Оставь надежду

Великий покой Харренхолла можно смело назвать историческим местом: он стал молчаливым свидетелем и пика, и гибели государства железнорожденных, лицезрел становление и упадок многих домов Речных земель, наконец, видел советы Тайвина Ланнистера и Русе Болтона в недавней Войне Пяти королей. Но, пожалуй, еще никогда этот зал не наблюдал настолько трагичного одиночества, как сейчас. На золотом троне, инкрустированном драгоценными камнями, посреди огромного и пустого зала, сидел одинокий пожилой мужчин в бархате и золоте, погруженный в тяжкие размышления. То был давнешний мейстер, вчерашний Десница Императора и сегодняшний Благословленный Регент - Квиберн, и ему было над чем порассуждать. Квиберн лучше всех остальных знал Благословленного Регента Джона Коннингтона... По крайней мере, он привык так считать. Он поспешил присоединиться к новому игроку как только дела Ланнистеров в столице ухудшились, и с тех самых пор ни разу его не подводил. Верил ли он сам когда-нибудь в так называемого "Обещанного короля"? Нет, нет и еще раз нет, но бывший мейстер признавал силу за этим мифом и восторгался умелым ее использованием. И еще больше он восхищался человеком, ведущим их всех за собой. Строя Империю вместе с Коннингтоном, он впервые в жизни ощутил причастность к чему-то подлинно великому, грандиозному и великолепному. Доверенный советник, он помогал Регенту в самые опасные моменты его царствования, и с покойником он разделил самые сокровенные тайны - например, Квиберн прекрасно знал подлинную суть "чудес Эйгона VI". Как-никак, он был их творцом! Раньше он гордился своей ролью ответственного советника и доверенного друга, открывавшей небывалую свободу исследования и поиска; ему казалось, что Вестерос стоит на пороге грандиозного перерождения в новую, лучшую общность, и что ради этого триумфа возможны любые жертвы. И совсем внезапно долгожданный триумф сорвался. Неожиданная смерть Регента, которую ему успели поставить в вину, прямо посреди нескольких кампаний Очищения привела к фактическому распаду созданной им Империи. Оставшиеся города перебили чиновников и проповедников имперского культа; замки сбрасывают знамена Эйгона VI, а по дорогам разбойничают многочисленные и жестокие банды, послушные только своему атаману. Сохранившие верность Империи отряды и командиры разбросаны по всему Вестеросу и не торопятся присягать на верность новому Регенту, коим Квиберн себя благоразумно объявил. Более того: Коронная гвардия с Далекого Севера отправила ему ворона с дешевыми оскорблениями и подложными обвинениями, а Глас Короля и его фанатики на Западе поклялись править самостоятельно именем своего Обещанного Короля. Простые бандиты, религиозные фанатики самых разных Богов, разобщенные лоялисты прежних порядков и ожесточившиеся имперцы, наглые самозванцы и многочисленные бастарды, предатели и ренегаты - все они готовятся сойтись в новом раунде борьбы за несчастные Семь Королевств. Весь материк откатился к границам и порядкам мифической Эры Героев: а посреди этого хаоса восседает он, одинокий и преданный Благословленный Регент, не верящий в своего короля. Было еще одно... Странное обстоятельство, с которым мейстер-ренегат не спешил делиться с кем-либо. По праву Десницы он самолично осмотрел оставшиеся после Регента бумаги личного характера и был, мягко говоря, потрясен увиденным. Вроде ничто не предвещало беды: первые записи носили деловой и выдержанный тон, были сделаны твердой рукой, не допустившей помарок, а к их темам за годы службы Регенту Квиберн успел привыкнуть. Но чем ближе подбирался Десница к последним документам, тем меньше в них оставалось смысла, тем размашистее становился почерк, тем больше появлялось клякс. Тон из спокойного стал крикливым, а требования и угрозы занимали почти весь объем документов. Затем он начал подмечать в тексте неизвестные ему слова, которых прежде не слышали во всем Вестеросе: "Царевич Алексей", "Сергей", "Набоков" и "Каин" повторялись особенно часто. Все его познания в языках оказались бессильны: слова не имели никакого смысла и значения. И вскоре он добрался до последнего несчастного клочка пергамента: на нем слабая, дрожащая рука другим почерком вывела "Здесь так холодно" - и на этом письменное наследие Регента оборвалось, как оборвалась и его жизнь. Все это тоже казалось чудом, только страшным и неправильным: немудрено, что он собственноручно придал этот кошмар огню. Огню? И тут на него снизошло озарение. Квиберн с несвойственной его годам легкостью поднялся с трона и подбежал к крепкому дубовому шкафу. Пара простых и навсегда выученных движений - и шкаф подвинулся в сторону, открывая перед Регентом спуск в потаенные комнаты замка, где находилась его лаборатория. Многих врагов Империи сражали "чудеса Эйгона VI", и теперь создатель этих чудес собирался ими воспользоваться самостоятельно. Пусть его войско невелико, пусть недалекие мужланы и заносчивые рыцари его ненавидят, пусть во владении остался один-единственный замок - с помощью "Эйгона VI" и новых его "божественных проявлений" новоявленный Благословленный Регент одолеет всех врагов и создаст новое государство. Идеальное общество, где власть принадлежит смелым и знающим, дерзающим и понимающим, готовым идти на любые жертвы ради продвижения вперед. Преемник подал ему достойный пример бескомпромиссности: осталось его приложить к достойной Цели и обрести долгожданный триумф. Торжествуй, разум, сгинь бренная жизнь! _____ Название объединенного Вестероса: Империя Мудрости. Цитата объединителя: "Решительный человек взглянет на живого и спросит - как? Потом на мертвого - что если?" (Квиберн). Цитата при поражении: "Мир больше не узрит чудес Короля".