Когда мы были молоды

Почему драки в старших классах, казалось, привлекали больше внимания, чем большинство драк, происходивших за пределами школы? Было ли это из-за того, что подростки были просто более агрессивными, полными буйного духа и гормонов? Может быть, громкое улюлюканье, доносившееся из кольца первокурсников, младших и второкурсников, окружавших двух сцепившихся друг с другом парней, вызвало ажиотаж? Было ли так, что учителя, пытавшиеся разнять драку, только вызвали ещё больший переполох, который ещё больше разозлил детей? Кафетерий превратился в кричащие джунгли в тот момент, когда кулак столкнулся с чьей-то щекой. Энни находила это нелепым, раздражающим, но очень интригующем. Будучи старшеклассницей, она сидела вместе с остальными недовольными подростками постарше в задней части кафетерия, лениво потягивая молоко, с лёгким интересом наблюдая, как темноволосый юноша схватил русого, повалив его на землю. Громкие «ах» и «ох» вырвались из толпы подростков-зрителей. — Зацени это. Жан дважды ударил этого парня, и всё же он всё ещё встаёт! Этот парень больше всех здесь дрался, — Райнер, знаменитый защитник средней школы «Марии», прокомментировал, скрестив руки на груди. Бертольд, высокий спокойный молодой человек, которому на вид было больше двадцати пяти, чем восемнадцати, торжественно покачал головой. — Они такие громкие. Уже почти конец учебного дня. Разве они не могли подождать, пока закончатся занятия в школах? — Врятли, — хихикнул Райнер. — Тогда из-за чего им придётся драться? Бертольд пожал плечами и встал, схватив свой поднос. — Я собираюсь отправиться на занятия пораньше, встретимся после школы. — Я скажу тебе, кто победил! — крикнул блондин ему вслед, когда его друг ускользнул в хаос. Энни могла видеть грязного Жана, который так старался быть плохим мальчиком в школе, отчаянно пытаясь вырваться из удушающей хватки брюнета. Его задыхающееся красное лицо почти делало его похожим на рыбу, вытащенную из воды. Уголки её губ слегка изогнулись. Неплохо… Парень, казалось, теперь одержал верх. Он сдул пряди каштановых волос со своего лица, его руки крепко обхватили шею соперника. Энни долго засматривалась на него. У этого парня действительно красивые руки… Райнер фыркнул. — Чёрт, смотри, кто идёт. Девушка повернула голову как раз в тот момент, когда черноволосый декан школы вошёл в двери кафетерия, злясь на все свои намерения и цели. Толпа студентов, предчувствующих неминуемую гибель, поспешно расступилась с пути декана, когда он с трудом пробрался в центр возбуждения, бросив на них заслуженный взгляд. Темноволосый всё ещё обнимал Жана за шею, но парень перевернул их обоих на спину, так что тот был прижат к нему. Жан попытался ударить его локтём в живот, когда два начищенных кожаных ботинка остановились перед его лицом. — Йегер. Кирштайн. Мальчики наклонили головы, чтобы встретиться взглядом со стальными серыми глазами Аккермана. Неразговорчивый, невысокого роста, но пугающий, когда приходит в ярость. Блондинка не могла видеть слишком много из-за того, что вокруг суетились второкурсники, но Энни была уверена, что оба парня сглотнули в тот момент, когда Леви произнёс их фамилии своим спокойным тоном. — Вы оба. В моём кабинете. Живо. Мальчики отпустили друг друга. Пошатываясь, они поднялись на ноги, и Жан дважды чуть не споткнулся о свои ботинки. Оба выглядели изможденными и запыхавшимися. Спортивные царапины и синяки тут и там. Воротник рубашки Йегера был натянут на грудь, и две повязки свисали с свободных ниток байкерской куртки русого. Аккерман пристально посмотрел на них своим отрывистым взглядом, прежде чем повернуться к аудитории, которая наблюдала за ними округлившимися глазами. — Если кто-нибудь из вас пожелает сопровождать Йегера и Кирштайна, то я предлагаю вам вернуться за свои столы. Даже если угроза показалась Энни притянутой за уши, учитывая, что Леви никак не мог задержать всех учеников школы, в глазах мистера Аккермана было достаточно той холодной свирепости, что он мог напугать студентов, чтобы они вернулись на свои места. Вскоре все первокурсников и второкурсники вернулись к беседе со своими друзьями, поедая