О жизни ситхов

      Джек и Хего, определенно, лучшие наставники, какие могли у меня быть... И почему ситхов называют злыми и бессердечными? Те двое, которых я знаю, куда добрее всех, кто так о них отзывается. Либо люди ничего не знают о ситхах, либо зачем-то их оговаривают — и тут мы не знаем, что из этого верно. Мне кажется, все это от невежественного страха перед незнакомым и отличающимся. Пятьсот лет назад рыжих называли колдунами, за три века до моего рождения бледность и острый ум всерьез считали признаком помешательства, двести лет назад кудрявые волосы считались признаком непокорности, в прошлом веке многие думали, что маленький рост ребенка — болезнь... Сейчас же людям приятно думать, что они стали умнее — вот только по сути своей они остались теми же, что и раньше. Единственное отличие в том, что теперь они клеймят не людей не за внешность, а за способности и убеждения. И почему их еще и называют дважды разумными? Хотя... они сами дали название своему виду, а самым умным в мире себя считает, наверное, даже дворовый пес. Признаться, Эдвард — кот Джека — кажется мне умнее, чем многие якобы разумные существа...       Этого кота вообще сложно назвать обычным: у него почти человеческий взгляд, при знакомстве он "жмет руку", протягивая свою лапу в белой "перчатке", его сложно увлечь обычными кошачьими игрушками, когда все едят, он сидит за столом на собственном стуле... и он умеет ходить на задних лапах! Иногда мне кажется, что он вот-вот заговорит. Может быть, он и впрямь умеет, просто пока не показывает этого мне? И тот факт, что он иногда будто бы улыбается, уже наталкивает на некоторые мысли... Я спрашивал об этом Джека, но он лишь таинственно улыбался, сам при этом напоминая огромного белого кота, и говорил только одно: — Все может быть истиной и ложью — вопрос лишь в точке зрения, — и подмигивал мне.       Хего говорил, что у его ученика такие загадки — любимый метод обучения: если он хочет, чтобы ученик узнал что-то сам, то начинает говорить об этом исключительно намеками... А еще он тогда рассказал, что небывалый ум Эдварда — результат его опытов. Началось все с простой попытки выяснить, может ли животное быть чувствительным к Силе... Оказалось, что вполне может. Более того, способностей котенка оказалось достаточно даже для предвидения будущего! Тогда мой наставник и загорелся идеей создания из животного разумного адепта. Разумеется, сначала он пробовал на мышах, и только когда получил три удачных итога, взялся за кота. Джек не сразу дал свое согласие на эксперименты, но в конце концов поверил в то, что это будет безопасно для его питомца. Вот и весь секрет невероятно умного зверя... Только вот вся эта история не отвечает на мой вопрос — может ли кот говорить? Похоже, Хего подыгрывает своему ученику. Что ж, я все узнаю сам! Может быть, это мое испытание?       Сегодня я долго следил за Эдвардом. Я даже узнал о нем кое-что новое — к примеру, то, что он открывает незапертые двери, любит следить за тем, как люди работают, и терпеть не может рыбу, — но не выяснил главного... Он пока только мяукает и мурлычет, но смотрит слишком понимающе, когда к нему обращаются. Кажется, что он хочет ответить, но почему-то не решается... В том, что он понимает речь, я уверен.       Впрочем, сегодня Джек заметил, как я почти преследую его кота, и прямо спросил, чем я занят... — Пытаюсь понять, может ли он говорить, — ответил я, почему-то смущаясь. — Ты нашел очень интересное занятие, Шив. Я бы помог тебе, если бы сам знал это наверняка... Пока же я могу сказать тебе лишь одно: он понимает, что ему говорят, и часто даже отвечает мяуканьем, но членораздельной речи я от него ни разу не слышал, — мой учитель усмехнулся и хитро взглянул на кота, а тот лишь кивнул, словно соглашаясь с чем-то, и будто бы подмигнул нам. Неужели кот хранит какую-то тайну даже от своего хозяина? Это уже похоже на сюжет фантастической книги... Впрочем, вся моя жизнь слишком уж напоминает написанную кем-то историю.       