Портрет русала

      — А это правда, дядь, что можно прожить, так и не встретив своего истинного?       Хаджимэ тогда только-только переехал жить к дяде, и по-новому открывал для себя мир. Он оказался невероятно просторным и сложным, и бедный ребёнок не знал, что ему нужно поскорее понять для себя: почему он оказался без родителей, а дядя поздно возвращается домой, или как устроена любовь, которую ему предстояло найти?       — А то, — ответил дядя после небольшой паузы — твои дедушка и бабушка не были друг другу истинными, и узора на спине у них так и нет до сих пор.       Сирота внимательно слушал, представляя, как однажды и у него будет узор на спине: красивый, тонкий, составляя какой-нибудь чудесный рисунок. А может и не рисунок — какая разница. Он уже знал, что узор на спине бывает разный — крупный, волнистый, или малозаметный — но обязательно черного цвета. Многие взрослые и подростки с гордостью показывали свою метку — и ребенок каждый раз восхищался, желая найти и своего истинного в этом мире.       — …А дядя, был ли человек с другим цветом узора?       Его дядя злобно усмехнулся.       — Если твой истинный какая-нибудь там русалочка — то да. Но ты же не веришь в подобную чепуху?

***

      Мольберт, краски. Весь простор залит светом. Вокруг шум других студентов — талантливых, в будущем великие творцы, заставляющие искусство развиваться. Хината радостно улыбается, и облегченно вздыхает. Провал при поступлении и обморок у моря — всего лишь кошмар.       Шум моря и крик чаек перебили сон парня, и он наконец очнулся. Тело невероятно сильно болело, вся одежда промокла, а во рту ощущался неприятный вкус солёной воды. Глаза болели, и он заморгал, привыкая к свету. Через боль и желание уснуть обратно, он заставил себя присесть, и понял, что лежал на холодном камне.       Парень быстро осознал, что он в небольшой пещерке у моря. Небольшой стук капель по камню раздавался эхом, а по стенкам пещерки бегал свет, отраженный водной гладью.       Раздался мелодичный голос:       — Я вижу, ты очнулся. Как самочувствие?       На него чуть сверху, с крупного камня, смотрел парень с белокурыми волосами чуть ниже плеч, в которых запутались водоросли, кораллы и веточки. Лицо парня обладало приятными, аккуратными чертами — губы тонкие и бледные, глаза серые и пронзительные, острый носик. Всё в нем было воздушным и волнующее сердце.       Хаджимэ прекрасно видел, что у парня нет ног, а вместо них свисает с каменного ложе длинный, навевающий страх тонкий серо-зеленый хвост, длиннее его самого раза в два, в конце обрамленный не особо широким, прозрачным плавником. Чешуя хвоста блестела, слабо переливалась разным цветом.       — …Я Нагито Комаэда. — заговорил русал первым, слабо улыбнувшись — Приятно познакомиться.       — Хаджимэ Хината… — только промямлил художник, нервно сглотнув.       Ну, с чего начать? Он оказался в самой непонятной ситуации во всей его жизни. Он не знал, ни как реагировать, ни что делать. Ему ни в каком кошмаре такое не снилось — лучше бы русал оказался самым мерзким существом, которое только видало человечество, чем прекрасным пареньком, заботливо разглядывающего свою жертву.       — Это я тебя спас от неминуемой смерти моря, — словно прочитав мысли перепуганного человека, начал красавец, наклонив голову, стараясь как можно добрее звучать — и смогу вернуть к тому берегу, когда потребуешь.       — Я-я в-вообще-то помню, как ты у-улыбался! — обвиняющим тоном крикнул Хаджимэ, вскочив на ноги, но поскользнувшись, только шмякнулся обратно, и, не найдя ничего лучше, отполз от русала, неотрывно напугано смотря на него — Я не настолько глупый, чтобы без подозрений к тебе относиться!       Русал рассмеялся так звонко и пронзительно безумно, что художник поежился от отвращения и страха, мысленно моля, чтобы тот прекратил пытку, растягивая время перед ответом.       — Что ж, я должен принести свои извинения, — выдохнув, всё так же спокойно, как и до этого, продолжил красавец — что напугал тебя в нашу первую встречу, прекрасный мой. Но всё же, ты и сам пугаешь ни чуть не меньше, чем я — ты так там рассмеялся на берегу, ужас!.. Но у тебя был жар, что простительно… — задумавшись, парень приложил палец к подбородку — И в своё оправдание могу сказать, что просто… — тут он сделал паузу, нахмурившись — Почувствовал незнакомую мне прежде грань надежды…       Хаджимэ ни слова не понимал из уст русала, но медленно кивнул, понимая, что расспрашивать, что твориться в его головушке, сейчас было излишним и опасным.       — Как я тут… Очутился? — спросил он, преодолев страх, и желание кричать, да метаться по всей пещерке, больше походившую на птичью клетку, где он — синичка, а Нагито — хозяин — Как ты меня спас?       — Я держал твою голову над водой, чтобы ты не захлебнулся, — начал свой рассказ Нагито — Нам крайне повезло, что волны в тот шторм не были громоздкими и не достигали до самых острых зубцов скал той части берега, где ты рисовал, — многозначительно посмотрел Нагито в глаза Хаджимэ, как бы намекая, что это исключительно была бы вина художника, если бы он оказался мертв — а когда вода поутихла, я приплыл с тобой сюда. — он посмотрел вокруг себя, и было заметно в его взгляде, как это место было ему до тошноты привычным и надоедающим — Я хотел было спасти твои вещи, да не успел… Даже та самая кисть потерялась…       — …Ты меня сюда дотащил, а не я приплыл с тобой. — вставил Хаджимэ, подчеркивая каждое слово — И ты же сам сказал, что если я потребую, ты вернешь меня обратно!       Нагито наигранно обиделся, подшучивая над парнем.       — Что верно, то верно. Но нам нужно поговорить, художник. — он заметно напрягся, что не понравилось Хинате, и когда русал это заметил, он быстро договорил — Ах, извини! Похоже, мой страх заразителен! Ты главное не волнуйся, когда это увидишь…       Нагито сбросился со своего места в водную гладь озерца пещерки, и с шумом вода выплеснулась на Хинату и каменный неровный пол их местечка. Когда же художник тряхнул мокрой головой, и открыл глаза, к нему совсем близко находилось лицо Нагито, что холодок его кожи чувствовался, как прикосновение к ранее нетронутому снегу.       Русал облокотился об каменный пол, а хвост то поднимал, то опускал из воды, видно, волнуясь, и наклонил голову.       — И-и? — спросил Хаджимэ, надеясь, что не покрылся румянцем от неловкости.       Нагито показал ладонь правой руки, напряженно заглядывая в уголки души паренька.       — Видишь узор?