — Но тогда, стоя на краю, я думала о той самой проклятой надежде. Ужасная вещь. До этого ведь моя жизнь не менялась, но я почему-то была уверена, что если сделаю шаг и меня не станет, упущу возможность, что жизнь может поменяться. Вдруг. Я надеялась, что на меня упадет счастье, вот просто так. Но что я делала, так это жаловалась, делая из себя жертву, и постоянно ждала лучшего, ничего не делая… я себя… такая жалкая… боже, я так себя ненавижу. И вот ты — мое счастье, и я понимаю, что лучше бы тогда сделала шаг…       — Перестань, — Куроо ее перебил. — Ты достойна счастья, ты достойна иметь жизнь, полную радости, ты имеешь полное право на это гребанное счастье. Не потому что, не ради чего-то, не из-за кого-то. Тебе не нужно заслуживать счастья, перестань так думать. Я не знаю, что именно происходило в твоей жизни, но обещаю, что с этих самых пор я заставлю поверить тебя в жизнь, заставлю поверить в себя, в нас…       Куроо перешел в шепот, он, не переставая, перебирал волосы, прижимался ближе, чтобы чувствовать ее тепло и делиться своим. Хотел заставить ее верить в то, во что сам до конца не верил.       — У нас будет своя семья, и это вовсе не значит, чтобы ты забыла о своей прошлой жизни, но я покажу тебе, какого это — быть в любящей семье. Тебе не нужно завидовать, остальные должны завидовать тебе. Что даже пройдя такие трудности, ты осталась нежной зефиркой, способной не только любить, но и дарить свою заботу, ласку и нежность остальным.       — Я тебя несколько раз ударяла.       — Кенма не очень привязывается к людям, не особо с ними и общается, но он привязался к тебе за короткое время. Тэруко, несмотря на ее характер, вовсе не бросается в объятия первым встречным, даже если это соулмейт брата. Даже Бо-бо неосознанно к тебе клеится. Все, что я хочу сказать — люди видят в тебе все хорошее, что ты игнорируешь, замечают и тянутся. А остальные просто сильно противятся, потому что уже попали в твои силки.       — К какой категории ты относишься? — улыбнулась Софи, желая перевести все эти серьезные разговоры в шутку, потому что от его слов у нее не только перехватывало дыхание, но и пробегали электрические разряды по руке. Софи понимала, что еще немного и метка проявится. И она этого боялась. Боялась, что стоит только появиться метке, как Куроо, который вовсе не жаждал стать ее парой, сильней ее возненавидит.       — Я попал в твой плен, стоило мне только посмотреть в твои глаза и утонуть в них, — Софи хотела снова отшутиться, но Тецуро накрыл ее губы своими. Он коснулся ее нежно, настолько трепетно, насколько мог и медленно отстранился.       — Спокойно ночи, ежик.       — Спокойной ночи… и спасибо, — Тецуро улыбнулся, целуя девушку в волосы.       Может и не так все плохо? Может… Но вопросы остались за пределами этой комнаты. Он уснул вслед за Софи.