Когда мы были молоды

      Свидания были для неё игрой. Всё равно что срывать с куста самые спелые вишни и выбрасывать гнилые. Собирая их все в корзину, чтобы не есть. Но просто сказать, что они у неё есть. Она не могла воспринимать романтику всерьёз, она просто душила её.       Приносить любимому человеку цветы, держаться за руки, хихикать на публике. Скрытый намёк за каждой шуткой, просто скажи, что у неё чертовски хорошая задница, вместо того чтобы разбрасываться словами! Она уже привыкла к мужчинам, которые скрывают свой флирт за игривым подшучиванием. Она улыбается, когда они шутят, но неторопливо закатывает глаза.       Однако она не была такой уж ханжой, ей нравились тяжёлые поцелуи время от времени, может быть, немного ласки, но это только наедине, и только тогда, когда упомянутое свидание превзошло все её ожидания. Многим редко выпадал такой шанс. Она никогда не заходила так далеко, за исключением одного случая, когда была подростком, ну, может быть, два, но во второй раз она была пьяна, как и её кавалер. Значит, это не в счёт, не так ли?       В двадцать два года Энни Леонхарт начала испытывать себя, пытаясь найти человека, который бы соответствовал её собственной натуре, противостоял ей, поднимал её настроение, когда она была подавлена. Это не то, на что она тратила большую часть своего времени. Но… ей было немного одиноко. И в то время как её самые близкие друзья (всего двое) начали выходить замуж и щеголять большими круглыми животами, она усыновила трёх кошек и делила студию с отцом, который храпел громче реактивного двигателя.       Это не означало, что она хотела выйти замуж прямо сейчас, нет, вовсе нет, даже мысль о том, что у неё будут дети, заставила её содрогнуться. Она просто не была готова к такой ответственности. Во всяком случае, пока.       Но вот она, в шёлковой белой блузке, с низким подолом, дразнящим декольте, в чёрных джинсах, облегающих стройные ноги, и на четверть дюйма начищенных каблуках, от которых ноги ныли, как у суки. Её блондинистые волосы были уложены в обычную прическу, но она позаботилась убрать чёлку с глаз. Слегка накрашенная, из-за того, что не любит слишком много косметики. И сегодня у свидание с мужчиной по имени Бертольд.       Бедняга. Он снова заёрзал, когда Энни уставилась на него с другого конца изысканно накрытого стола, заваленного пустыми тарелками. Тишина её раздражала.       Девушка откашлялась. — Так вот, пока я была в туалете, мне только что позвонил отец, сказал, что у него грипп, и я думаю, что смогу вернуться домой сегодня пораньше, просто на случай, если я ему там понадоблюсь.       Оправдание. У неё их было множество, и все они вращались вокруг её отца. Он получил так много болезней от её лжи, что неудивительно, что он не заразился настоящей болезнью. Не дай Бог, конечно.       Бертольд по-совиному моргнул, открыл рот, потом закрылся, как зияющая рыба. — О, но я… я имею в виду, что мы ещё не ели десерт.       — На самом деле я довольно сыта. Ужин был великолепен, спасибо, что привёл меня в такое роскошное место. Ты всегда знаешь, где найти лучшее, — добавила она с легкой улыбкой в конце. Хотя она подождала, пока подойдёт официант. Не многие из её кавалеров охотно платили полную цену за их обеды, и Энни иногда была слишком горда, чтобы позволить им это, но если они предлагали, что ж, она не спорила с этим.       — Ну что ж, — Бертольд поднёс ко рту солфетку, и слабо вытер рот. — Давай я хотя бы отвезу тебя домой, на улице темно, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Она слышала эту фразу уже слишком много раз.       — О, не стоит переживать, автобусная остановка прямо через дорогу. Но спасибо за предложение.       — Автобусная остановка? — парень нахмурил брови, казалось, обидевшись, что она опустилась до того, чтобы воспользоваться местным транспортом. Энни подавила желание закатить глаза. Богатые люди иногда бывают такими. Бертольд ездил на блестящем чёрном полностью застрахованном «Лексусе». Окна были затемнены, а внутри пахло сосновыми иголками, новой машиной и каким-то одеколоном, которым он обливался весь день. Не то чтобы плохо, на самом деле она любила запах и удобные сиденья.       Но Энни была скорее девушкой из среднего класса. Чёрт возьми, она подпишет контракт на покупку дешёвого старого «Седана», если он ей абсолютно необходим, а не потому, что она этого хочет.       Общественный транспорт тоже был не так уж плох. Ей нравились долгие поездки домой. Она также знала, что если пойдёт с Бертольдом, то что-то может случиться, когда он её высадит. Прощальный поцелуй или прощальное объятие. Энни была не из тех, кто прощается. Как бы холодно это ни было, она хотела бы избежать обиженных выражений, если бы могла. Свидание прошло хорошо, но парень был не для неё.       Девушка пожала плечами. — Со мной всё будет в порядке.       — Точно? В такой поздний час?       — Со мной всё будет в порядке, — сказала она, покачав головой.       — Нет, нет, нет, — мягко возразил Бертольд. — Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя домой! Для меня это совсем не проблема, просто дай мне свой адрес, и я…       Официант, казалось, возник из ниоткуда, подойдя прямо к их столику с улыбкой на лице.       — Привет! Как прошёл ужин? Мы уже закончили? Не хотите ли заказать десерт?       Парень посмотрел на официанта, потом на Энни, потом снова на официанта. — Я… да, и нет, не надо десерт. Это была великолепная еда, спасибо, Кольт. Я заберу чек прямо сейчас.       — Прямо сейчас, — Кольт резко повернулся на каблуках.       Энни полезла в сумочку и вытащила толстый чёрный бумажник. Бертольд поднял руку. — О нет, нет! Пожалуйста, позволь мне заплатить за всё.       Энни медленно положила бумажник обратно.       Бертольд откашлялся, видимо, хотел сказать что-то ещё. Но он тоже не захотел. Поэтому девушка заговорила прежде, чем чары неловкого молчания успели овладеть их столиком. — Мне очень понравился сегодняшний вечер, Бертольд. Еда была очень вкусной, и атмосфера здесь очень спокойная, так что спасибо вам за это.       Чопорная и строгая. Так же, как она практиковалась.       Парень выглядел довольным. Слегка улыбаясь. — В любое время, Энни, нет, в любое время, правда! Мне нравится быть рядом с тобой, и… и разговаривать с тобой, — он снова откашлялся. — И, может быть, я просто надеюсь снова пригласить тебя куда-нибудь?       Энни впилась зубами в нижнюю губу и отвернулась. Похоже, она подумывает о втором свидании с ним. Когда она взглянула на Бертольда, он вспотел, не сильно, но на лбу у него выступили капельки пота. Бедняга.       Она молчала ещё секунд двадцать, глядя в огромное окно на сверкающий город за окном. — Может быть, — ответила она. Но она хотела сказать «нет» и «прости», но воздержалась.       Она услышала, как Бертольд вздохнул. Почти от облегчения. Подошел официант и протянул парню красно-золотую чековую книжку. Он сунул в книгу стодолларовую купюру и щедрые чаевые официанту.       Кольт поблагодарил их, теперь он казался более живым, когда его глаза заметили толстый наконечник денег. — Пожалуйста, приходите ещё! — он окликнул пару, когда они направились к стеклянной двери, Бертольд придержал её открытой для Энни, она тихо поблагодарила его. Снаружи воздух был более влажным, душным, с затяжным запахом надвигающейся грозы. Это было не так многолюдно, но достаточно, чтобы Энни не отставала от его, пока он провожал её до автобусной остановки. Уличные фонари ярко освещали автобусную остановку, и теперь девушка видела, как нервничает Бертольд.       