Через тернии

      Впервые Тецуро мечтал проснуться раньше нее; он не был готов к встрече с реальностью. Однако, этому желанию не было суждено сбыться. Стоило открыть глаза, как он оказался под пристальным взглядом. Мужчина тяжело сглотнул. И как на это реагировать?       Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, не в силах даже пошевелиться, словно находились под гипнозом. И хотя по их ощущениям это длилось несколько долгих минут, на самом деле прошли какие-то мгновения.       — М…       — Да? — Куроо сразу же схватился за брошенный ею звук как за спасательный круг.       — Ты мне ногу придавил, — мужчина уставился на девушку, не понимая, что именно она несет, но стоило ей немного пошевелить ногой, как до него дошло. И то, в какой позе они проснулись, и то, каким именно образом он сдавил Софи.       Мужчина медленно убрал ногу, но вовсе не спешил размыкать объятия. Все ссылался на лень, на то, что у него просто нет сил, чтобы поменять положение.       — До… доброе утро.       — Доброе, — Софи протерла глаза и попыталась пригладить волосы. Казалось бы, вот он — идеальный момент, чтобы с честью — какой-никакой — смыться, но мужчина замер. Он впервые увидел ее такой обнаженной. Во всех смыслах. Словно вчера он не только снял с нее одежду, но и что-то более важное. Девушка светилась? Нет. Не так. Он заставил ее светиться и сделал только лишь одну вещь. Просто переспал с ней.       Неужели таким вот образом заставил ее самооценку подняться? Странное ощущение пробежало по телу мужчины. Ему было… приятно? Куроо сжал руки, лишь бы не дать этому чувству развиться и пробраться под каждую его клетку. Ему совершенно не хотелось развивать появившуюся мысль. Однако вместо того, чтобы встать и занять себя чем-то другим, Куроо не мог отказать себе в удовольствии потискать это податливое тело, что он, собственно, и сделал. Сгребая ничего не подозревающую девушку в свои объятия, он повалил на кровать Софи, которая уже собиралась встать.       — Мне нужно умыться, — запротестовала девушка, но Тецуро был непреклонен.       — Я хочу с тобой понежиться. Дай мне десять минут.       — Только десять? — хмыкнула она, попытавшись все же скинуть с себя тяжелое тело. — Ты меня задавил.       — Пожалуйста.       — Что?       — Пожалуйста, не двигайся…       — Это еще почему?       — Потому что проснулся один дружок и будет не очень хорошо, если ты случайно его ударишь, — возникло молчание, Тецуро, лицо которого до этого покоилось на груди девушки, медленно поднялся. Софи прикрыла руками лицо. — Я тебя смутил?       — Боже… — выдохнула девушка.       — Да что такое?!       — Неужели я и вправду это сделала? Неужели мы и вправду….— Куроо остолбенел. Он молил, чтобы она не начала его винить, чтобы не говорила о том, что произошедшее было огромной ошибкой. Хотя бы сейчас. Мужчина напрягся.       — Тебе… тебе что-то…       — Я просто не могу поверить, — пробурчала Софи, и Тецуро наконец убрал ее ладони и увидел раскрасневшееся лицо. Он ухмыльнулся. Понял, все его страхи были напрасны.       — Смотри, вот здесь я тебя целовал, и сюда тоже, — Куроо проводил пальцем по телу девушки, отмечая, где остались следы.       — Перестань. Пожалуйста, перестань меня смущать.       — Тебе разве не понравилось?       — Нет, — палец Куроо затормозил на ключице.       — Прошу прощения?!       — Мне… Мне было больно, это же мой первый раз и все такое… И от волнения я не помню… то есть…       — Ох, все, все! Не продолжай! Твой папочка тебе сейчас все напомнит.       — Папочка? Фу… ты… стой, подожди! Дай мне хотя бы умыться.       Только когда Софи оставила его одного, а сама ушла на работу — ведь у нее был другой график, Тецуро позволил себе, наконец, погрузиться в пучину своего разума.       