свои слегка остывшие ланчи и украдкой поглядывая, как декан вывел обоих парней из дверей кафетерия. Блондин выпустил воздух из носа. — Чёрт возьми, как раз тогда, когда это начинало набирать обороты. Весь кайф испортил. Энни посмотрела на свой собственный забытый обед, когда джунгли снова превратились в лес, полный окружающего шума и бессмысленной болтовни. Сэндвич с арахисовым маслом и желе в стаканчике с фруктами. Она вздохнула, ей нужно было продержаться ещё пару месяцев, прежде чем распрощаться с этим беспокойным зоопарком и поздороваться с новым началом учебы в университете. Девушка была уверена, что здесь не было ни одной вещи, по которой она могла бы скучать. — Эй, Энни? — Райнер смотрел на неё сверху вниз, пока она возилась со своей соломинкой, ухмылка играла в уголках его губ. — Как ты думаешь, кто бы выиграл этот бой? Йегер или Кирштайн? — Смело с твоей стороны предполагать, что мне не всё равно, — пробубнила она. — Ой, ну не ври. Я видел, как ты смотрела бой. Этот парень Йегер, копировал некоторые твои движения! Энни моргнула. Он копировал мои приёмы? Или пытался? — Больше похоже, что он возился, пытаясь нанести удар, — девушка заправила чёлку за ухо, прежде чем встать со своим подносом. — И не сравнивай его со мной, — она искоса посмотрела на друга, когда он схватил чашку с её подноса. — Ладно, но ты знаешь… Может быть, он положил на тебя глаз. Никогда не знаешь наверняка,— Райнер пошевелил бровями. Энни усмехнулась ему, отходя от большого олуха. Нет. Если бы он это сделал, то заметила бы, я все время не спускала с него глаз…

***

Кожа под его левым глазом была уродливого сливового цвета, достаточно того, что его левый глаз тоже распух. Он всё ещё болел, и парень едва мог видеть сквозь него. Чёрт возьми! Эрен захлопнул свой шкафчик, металлический лязг эхом разнёсся по почти пустым коридорам средней школы «Марии». Мистер Аккерман заставлял и его, и Жана — этого придурка с лошадиным лицом — Кирштайна после уроков ругать их и даже звонить матери русого, так как он утверждал, что он начал драку, к большому ужасу Жана. Их задержание продолжалось до 6 вечера. Когда после школы занятия в клубах закончились. Эрен был рад видеть, что Жан почти выбежал из класса, как только прозвенел последний звонок. Отлично. Я бы всё равно вышвырнул его из школы. К сожалению, пока их не отстранили от работы или, что ещё хуже… не исключили. Им всё ещё предстояло провести ещё одну неделю в заключении и быть вынужденными сидеть рядом друг с другом, потому что, по-видимому, мисс Зое, их учительница биологии, предположила, что мальчики не будут так враждебно относиться друг к другу, если они проведут ещё одну неделю в компании друг друга. Эрен стиснул зубы при этих словах. В коридорах теперь было в основном пусто, только один или два ученика после школы собирали свои вещи из шкафчиков, работники школы прикрепляли плакаты для летних мероприятий на доски, которые выстроились вдоль коридора, а школьный сторож был занят вытиранием пролитой пепси. По крайней мере, в этот час было спокойнее. Парень выдохнул, когда толкнул тяжёлые двойные двери школьного входа. — Эй. Эрен вздрогнул, повернув голову на голос. Он увидел светловолосую девушку, сидящую, скрестив ноги, справа от него, на каменных ступенях. В руках она держала гитару, одетая в свои обычные рваные чулки, клетчатую юбку и стандартную школьную рубашку. Одно из её ушей было проколото несколько раз. О. Эрен подошел немного ближе. Это она. — Да? — он остановился как раз тогда, когда она посмотрела на него своими ясными голубыми глазами. Та девчонка-панк. Она прищурилась, глядя на него так, словно его оценивали. Эрен не любил, когда его кто-то осуждал… но на этот раз он держал рот на замке. — Ты тот самый малыш, который подрался с Жаном в кафетерии, да? — заявила она как ни в чём не бывало. — Верно. А что? Она пожала плечами. — Ничего. В любом случае, что всё это значило? Эрен склонил голову набок. Он даже не знал имени этой девушки, но всё же видел её всё время. Иногда в коридорах, иногда на школьном дворе, иногда в очереди в кафетерии или даже в спортзале. Он знал, что она была старшеклассницей. Он