Через тернии

      Кенджиро не мог сдержать удивления и раскрыл рот. Тецуро на минуту опешил, а затем и вовсе рассмеялся. Весь накопленный гнев, обида и затаенные страхи вылились у Тецуро в смачный удар по лицу Атсуму.       — Да за кого ты меня принимаешь? — волейболист завалился на бок от такого удара, но даже и не думал защищаться, сил просто не осталось. Если бы не Ширабу, который кинулся, защищая его от очередного удара...       — Отойди!       — Сейчас все сюда сбегутся, а это Вам надо, Куроо-сан? — Кенджиро пытался воззвать к здравому смыслу мужчины.       — Да он надо мной издевается. Мало того, что из-за его сраного брата Софи сейчас в таком состоянии, — пока он говорил, Кенджиро технично протолкнул его и Атсуму в комнату. Несмотря на наличие драмы, у Кенджиро глаза загорелись от того, что сказал волейболист. Что же происходит с этим миром, если Атсуму оказался прав, и на его брате и в самом деле метка — это не просто перевернет отношение к теме соулмейтов во всем мире, так и подставит под сомнение правильность этой системы.       — Пожалуйста, Куроо-сан, попытайтесь успокоиться. Ведь если он говорит правду, то мы сможем поставить на ноги Софи, — Тецуро еще плевался ядом, но на последнем предложении врача запнулся. Он, естественно, не ставил всерьез слова этого лиса. Но со слов врача это звучало как нечто реальное. — Расскажи, Атсуму-кун, все по порядку. Поняв, наконец, что его готовы выслушать, Атсуму тяжело выдохнул, напряжение, которое не оставляло его на протяжении трех дней, находясь рядом с Осаму, вылилось в усталость тела, он опустился на пол. Мужчина тяжело дышал, пытаясь выровнять дыхание, сжимал и разжимал кулаки.       — Я клянусь, что сейчас тебя снова ударю!       — Куроо-сан!       — Ты, — выдохнул еще раз Атсуму. — Ты ведь Кенджиро, да?       Врач примерз к месту. Конечно, он узнал Атсуму, как не узнать известного волейболиста, но страх все же пробрался под кожу врача. Вдруг и этот все знает, вдруг сейчас начнет издеваться… Кенджиро не ошибся.       — Это ведь тебя отшил Сакуса? Пфф, — словно Осаму там не помирал, и словно все они были давнишними друзьями, переключился быстро Тсуму. — Нехило ты замахнулся, я тебе скажу, да он и свою сестру близко к себе не подпускает, а ты думал, что он в тебя будет пихать или ты в него?       Второй удар украсил щеку волейболисты аккурат рядом с ударом Куроо. В комнате воцарилась тишина, Куроо еле сдерживался, чтобы не засмеяться, и вовсе не над врачом, а над ошарашенным видом Атсуму, а тот до последнего так и не понял, что случилось и как так быстро этот врач ему влепил нехилый такой удар. Врач же еле переводил дыхание и все его естество кричало о том, чтобы сбежать отсюда. Если знает об этом Атсуму, то и Куроо-сан значит в курсе. И как он относится к людям другой ориентации? Будет ли после этого относиться серьезно к его работе или, как и остальные, выгонит?       Среди соулмейтов были крайне редки однополые пары, но если они и были, то все относились к ним как к должным, но если у тебя не было метки и у тебя вставал на свой же пол — ты почему-то автоматически приписывался к врагам народа. Кенджиро сталкивался с такой проблемой только у себя на родине, когда он из-за своей практики и написания диссертации объездил Европу, такого отношения среди людей не замечал. Конечно, он не говорил об этом направо и налево, но все же такие вещи врач считывал на раз два.       Ситуация, про которую сказал Атсуму была как раз той, по причине чего Кенджиро старался избегать любого общения с людьми. Ведь Сакуса его на самом деле не отверг, он просто воспользовался, ему не понравилось и только после этого, в присутствии некоторых волейболистов, напрямую сказал, что задница Кенджиро совсем непривлекательная, и чтобы он больше не таскался за ним. Это, если вкратце, когда-нибудь Кенджиро может и расскажет, но сейчас он готовил план побега. Ему даже боязно было смотреть на Куроо, но тот только легко рассмеялся и по-дружески хлопнул врача по плечу.       — Сакуса идиот, скажи спасибо, что избавился от этого балласта, — Куроо ещё раз засмеялся, он вообще ровно относился к однополой любви, Кенма же обрел свою половину с мужчиной, так кто он такой, чтобы судить. — А у тебя, видно, язык совсем без костей.       — Извините меня, Куроо-сан, — врач начал заикаться и хаотично собирать свои вещи.       — Ты что делаешь?       — Вы же не захотите иметь дело с педиком? Извините, я пойду.       — Вы все тут совсем рехнулись? А-ну стой! Помоги Софи — это раз, во-вторых, мне глубоко плевать любишь ты парней или девушек или еще кого, это твое личное дело. Если ты пообещал помочь — помогай, а не сваливай из-за глупых причин. А ты — гондон ходячий — начинай говорить, иначе я за себя не ручаюсь. Да сядь же! После того, как Куроо рявкнул на врача, тот послушно сел, даже несмотря на то, что он повысил на него голос и в целом обладал не очень приятным типом, но Кенджиро был невероятно благодарен, что Тецуро не проявил отвращения. Атсуму тоже как-то притих, он ведь совсем не хотел смеяться над врачом или издеваться.       — Извини, Кенджиро, это было грубо с моей стороны, — Мия нашел в себе силы посмотреть на врача и взглядом, наконец, зацепился за Софи. — Ох. Мой брат не хотел никому говорить, хотел жить с этим всю жизнь. Но он уже несколько дней находится на грани жизни и смерти, а я сам до усрачки боюсь звонить в Комитет или же нашему врачу. Но если вы доверяете ему, иначе он бы здесь не находился, я расскажу.       — Только быстро, — проговорил Тецуро, подсаживаясь к Софи, чтобы взять ее руку.       — Помнишь, мы у вас тогда были дома, когда вы еще поссорились?       — Допустим? — Тецуро все же боязливо смотрел на врача, он ведь еще не решил, можно ли ему доверять или нет. Радовало лишь одно: если он и будет тонуть, то оба лиса последуют за ними.       — Так вот в этот день мы и правда просто подвозили Софи. Мы разговорились, она начала спрашивать про соулмейтов. Мой брат очень ревностно относился к этой теме, поэтому, наверное, тогда пошел против вас. Я честно не знаю, что произошло тогда, когда мы уже уходили, а Осаму и Софи остались наверху. Но смею предположить, что Осаму что-то стало ясно.       — Что у нее метка Куроо-сана?       — Может быть. Тогда это бы точно перевернуло его отношение. Ведь он свято верил, что никто не может говорить слова любви не соулмейту.       — Что?       — Нет, нет! Все не так! Осаму, когда мы ехали в машине с Софи, объяснял ей про соулмейтов, ей было интересно. И мой брат сказал, что это священно или что-то в этом высокопарном роде, и говорил, что никто с меткой не может говорить слова любви к другому человеку. Тогда Софи взяла и просто ляпнула ему, что любит, наверное, хотела опровергнуть его теорию. Помню, как это тогда шокировало моего брата. В тот же вечер он чуть ли не с прихожей начал корчиться, упал на пол, — Атсуму выдохнул и прикрыл глаза. Говорить о том, что его брат-близнец получил метку оказалось тяжелей, чем он предполагал. Наивная вера, что они вдвоем останутся против всего мира, никак не покидала мысли Атсуму. Он не мог себе вообразить, чтобы кто-то из них связал свою жизнь с другим, совершенно отличным от них, человеком; чтобы уделял больше времени избраннику, чтобы первым делился с ним, а не с братом, чтобы… Это в самом деле оказалось тяжело. — Он тогда получил ее метку…       — Невозможно!       — Перестань лгать!       — Он кроме меня никому не говорил, даже Софи. Но сейчас ему плохо, ему нужен его соулмейт!       — Софи не его соулмейт! Проваливай, пока я не размазал тебя по стене! — единственное, что не позволяло превратить в жизнь задуманное, так это присутствие рядом Софи, чью руку он держал. Будет как-то не очень красиво, если они вдруг начнут драться, а в тот момент проснется она.       — Ты можешь его привести сюда? — Кенджиро боялся не слишком выдавать своего азарта, как никак здесь могут умереть люди, но это было сложно.       — Нет, не могу.       — Я помогу!       Куроо и слова не смог вымолвить, как они вышли из комнаты. Произошедшее казалось ему каким-то фарсом, психоделическим сном, в который его затянули вне его воли. Если окажется, что это правда, и Осаму и вправду имеет метку Софи, то что будет делать он? Если его сейчас притащат, как надо реагировать? Словно он разрешает всему этому сумасшествию править балом... Либо он идет против всякого вмешательства со стороны близнецов. Как же так все повернулось?       Куроо посмотрел на Софи, проклиная и себя, и ее за то, что вообще осмелились стать соулмейтами. За какие такие грехи в прошлой жизни они теперь друг друга терпят. Мужчина осторожно взял ее руку, осматривая метку. Идеальная метка. Совершенная метка, такая, какой он был лишен. Чего же она пережила после ее появления? Как справлялась со всем? Одна? Тецуро может и задавал себе эти вопросы, но сейчас они звучали безнадежно. Сейчас он прекрасно знал ответы на них! Столько всего она натерпелась только лишь по его вине и только лишь потому, что он посчитал себя умней богов и решил пойти против их воли.       Что, если сейчас Осаму окажется тем, кто вытащит Софи из этой комы? Получается, тогда Куроо больше не нужен будет? Что станет с ним? Его бросят? Он опять останется один? Из-за них он теперь будет страдать? Или за его ненадобностью его отправят в Комитет, чтобы с ним сделали там нечто плохое? Тецуро, под влиянием этих мыслей, медленно сходил с ума. Он плавился и от жара Софи, и от атмосферы в комнате.       — Бежать, — прошептал мужчина, но никак не приводил свои слова в действие. Он крепко сжимал руку Софи и продолжал шептать. Но как только дверь отворилась, мужчина застонал. Откуда у них вдруг оказался ключ? Куроо и не заметил, как врач его взял.       — Не подходите, — чуть слышно прорычал Тецуро, когда увидел с ними и Осаму. — Не смейте подходить.       — Это все из-за метки, — то ли Атсуму, то ли себе сказал Кенджиро. Но такое проявление было вовсе не из-за метки, она ведь и так работала с перебоями. Это было всего лишь страшным осознанием Куроо — если метка Осаму сработает, то он станет ненужным. Тецуро сгреб Софи, выставляя свою руку, чтобы огородиться от них.       — Куроо-сан, пожалуйста, если Вам дорога Софи, дайте нам помочь, — зря врач пытался воззвать к здравому смыслу мужчины, все было тщетно. Тецуро уже был во власти страха и не реагировал на здравые рассуждения. Глаза застилал туман, его угнетала обида, простая человеческая обида, которая переросла до той степени, что не давало Куроо вести себя адекватно. Атсуму понимал состояние Куроо, кто в вообще разрешит прикасаться к своему соулмейту, тем более, когда у нее есть еще один? Это было поистине уникальное событие, однако тем, кто страдал вместе с Софи, был и его брат. Так что ни о каком понимании и речи не шло. Если потребуется, он применит силу против Тецуро, пусть даже тот выглядел куда сильней, чем волейболист.       — Мхм, — неясно пробурчала Софи, и у мужчины сердце упало вниз. Она ведь никак на него не реагировала, совсем! Словно не он пытался все эти дни хоть как-то через свою метку вливать в нее понимание, что он рядом. Ничего из этого не происходило! Но стоило Осаму просто оказаться в одной с ней комнате, как Софи вдруг начала оживать.       — Вы слишком сильно ее сдавили, Куроо-сан.       