Какого черта он делает? Какого черта происходило вот сейчас? Какого хрена он ведет себя так, словно и в самом деле безумно влюбился? Тело его предало, но разум, заключенный в слабом теле, продолжал бороться, потому что это не то, чего он истинно хотел. Он раз за разом прокручивал в голове все, что случалось за последние дни, а в особенности вчера. Словно заноза, которую вместо того, чтобы достать из раны, он все запихивает глубже и глубже, ковыряет, делает все возможное, чтобы причинить себе бесполезную боль.       — Я ее не люблю, — проговорил в который раз Куроо, прекрасно понимая, что таким вот образом пытается заставить себя поверить, что это правда. Разве он не презирал ее, разве не был тем человеком, который хотел просто бежать, и когда у него не получилось, даже дал себе обещание, что превратит ее жизнь в сущий кошмар?! Почему тогда говорил такие вещи, что они вместе с ней построят семью? Еще раз вспомнив вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро, Куроо в самом деле затошнило, он еле добежал до уборной.       — Алло, — все же ответил на звонок Тецуро, когда опустошил желудок.       — Почему вы не пришли? — голос Иоши не сулил ничего хорошего.       — Куда?       — Вы не прочитали мое сообщения?       — Нет, — Тецуро посмотрел на экран телефона и наверху увидел значок сообщения. Протерев губы и хлебнув воды, он снова обратился к куратору. — Чего тебе надо?       — Вы должны были прийти, чтобы забрать ее вещи, а также пройти медицинский осмотр.       — Почему нам нужно пройти осмотр?       — У вас ненормальная метка, поэтому необходимо следить за ее состоянием, если раньше эту процедуру вы должны были проходить дважды в год, то сейчас каждый месяц. Это и будет основанием для удаления метки, — последнее он чуть ли не прошептал.       — Почему мы должны прийти в выходной?       — Потому что он выходной, и мы не хотим вас отвлекать от работы.       — Софи сейчас на работе, — проговорил Тецуро, снова ощутив приступ тошноты.       — Тогда я с этим разберусь, а вы собирайтесь и приезжайте быстрее. Можно начать осмотр и без нее.       Куроо выключил телефон и уставился на свое отражение в зеркале. Выглядел он паршиво. Под глазами залегли мешки, а цвет его кожи на несколько тонов посерел или же побелел. Снова замутило. Что происходило с его телом, он не мог понять, точнее, пытался свалить на то, что переспал с нелюбимым человеком. Мужчина посмотрел на свою метку, капля крови стекала по его руке, и это пугало. Найдя в аптеке бинты, он перевязал руку, переоделся, и, запихнув глубоко, насколько это вообще можно было, мысли о девушке, направился в Комитет.       Здание Комитета было огромным, целый кластер, который имел в себе не только головной офис, но и больницу, а также несколько крупных отделов, которые занимались всеми сферами жизнедеятельности государства. Все ради соулмейтов, чтобы обеспечить им лучшее будущее. Тут подготавливали и кадры, проводили образовательные курсы. Куроо немного пришел в уныние, что раньше к нему не приходила мысль, что он может послать Софи на курсы японского языка. Нужно будет спросить у Иоши, есть ли еще такая возможность. Это будет еще одним моментом, который разделит их, если курсы будут проводить не онлайн.       Доктор, который его раньше принимал, был в отпуске, и его заменял молоденький парень, представившись Ширабу Кенджиро. Тецуро попытался вспомнить, откуда ему знакомо его имя, но спрашивать напрямую не решался. Однако и врач вел себя так, словно они знакомы, но тоже не стремился завязать по этой теме разговор.       — Как вы себя чувствуете? — обычный вопрос, на который Куроо давал различные ответы в зависимости от его настроения. Но сейчас почему-то так отвечать не хотелось. Хотелось рассказать обо всем — непонятная тяга говорить все подряд про свое состояние и про то, что случилось с ним — тянулась с ним со времен, когда он увидел девушку впервые. Ему просто нужно было поговорить обо всем с человеком, который не просто выслушает его, а даст дельный совет. Кенма, может, и подходил для таких целей, но с ним делиться он точно не хотел.       — Растерянно, — чуть ли не прошептал Куроо и сразу же уставился на врача, ожидая ответной реакции.       — Оно и понятно, — Кенджиро добродушно улыбнулся и, увидев реакцию Куроо, улыбнулся еще сильней. — То, что бывает у истинных пар, метка которых появилась при нормальных условиях, для вас не может быть нормой. Мне кажется, что я теперь понял причину. Она же появилась у вас во время игры? Да, я вспомнил вас. Куроо-сан — капитан Некома.       — Откуда…       — Я — Кенджиро, был связующим в Шираторизаве. Я тогда смотрел этот матч. Мне кажется, что метка появилась от ваших чувств, что вы не смогли принять участие в этой игре.       — Это и так всем ясно.       — Вы ее тогда возненавидели, поэтому такое искажение.       — Откуда…. То есть, что?       — Я изучил куда больше, чем сотрудники Комитета.       — Ага, — усмехнулся Куроо, развалившись на стуле. — Как же.       — Когда я поехал на практику в Европу, мне удалось покопаться в архивах. Моя слабость, — растерянно улыбнувшись, проговорил врач. — Там собрано множество информации, но это все неинтересно, да? Я просмотрел старые архивы, листы которых чуть ли не разваливались. И нашел интересные случаи. Современная практика почему-то не учитывает опыт прошлых веков, ссылаясь на то, что наука тогда была не развита.       — Угу, — Куроо прикрыл рот.       — Простите, я слишком заговорился. Так вот, о случае. Я наткнулся на похожий, и мне нужно просто убедиться, что он подходит под ваш. Скажите, — врач уселся рядом с ним, — ваши чувства начинают меняться в зависимости от ее близости?       — Допустим, — невозмутимо проговорил мужчина, думая, куда занесет его же откровенность.       — Вы ей изменяли? Или уже спали с ней?       — Что? — Куроо опешил, даже немного привставая.       — И вас после этого не тошнило?       — Что? Я что — беременный? — Кенджиро засмеялся.       — Значит, да. В материалах, с которыми мне удалось ознакомиться, говорилось, что метка, появившаяся от ненависти, похожа на уродливый шрам, который, кажется, никогда не заживет. Если этот человек найдет свою половинку, он разумом будет отталкивать его, а сердце, как и положено соулмейту, будет притягиваться к родственной душе. Такие противоречия сказываются на организме в виде некоего баланса, такие вещи могут происходит. Вас может тошнить, пойдет кровь из носа, можете потерять сознание…       — Я понял, понял. Не продолжай.       — Не знаю, что у вас происходит в голове, но одно могу сказать точно. Есть только два пути — либо вы все же находите в себе силы полюбить ее по-настоящему, либо оставляете ее, пока у девушки не появилась метка.       — Как ты можешь говорить такое? Я не оставлю ее одну.       — И не нужно, Комитет за ней присмотрит.       — Мне сказали год.       — Можно? — Софи постучала и заглянула.       — Да, проходи, — проговорил Кенджиро на английском и расплылся в улыбке. — Меня зовут Ширабу Кенджиро, а ты, должно быть, Софи.       — Да. Я вам не помешала? Меня направили сюда.       — Нет, не помешала. Мы с твоей парой уже успели переговорить, мне только нужно записать некоторые показатели. Присаживайся, — мужчина улыбнулся еще раз, располагая к себе Софи. Куроо внутренне сжался – от такого обращения и от реакции, которая последовала от девушки. Так естественно, словно она была с ним знакома несколько лет. Мужчина инстинктивно подвинулся к ней. Врач это заметил и решил потом переговорить с мужчиной лично.       — Как ты спишь?       — Хорошо.       — Ешь?       — Тоже.       — Есть еще какие-то жалобы, кроме тех, что у тебя были? — мужчины перешли на японский язык, но даже если и Куроо знал, что девушка на нем не разговаривает, было стойкое ощущение, что она их понимает. Мужчина исподлобья взглянул на нее, та уставилась в телефон и что-то в нем разглядывала. За это время врач делал свои заметки.       — Прости, настрой на беседу сбился.       — Если вы не против, я назначу вам встречу, даже будет лучше, если за пределами Комитета. Мне есть чем с вами поделиться, а вам — будет с кем все обговорить.       — Рассчитываю на вас, — Куроо кивнул, понимая, что давая такое согласие, потом может полностью от него отвернуться.       — А теперь не оставите ли меня с вашей очаровательной спутницей наедине? Пройдите в следующую комнату для дачи анализов.       Куроо хотел было возразить, но тогда его признание шло бы вразрез со всем сказанным ранее. Мужчина вышел из здания и на ходу закурил сигарету. Плохая привычка снова начала брать над ним верх. Он даже не заметил, когда начал носить в кармане пачку. Посмотрел на время, размышляя над тем, нужно ли подождать девушку или нет. Пересекаться с ней, а тем более находиться в одной машине после всего он не желал.       Метка зачесалась. Необычно. Может, этот Ширабу задает неподходящие вопросы, и Софи не хочет на них отвечать? Или потому, что он теперь боится, что у нее может появиться метка. Мужчина опешил. И почему сам раньше не додумался? Желая отдалиться от нее, он сделал сотни ошибок, которые, наоборот, привязали ее к нему. Да он вчера с ней переспал!       — Черт, — выругался он, мечтая, чтобы у нее не появилась метка. Сегодня же проверит. Он дождется ее и обязательно проверит. От мыслей отвлек настойчивый звонок. — Да?       — Тетсуро-кун, — промурлыкали на другом конце провода, Куроо глубоко вздохнул и резко выдохнул. Что такого случилось, чтобы шеф звонил в выходной день? — Ты занят?        — Я в Комитете.       — Ах, какая неудача.       — Говори, что там у тебя?       — Почему так грубо, малыш? — она так его больше не называла с того раза в кабинете. Мурашки пробежали по телу. — Я соскучилась. Хотела тебя увидеть.       — Прости, — неужели Куроо не ошибался, и ее затишье было напускным? Появилось напряжение. — Кажется, я тебя не до конца понимаю.       — Ты можешь меня подбросить до города? Мои подружки меня оставили одну, — Куроо хотел спросить, причем тут он, но выдал совсем иное.       — Скинь адрес, выезжаю.       — Малыш, ты просто супер.       Дожидаться Софи мужчина больше не стал. Он сел в машину раньше, чем шеф скинула адрес, Куроо даже и не удивился, увидев куда ему нужно было поехать. В пригороде были термальные источники, где любила проводить время Аоки. Почему бы не поехать туда и не отдохнуть самому? Он уже был далеко от Комитета, когда совесть все же заговорила с ним, и, написав короткое сообщение Софи о том, что его срочно вызвали на работу, выключил телефон.       Женщина ждала его уже в номере. Объяснять друг другу ничего не нужно было. Он знал, зачем она его пригласила – Аоки же знала, что мужчина догадался.       Его снова вырвало. Благо, женщина уже спала и не стала свидетелем как Куроо выворачивает свои внутренности. Он протер нос, проверяя, не пошла ли кровь. Голова раскалывалась, и хоть тошнить уже было нечем, все равно хотелось опустошить желудок. Холодная стена не могла унять жара его тела. Его лихорадило. Метка неприятно ныла и чесалась. Он разозлился и разодрал ее до крови, понимая, что тем самым может как-то навредить Софи. Когда пошла кровь, ему показалось, что боль немного утихла, комната уже не кружилась, и жалость к себе вышла на первое место.       Почему бы просто не принять тот факт, что он нашел свою пару и попытаться наладить с ней отношения? Не нравится ее тело – пойти с ней на фитнес, не нравится ее лицо – уговорить сделать пластику, не нравится голос – научить курить, не нравится ее слова и мысли… Куроо покачал головой и снова уткнулся лбом о стену. Почему он так настроен? Почему не хочет дать им шанс, ведь когда он рядом с ней, ему нравится. Он точно не из жалости тогда ласкал ее тело. Ему хотелось! Нравилось. Замечать ее стеснение, видеть, как она подстраивается под него, принимать ее отдачу и смотреть, как она растворяется в нем. Он провел рукой по шее, вспоминая, как подталкивал Софи к тому, чтобы та коснулась его тела. Очертил линию, которую девушка провела своей рукой по его шее, груди, как постеснялась проводить дальше.       — Смешная.       Разве ему это не нравилось? Почему тогда он так отчаянно борется со своими… истинными желаниями! Почему! Почему…       — Тетсуро-кун, ты тут?       — Сейчас выйду.       Вот почему. Потому что он хотел совсем иного. Если бы не она, тогда он бы смог выиграть Национальные и сейчас был в сборной Японии. Куроо вздрогнул. Его темные мысли, от которых он отмахивался и которые желал уничтожить, наконец нашли выход. Он просто завидовал Бокуто, завидовал Хинате, завидовал Вакатоши и Кагеяме. Он просто завидовал. Ведь и он тоже дышал волейболом, верил, что сможет покорить вершины, знал, что сможет.       Не хватало воздуха.       Он сполз по стене, сжавшись до маленького размера, и с трудом пытался втянуть воздух. Неужели он признался себе в этом? Неужели он до сих пор думает об этом? Он так легко отмахивался от вопросов Хинаты про выбор его профессии, да и Кенму он смог обмануть насчет того, почему выбрал такую работу, а не остался в волейболе. Но самое смешное было то, что после окончания школы в профессиональном волейболе его абсолютно никто не ждал. Ни одного приглашения. Ни одного, мать его, предложения.       Он — никчемный капитан не менее никчемной команды. И то, это осталось в прошлом. Сейчас он совсем неизвестный, забытый и бесперспективный.       Куроо нажал на метку, заставляя сильней кровоточить.       Это все она виновата.       Как он мог обмануться, как мог забыть все эти бессонные ночи после Национальных, когда не мог уснуть и смотрел в одну точку, стараясь не заплакать? Ненависть, жалость, злость — эти негативные чувства пожирали. Став чуть взрослей, он научился их контролировать и немного надеяться, что никогда не встретится со своей половинкой. Но сейчас... Не было ни одной причины, чтобы он перестал укрощать их.       Он больше не даст себя обмануть каким-то искусственно созданным чувствам и эмоциям. Это глупость — вся эта чушь с родственными душами. Сможет жить без нее, и без разницы, что общество будет думать. На крайний случай всегда можно будет уехать. Но он больше не будет терпеть рядом с собой ту, из-за которой ему пришлось отказаться от самой заветной мечты.       Пусть Комитет с ней разбирается, а его оставят в покое.       — Малыш.       — Да иду я, — огрызнулся мужчина.       Домой он приехал когда начало светать, и если бы не запланированный приезд родителей, он бы остался тут. В квартире было тихо. Неестественно тихо, а свет не горел. Куроо подавил в себе желание позвать Софи и даже не пошел проверять ее спальню. Пусть делает, что хочет, ночует, где хочет, пусть хоть подыхает – он постарается теперь взять свои эмоции под контроль и не дать ни малейшего повода, чтобы они взяли над ним верх.       — Твою же…       Софи лежала на его кровати, прижимая подушку. Куроо прикрыл глаза, пытаясь развернуться и уйти, но так и не смог. Приблизился к ней, услышал ее сопение и убедился, что она спит. Подушка была расположена неудобно – утром у девушки может болеть шея. Попытался изменить ее положение. Коснувшись влажной ткани, понял, что она плакала.       Он тихо выдохнул, а метка заныла.       Не помня себя, мужчина опустился на кровать, притягивая Софи к себе, укрывая лицо в ее волосах, и не сдержал слез.       — Тетсу….Тетсуро, — он все же разбудил ее, девушка хотела повернуться к нему, но Куроо ее сильней обнял. — Все в порядке?       — Угу, — прошептал он.       — Извини, я легла на твою кровать.       — Ничего, — мужчина сглотнул, чтобы не выдать своего голоса. — Ничего страшного.        — Ты… плачешь?       — С чего бы мне? — отшутился он, но после ее слов стало хуже. Девушка больше ничего не сказала, лишь взяла его руку, поднесла к лицу и поцеловала метку. Куроо дернулся. Тысяча электрических зарядов пробежались по нему, а следом неожиданно пришло тепло. На душе вдруг стало спокойно. Тревоги остались за пределами этой комнаты. Он все понял – девушка знала, что он делал и где был, понял и то, что она снова его прощает. Его, такого никчемного, того, кто решил ненавидеть ее только лишь потому, что оказалась его парой. Мужчина был уверен — его потайные мысли для нее теперь тоже стали явными. — Я тебе не нравлюсь, — Куроо уловил в ее голосе непонятные ноты, то ли она спрашивала, то ли утверждала. То ли улыбалась, то ли за этой улыбкой пыталась скрыть кое-что посерьезней.       Мужчина молчал, не понимая, как должен на все это реагировать. Она ждет от него ответа или нет? Он лишь сильней притянул ее к себе.       — Значит, так оно и есть, — Софи все же повернулась к нему, Куроо попытался стереть слезы, но она его опередила. — Что с тобой происходит? Разве так трудно… Разве тебе так трудно было сказать, что ты... даже если я буду стараться, никогда меня не полюбишь? Почему ты мне не сказал через что тебе приходится проходить?       — Со мной все в порядке.       — Чушь собачья. Я увидела твои результаты, мне Иоши сказал, что они ухудшились по сравнению с прошлыми месяцами.       — И что ты хочешь от меня услышать?       — Давай…       — Что?       — Давай расстанемся.       — И как ты себе это представляешь?       — У меня есть работа, хозяева могут меня приютить, я съеду и больше не появлюсь в твоей жизни. Только… только не делай операцию по удалению метки.       — Он тебе и это сказал.       — Нет, это был врач. Все в порядке, честное слово.       — Я не могу так поступить.       — Почему? — Софи посмотрела на него, воцарилось молчание. Девушка нахмурилась, решаясь сказать то, к чему не хотела прибегать. — Конечно!       — Что…       — Тебе нравится держать меня рядом с собой, потому что я являюсь доказательством, что из-за меня ты проиграл. Но ведь на самом деле это не так. Ты просто не очень хороший игрок и такой же капитан…       — Молчи…       — А я так попалась вовремя. Интересно, на что бы ты свалил, если бы не метка? Вряд ли на свою неподготовленность. Кого бы ты тогда еще винил?       — Я сказал молчи, — Куроо разомкнул объятия, его начало трясти от злости, потому что каждое ее слово било похлеще ножа.       — Тебе так легче, винить меня во всех проблемах, да? Пожалуйста, обвиняй! Но вдали от меня. Иди к своей настоящей возлюбленной, с которой ты хорошо проводишь время, и закончим на этом.       — Тебе придется взять свои слова обратно.       — И не подумаю.       — Возьми свои слова обратно.       — Нет. Никчемный, ничего из себя не представляющий и не подающий надежды бывший волейболист, который только и живет прошлым.       Куроо схватил плечи Софи и сжал, девушка только пискнула, но даже не стала от него отбиваться. На какие-то мгновения мужчина заметил в ее глазах страх, но точно сказать нельзя было. За окном только рассветало, и в комнате пока еще царил полумрак.       — Отпусти.       Куроо отшатнулся от нее, девушка встала с кровати и вышла в другую комнату, оставляя его дрожать от злости и ненависти.       Рано утром Софи больше не найдет его в квартире. Он оставит записку, в которой ровным почерком было написано, что она может оставаться тут, за вещами он обещал прислать Кенму. Софи держала листок в руках и попыталась улыбнуться. Но у нее ничего не получилось. Взгляд все равно цеплялся за руку, на которой красивым шрифтом было выведено имя Тетсуро.       Девушка все же выдавила из себя улыбку — то, что она сделала и наговорила было только ради его блага. Она была уверена, что поступает правильно, и даже ноющая боль в метке не смогла ее переубедить.