знал от своей кузины Имир, что она тоже была воспитана бойцом. Лучшие из лучших, когда дело касалось борьбы. Эрен знал, что у этой девушки есть дела поважнее, чем ввязываться в детские стычки. И всё же его семнадцатилетний разум не мог понять, как не выпендриться перед девчонкой-панком. Он небрежно пожал плечами, изображая хладнокровие. — Мы просто обменялись несколькими словами, несколькими оскорблениями, всё вышло из-под контроля, когда я сказал что-то о его маме, а потом он замахнулся на меня. Я, конечно, не это имел в виду, но Жан очень привязан к своей мамочке. При этих словах блондинка фыркнула. — Большинство мальчиков такие. — Итак, э-э… — Эрен переминался с ноги на ногу. Он кивнул на её гитару. — Ты играешь? Она посмотрела на свой потрепанный инструмент. — Я бы не стала приносить гитару в школу, если бы не умела на ней играть. — А… точно, точно. — Эй, почему бы тебе не присесть. Ты выглядишь нервным. — Ладно, — Эрен мысленно дал себе пощечину. Я нервничаю в присутствии старшеклассницы. Жан рассмеялся бы своим гиеньим смехом, если бы увидел это. Он плюхнулся на вторую каменную ступеньку, не слишком близко к ней, но и не слишком далеко. Блондинка начала бездумно перебирать натянутые струны своей гитары. Поднялся весенний ветерок и взъерошил их волосы, всё больше учеников выходили из школы, некоторые родители припарковались перед зданием, ожидая своих детей. — Итак, Йегер. Да? — А? — парень приподнял бровь, глядя на неё. — Йегер? — она наклонила голову, глядя на него сквозь чёлку. — Это твоя фамилия, верно? — Э-э… Да. Ты, э-э… имени моего не знаешь? — А должна? Честно говоря, я не знаю большинства имён в школе, которые выделяются из толпы, — Энни задумчиво поджала губы. — Хм, но я часто тебя вижу. — П-правда?! — О, да. Ты такой тихий малыш, всегда держащийся особняком. На самом деле я не связываюсь ни с какими группировками или клубами. На это заявление Эрен надул губы. — Почему именно «тихий малыш»? — Да, просто, — блондинка махнула рукой. — Ты выглядишь в этой толпе, как потерянный малыш, что не может найти свою мамочку. Но не можешь кому-то что-нибудь сказать. Так что, не драматизируй слишком сильно… — девушка пристальнее посмотрела на его разбитый глаз. Эрен покраснел. Больше из-за их близости, чем из-за чего-либо ещё. У неё очень яркие и холодные голубые глаза, подметил он. Хорошенькая… — первое, что пришло парню в голову. Брюнет посчитал бы, что он полный дурак, раз уж подумал, что эта девушка хорошенькая из всех других, которых он видел. Но как бы выразилась Имир: «Он ёбнутый на всю голову, раз уж назвал её хорошенькой.» — Мистер Безымянный Малыш. — А? — брюнет снова повернулся к ней. Девушка снова принялась бренчать на гитаре, только на этот раз неровные ноты перешли в мягкую мелодию. — Это то, как я тебя называю. Потому что я никогда не знала твоего имени, но, кажется, всегда замечала тебя среди всех в этой школе. Меня даже не волнуют старшеклассники, с которыми я часто общаюсь, так что это своего рода… странно. Эрен почувствовал, как что-то похожее на бабочек вспорхнуло у него в животе. — Странно, да? — он прочистил горло. — Ну, я… я тоже всегда тебя замечал. Но я тоже не знаю твоего имени. Блондинка перестала бренчать на полсекунды, и в эту полсекунду он увидел что-то похожее на улыбку, украшающую её розовые губы. — Ты можешь называть меня Энни. Леонхарт Энни. Эрен криво усмехнулся. От улыбки у него ужасно болел левый глаз, но сейчас он чувствовал лёгкое головокружение, чтобы обращать на это внимание. Он протянул руку панк-девушке Энни. — Энни. Я Эрен. Эрен Йегер. Она взяла его ладонь в свою. Удивив парня тем, насколько маленькими были её руки. И всё же они могут нанести серьёзный удар. — Ты хорошо надрал Жану зад в столовке, но твои удары были слабыми. Эрен рассмеялся. — Хех, да, я действительно не прилагал к этому никаких усилий. — Как насчёт того, — она потянула его за руку, чтобы наклониться к нему. — Чтобы я научила тебя кое-чему о настоящей борьбе, Эрен? Парень мог поклясться, что слышал, как его собственное сердце стучит в ушах, как барабан. — Я… мне бы этого хотелось. На этот раз она искренне улыбнулась ему.