Он сглотнул, потер затылок. Бертольд был на целый фут и три дюйма выше Энни, настоящий гигант, когда стоял рядом с её пятифутовой фигурой, но она чувствовала, что его присутствие было меньше, чем его внешний вид. Он был похож на мышь, и она имела в виду это самым милостивым образом. Ей нравились тихие люди, правда. Но...       — Я… э-э… — Берольд прочистил горло в третий раз за вечер. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? Уверяю тебя, в моей машине тебе будет гораздо прохладнее, чем на этой автобусной остановке.       — Не сомневаюсь. Со мной всё будет в порядке, не волнуйся за меня, ты выглядишь так, будто сам себя беспокоишь.       Бертольд снова заёрзал, больше похожий на взволнованного подростка, чем на двадцатипятилетнего мужчину.       — Ну, тогда ладно. Спокойной ночи, Энни, будь в осторожна, — он только положил большую руку ей на плечо, слегка сжал и мягко улыбнулся. Потом его спина повернулась к ней, и он направился к парковщику, который уже обошёл машину, припарковав свой «Лексус».       Теперь Энни выдохнула то, что задержала. Что ж, всё прошло не так уж плохо. По крайней мере, не так плохо, как с предыдущим парнем. Она продержалась два свидания. Бертольд был мил с ней, мягок, нежен, и даже когда он прикасался к ней, а прикасался он редко. Он обращался с ней так, словно она была сделана из стекла. Вот почему она чувствовала, что из этого ничего не выйдет. Она заметила, что её последняя улыбка была грустной. Может быть, он что-то заподозрил и удалит её номер. С надеждой.       Она смотрела со скамейки на автобусной остановке, как отъезжает «Лексус», прекрасно зная, что Бертольд смотрит в зеркало заднего вида на её удаляющуюся фигуру. Потом он свернул за угол и исчез из её поля зрения. Возможно, даже из жизни.       Энни глубоко вздохнула. Подождала несколько тоскливых мгновений, пока неприятное чувство в животе не рассеялось. Затем она выудила свой телефон. Ну что ж, перейдем к следующему. Она нажала на приложение для знакомств, щёлкнув правой кнопкой, и начав что-то печатать. Не замечая незнакомца в капюшоне, подошедшего к ней, он плюхнулся на скамью рядом с ней. Энни вздрогнула, отдёрнув телефон, как будто он собирался схватить его, но на самом деле она просто не хотела, чтобы кто-нибудь видел, какие у неё так называемые увлечения. Например, наматывать мужчин, а потом выбрасывать их обратно в море, когда она находила что-то, что ей не нравилось. Энни положила телефон на колени.       Незнакомец совершенно не обращал на нее внимания, словно её здесь и не было. Он достал свой телефон, старый потрёпанный андроид, одним нажатием большого пальца, и внезапно девушка услышала слабый крик, доносящийся из-под капюшона, а затем она заметила, что он всё это время был в наушниках.       Энни почувствовала себя немного неловко. Где же этот чёртов автобус?       Все эти десять минут слабых криков, время от времени приглушенное соло на барабане и постукивание пальцев по его коленям заставили Энни встать со своего места и ждать у фонарного столба перед скамьей.       Ресторан, в который её пригласил Бертольд, уже потемнел, пора было закрываться. Энни бросила взгляд на телефон. 12:00. Ха. В конце концов, было не так уж и рано.       Может быть, ей стоило принять это предложение. Было также странно, что она и незнакомый парень были единственными, кто ждал на автобусной остановке. Все остальные шли мимо них, в своём маленьком мирке. В своих телефонах или оживлённо болтая друг с другом. К счастью, ей не пришлось ждать слишком долго, её автобус завернул за угол, а затем резко остановился немного в стороне от обозначенной остановки отдыха.       Энни выудила из кошелька несколько монет, пропуская незнакомца вперёд. Оказавшись в автобусе, она наслаждалась ощущением кондиционера на своей влажной коже. Девушка заплатила за проезд, затем громко щёлкнула дверью в проходе, чтобы занять место. Ноги у неё болели и ныли. В полуночном автобусе, возвращавшемся в её родной город, было всего четыре человека. Четверо, включая её и парня в капюшоне.       