Тецуро на сей раз посмотрел на своего соулмейта, и до него наконец дошли слова врача. Он и в самом деле сжал ее в своих стальных тисках, вцепился в нее, словно оголодавший хищник, которому посчастливилось наткнуться на раненную дичь. Прекрасно понимая, что даже для одного полноценного укуса этого недостаточно, но и не желающий так быстро расставаться с таким трофеем. Ведь без нее этот хищник бы давно умер — потому что неразборчив в охоте. Потому что все, кто ему попадались, только отравляли его тело, душу, суть.       — Малышка, все в порядке, — даже его голос был похож на животный рык. — Я тебе не сделаю больно. Все в порядке.       Осаму очнулся, не веря в происходящее, находясь на грани сна и яви, но он четко знал, что его соулмейт здесь и тоже страдает. Неуклюже он высвободился из поддержки врача и неуверенно поплелся к Софи. У Куроо лопнул последний предохранитель, и он совсем не понял, как так быстро оказался возле Осаму и зарядил ему так, что послышался хруст. Кровь хлынула из носа Осаму, и это зрелище подстегнуло его еще сильней вмазать по этой роже, растоптать его лицо, вырвать глаза, задушить, сделать с ним что угодно, лишь бы он перестал маячить перед ними. Но второй раз ему не удалось ударить его. Тяжелую руку Куроо принял Атсуму, но сумел устоять на месте и ринулся к мужчине, чтобы его повалить, чтобы дать хоть какое-то время своему брату.       Врачу было не до них, он быстро повел Осаму к Софи. Увидев это, Тецуро сильней взревел, и Атсуму стало сложней с ним справиться, сам он был не в лучшей форме. Да и если бы был, Мия не представлял как можно обездвижить почти двухметрового здорового мужчину. Стойко перенося его побои, он молился, чтобы это поскорее закончилось, и все они отделались легкими травмами.       — Не трогай ее, не смей! Сукин ты сын! Убери от нее руки! — Куроо сорвал голос, но это никак ему не помогало, ведь он как и Атсуму не спал нормально несколько дней, и ослабло не только его тело, но и голова отказывалась и дальше противиться воле.       Куроо уже смутно видел, что именно делают эти сукины дети рядом с его парой, разум уползал от него. В голове появилась совсем не кстати картина, которая отбросила его в далекое детство — к Кенме, который ни на минуту не выпускал джойстик из рук, но даже так Куроо было приятно находиться с ним рядом. Они стали лучшими друзьями, прошли вместе столько всего. И теперь — он нежится рядом со своей парой, а Куроо остался страдать. Ему в этот момент так захотелось вернуться в детство, завалиться рядом с Кенмой и не думать о таких глупых вещах, как истинная пара.       У Куроо и Атсуму закончились все силы, чтобы просто подняться с пола, Атсуму лежал на нем, а Куроо уже и не пытался спихнуть его с себя. Переводя дыхание, оба, словно бы сговорившись, вовсе не смотрели туда, откуда доносился голос врача. Старались игнорировать. Но стоило Софи произнести одно несвязное слово, как Атсуму отчетливо услышал болезненный выдох человека, которого он придавил своим весом.       — Слезь.       — Куроо-сан, я…       — Слезь с меня. Я больше не притронусь к твоему брату.       Вид у мужчины был жалким, Атсуму поверил ему. Сложно было оставаться безучастным в этой драме. Он был против того, что Осаму получал метку, но он уже получил, с этим уже ничего не поделаешь. Потом пытался оберегать его, чтобы они пересекались не так редко, даже позволил Суне Ринтаро бывать у них дома. Атсуму прекрасно знал о чувствах Ринтаро к своему брату, хотя Осаму и не догадывался, что его друг может думать о нем как об объекте вожделения. Атсуму в этом вопросе не был привередлив, он ел и девушек на ужин и обед, и, если бы захотел, может позавтракал и парнями. Но все его отношения были ветренными, всего лишь на одну ночь. Суна