Признаться, многие вещи, которые сейчас являются для меня почти обыденностью, я еще недавно счел бы абсолютной выдумкой... Моя способность управлять электричеством, которую я учусь контролировать, телекинез, наставники-аристократы, будто олицетворяющие собой крепкую дружбу, эксперименты с Хего и невероятные истории Джека... Все это очень похоже на сказку, хотя и не для маленьких детей. Я помню, как в детстве, еще до своего прозрения, я читал книги, которые совсем не предназначались для таких малышей, и мечтал поменяться местами с их героями хотя бы на несколько минут... Мне тогда было всего семь, я изо всех сил старался быть добрее, мягче и скромнее и хотел стать именно главным героем. Потом, когда меня несправедливо исключили из школы в восемь лет, я понял очень многое. То, что зовется добром, обычно фальшиво, лицемерно или попросту глупо... Именно за эти качества — все три одновременно — Джек презирает храмовников. Они называют себя защитниками мира, проповедуют любовь и сострадание ко всему живому, но готовы возненавидеть даже недавнего друга за любые чувства или мысли, которые покажутся им темными — да к тому же еще и остаются безучастными к судьбам большинства тех, кого должны защищать. Во Внешнем Кольце много планет, где процветает рабство, — но они не вмешиваются в это и предпочитают наблюдать за этим с Корусанта. И после этого воплощением зла называют ситхов? Мы по крайней мере честны перед собой и миром...       Мои размышления прервал звук открытия двери. Обернувшись, я увидел на пороге Хего. Он казался чуть менее отрешенным и спокойным, чем обычно, и его тонкие бескровные губы даже растянулись в настоящей улыбке, которая делала все его бледное до прозрачности лицо более живым... — Шив, я должен кое-что тебе показать! — ни разу за весь месяц нашего с ним знакомства я не слышал, чтобы его летучий голос звучал так воодушевленно. — Это будет быстро, обещаю. Пойдем...       Я встал и пошел вслед за наставником в его лабораторию... Признаться, я не знал, чего ожидать: Хего как ситх-ученый иногда создает вещи, которые обычному человеку сложно даже представить. Однако же в лаборатории меня ждали обыкновенные крысята, каких иногда используют для разных опытов... Единственным их отличием от других крыс было то необычное ощущение, что я испытывал, подходя к ним. Неужели так Сила подсказывает адептам других одаренных? — Тебе хотелось бы иметь питомца, Шив? Я заметил, что ты любишь наблюдать за моими лабораторными мышами... — с этими словами муун протянул свою тонкую руку и одним движением открыл клетку с крысятами. — Выбери двух малышей, и они будут твоими! — А остальные? — спросил я, опасаясь, что других ждет короткая и мучительная жизнь в лаборатории. Я желаю долгой и болезненной смерти некоторым людям, но крыс люблю куда больше... — А на примере остальных я буду изучать взаимодействие чувствительных к Силе животных между собой... И, если у них появится потомство, попробую выяснить, какими рождаются дети двух одаренных. Не переживай о них: они не пострадают... Я не убиваю животных.       Я поверил Хего: он никогда не лгал ни мне, ни Джеку, и я действительно не видел ни одного случая, когда кто-то из его подопытных животных погибал из-за экспериментов... Мне приглянулись двое крысят — маленький и суетливый рыжий и довольно крупный флегматичный альбинос. Теперь они сидят в своей особой переноске у меня на тумбочке и едят семечки... У крыс и ситхов есть много общего — и тех и других незаслуженно клеймят просто за их репутацию. Что ж, мы втроем сделаем все, чтобы добиться уважения и признания! И крыс, я полагаю, тоже рано или поздно узнают с другой стороны.