Парень, которого она заметила, когда подошла сзади, снял капюшон. Энни немного замедлила шаг, вглядываясь в черты молодого человека. У него была оливковая кожа, не такая загорелая, как у Бертольда, но именно такая, его тёмные волосы были собраны в пучок, похожий на её, но беспорядочно, как будто он уложил их в спешке. Свободные темные завитки царапали его скулы и спускались вниз по шее. Он смотрел в окно, в ночь, но Энни очень ясно видела летнюю зелень его глаз. Почти слишком знакомый зелёный цвет, от которого ей стало тепло внутри.       Он был хорошенький. Почти по-женски, но всё же по-мужски, так что она сделала бы двойной дубль, чтобы ещё раз хорошенько его рассмотреть.       Хорошо. Внешность — это ещё не всё. Энни это знала. Но она не могла оторвать от него глаз. Когда автобус накренился на рытвине, она потеряла равновесие, зацепилась каблуком за гребень и чуть не упала лицом на землю, но жёсткая рука схватила её за талию, прежде чем она успела опозориться. Она полагала, что уже сделала это. Энни заставила себя выпрямиться.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. Ярко-зелёные глаза обеспокоенно смотрели на неё. Должно быть, она выглядела раскрасневшейся.       — Я… да. Спасибо, — она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела на него. Загадка просто встала на свое место. Эти знакомые зелёные глаза. Её желудок сделал сальто.       — Нет проблем.       Девушка быстро нашла своё место, то, что было прямо за ним. Начала внутренне ругать себя за то, что вела себя как дура. Потому что парень, сидевший перед ней, был тем самым парнем, которого она тоже лишила девственности семь лет назад. Парень из её старой средней школы, который был её первым почти во всём, и последним тоже.       Она приложила ладонь ко лбу. «Это Эрен болван Йгер? Тот самый, которого другие мальчишки окрестили ублюдком-самоубийцей, потому что он проделывал возмутительные трюки только ради рекламы? Это её тупой, старый, крикливый Эрен? Этот человек? Как он дошел до этого? Почему, и что, и кто...»       — Эй, — Эрен перегнулся через борт, поднимая что-то блестящее и фиолетовое. — Ты уронила телефон, — он вытянул шею, чтобы посмотреть на неё поверх сиденья, и протянул ей телефон. Энни сглотнула.       — Спасибо, — когда она попыталась взять устройство у него, он отдёрнул руку. Энни подумала, что он сделал это тоже бессознательно, она снова протянула руку, чтобы взять его, но он снова отдёрнул её. С третьей попытки, с четвёртой Энни почувствовала, как в ней поднимается раздражение. Она легко заметила озорной блеск в его глазах.       Наконец она вздохнула, чувствуя себя так, словно вернулась в старшую школу, в класс английского. — Эрен, верни мне телефон.       Он ухмыльнулся. — Энни, — это было приветствие от старого друга, и притом раздражающее. — Я знал, что это ты.       Он бросил телефон в её раскрытую ладонь. Девушка откинулась на спинку сиденья так далеко, как только могла, изучая его так же, как он изучал её. Хотя парень сделал это более оценивающе, его взгляд задержался на её низком вырезе. Щёки Энни порозовели.       — Всё ещё дерзкий ублюдок, да?       — Как будто ты не проверяла меня, когда садилась в автобус. — мягко возразил он.       Румянец Энни потемнел. Она поморщилась, всё тот же старый Эрен. — Я не знала, ты это на самом деле или нет.       — Ты бы не стала, но я понял, что это ты, как только увидел этот милый носик, — он задумчиво провёл языком по щеке. — И эта задница.       — Эрен! — она оглянулась, но в передней части автобуса сидели только два пассажира.       — Что? Любой может это увидеть, твоя задница сексуальна, и ты это знаешь.       — Потише, ладно?       — Это невозможно, если мне не помогут, — он пошевелил бровями.       — Господи Иисусе.       — Просто обожаю все твои прелести и не только.       — Эрен, пожалуйста.       Ностальгия нахлынула на неё, как проклятый автобус. На какое-то мгновение ей действительно показалось, что она вернулась в старшую школу со своим вспыльчивым парнем, со всеми ухмылками и игривыми замечаниями. Если бы только Пик и Мина тоже были здесь, с ней, тогда бы её захлестнула волна воспоминаний. Это было приятное, плавучее ощущение.       Как будто за последние семь лет почти ничего не изменилось.       Даже когда Эрен слабо толкнул её локтем в плечо, пытаясь втиснуться на свободное место у окна. Он сел, выдыхая воздух изо рта. Она взглянула на него, и он по-волчьи ухмыльнулся.       — Эта музыка, — Энни кивнула на наушники, свисающие с его шеи. — Когда ты начал слушать скримо?       Эрен усмехнулся. — Скримо? Извини, это металл, детка. Тяжелый металл. Дэт-метал, ты не сможешь его понять.       — Угу. Верно, смерть. Как я могла забыть?       Эрен положил руку на спинку её сиденья. Он протянул ей наушник, на этот раз улыбка была только в его глазах. Ностальгия душила её сейчас, она выдернула наушник из его пальцев, и вставила в ухо. Эрен выбирал музыку, он всегда выбирал, какую песню они будут слушать в школьные годы, только на этот раз его резкие поп-панк песни уступили место тихому рычанию, а иногда и бессвязным крикам, может быть, она слышала там гитару или две.       Энни поморщилась. — Эрен, какого чёрта?       — Я знаю, это здорово, правда?       — Я не понимаю ни слова!       — Я тоже! Но мне это нравится.       Она покачала головой. Но всё равно слушала. Рука Эрена почти касалась её плеч, он был так близко. «Где, чёрт возьми, он был всё это время?»       Девушка повернула голову, чтобы спросить его, и обнаружила, что он уже смотрит на неё со спокойным, почти безмятежным выражением лица. Энни отвела взгляд. Автобус ехал дальше, делая остановку за остановкой. Люди входили и выходили. Пока они не остались вдвоём. И долгий путь домой был последней остановкой этого дня. Эрен так и не вышел. Никогда не прощался, просто стоял неподвижно, закинув на неё руку, и его безумный шум, который он называл музыкой, ревущей в их барабанные перепонки.       — Знаешь, может быть, мы оба никогда не скажем этого друг другу, — сказал он через мгновение: — Так что я скажу это за нас.       Он наклонился к ней, её сиреневые духи защекотали ему нос, когда он прошептал ей на ухо: — Я так по тебе скучал, ты бы знала, милая.       Энни вздрогнула. Эрен поудобнее устроился в кресле. Она попыталась взять себя в руки. — Ну, я не скучала по твоим дурацким шуткам, это уж точно.       — Тебе нравятся мои шутки.       Девушка фыркнула и повернулась к нему, всё ещё слегка раскрасневшаяся от его близости. — О да, конечно, Эрен. Ты такой горячий и такой забавный. Меня это заводит.       Парень на секунду просветлел. Брови взлетают вверх, прячась в чёлке, а улыбка готова перерасти в смех. — Неужели?       — Нет. Я пошутила, твои шутки всё ещё отстой.       — Но я всё ещё горячая штучка, верно?       Энни покачала головой и провела рукой по лицу, но не потому, что была не согласна, а потому, что не смогла сдержать глупую улыбку. Ей никогда не приходилось заставлять себя улыбаться, когда рядом был Эрен, улыбка просто приходила. Как и его поддразнивания потом.       — О, ты всё ещё краснеешь, как в школе, это так чертовски мило.       — Не ругайся.       — Мне так чертовски жаль, малышка.       — Не называй меня малышкой.       Теперь он собирался называть её так до конца поездки. Дорога домой будет долгой. Возможно, свидания были для неё игрой, потому что всё начиналось как игра.       Энни откинулась на руку Эрена, он притянул её к себе, не слишком близко, но почти. Она закрыла глаза, вдыхая его слишком знакомый мальчишеский запах. В любом случае, она никогда не искала настоящей романтики, но это, она могла получить это.