Ринтаро, допущенный к святая святых спальне Осаму, не продвинулся ни на йоту, только лишь сидел на кровати. Осаму никак не понимал его чувств. Так что и этот план Атсуму дал сбой. Куроо он знал не так давно, знал лишь что у него какая-то не такая метка и его солумейт пока не найден. Поэтому тот и не вдавался в подробности, когда видел, как в очередной раз этот мужчина кокетничает с совершенно другой женщиной. Но когда у него появилась пара, Куроо не забросил свои похождения, а Атсуму сам лично ведь это видел. Буквально несколько дней назад, в купальне, когда он сидел напротив него, а возле ног у него уместилась голова красивенькой девушки.       Все это было слишком для Мии, слишком сложно, слишком громко. Он хотел наконец-то расслабиться, поверить в то, что с его братом больше ничего не случится, что с ним все будет в порядке и что Комитет не пойдет потом ловить их. Разве это много?!       Он остался на полу, немного присел и посмотрел на своего брата. Без сомнений — ему стало лучше, он уже не был ходячим мертвецом. Осаму держал руку Софи, и Атсуму видел сколько прикладывает усилий Тецуро, чтобы сейчас же не наброситься на него. Но Куроо не был глуп. Даже он видел, что девушке становилось легче. Куроо прикрыл глаза, лишь бы не смотреть на них.       Теперь, когда Софи узнает, что у нее есть соулмейт в виде Осаму, что будет делать? Резонно было бросить Куроо, с которым она настрадалась, ведь так? Но что будет тогда с ним?       — Почему так случилось? — осипший голос Тецуро заставил вздрогнуть всех. Непонятно к кому он обращался. Но если бы к Атсуму — он бы без зазрения совести сказал, что это потому, что он не умеет держать член в штанах. Осаму не хотел отвечать, он чувствовал себя виноватым, это ведь он боготворил соулмейтов, а теперь вынужден стать тем, кто нагло влез в священные узы. После молчания на вопрос, который даже и не предполагал ответа, решил ответить врач.       — Такое Куроо-сан происходит впервые, хотя, говорить точно я уже не решусь. Для того, чтобы изучить этот феномен, мне нужны время и информация. Первое у меня может и найдется, но второго нет и не может быть, пока я нахожусь в Комитете.       — Не говорите ей, что у меня есть метка, — совсем не кстати проговорил Осаму, когда увидел, что Софи медленно приходит в себя.       — Почему нет? — Куроо все же посмел открыть глаза и с ненавистью посмотреть на того человека, благодаря которому Софи становилось легче. И не смог сдержать издевку в голосе. Он не мог понять его благородных позывов. Ведь сейчас у Осаму была такая мощная карта в руках против него самого, а он берет и просто это выдает.       Осаму молчал. Не мог же он в самом деле сказать Куроо, что это желание вызвано только тем, чтобы сильней не навредить Софи. Чтобы не поставить ее перед выбором, а он непременно станет. Что он согласен любить ее издали, только бы она не страдала и не чувствовала вину перед своей истинной парой. Осаму дотронулся до носа, кажется, он начал опухать. Если он скажет это вслух, Куроо опять пустит в ход кулаки. Только сейчас Осаму начал ощущать солонеющую боль от удара.       — Я этим займусь, — успокоил его врач, когда увидел, что Осаму осторожно дотрагивается до носа. — А что касается Софи, это, конечно же, решать Куроо-сану, но лучше будет, если она будет знать. Мы не знаем, когда это состояние опять проявиться, ведь первопричину так и не выяснили. Пусть знает, что у нее будет поддержка не только в лице Куроо, но и Осаму.       Атсуму опасливо перевел взгляд на Куроо, боясь, что за такие слова врач тоже отхватит, а защищать еще врача у него точно не хватит сил. Но Куроо, кажется, и не слышал что сказал врач, его внимание было полностью сосредоточенно на Софи.       Девушка, наконец, открыла глаза.