О жизни ситхов

      Я знал, что Джек — художник. Он показывал мне свои зарисовки, и я видел, как он внимательно приглядывается к каждому хоть чем-нибудь примечательному лицу, будь это кто-то из его знакомых или случайный прохожий... И еще он в каждом, даже самом странном лице находит что-то красивое. Признаться, я себя красавцем не считаю, и единственное, что мне нравится в моей внешности — это волосы, похожие на языки пламени, и глаза цвета ясного неба Набу. (Это слишком поэтичные слова, чтобы описывать самого себя, но должен же я по-настоящему любить в себе хоть что-нибудь! Мне совсем не нравятся ни мой маленький рост, хотя на моей родной планете высоких почти нет, ни тощее, как у узника древних тюрем, тело, ни веснушки на всех мыслимых и немыслимых местах, ни слишком крупный для ребенка нос с горбинкой. Я всегда больше всего боялся быть заурядным, но некоторые отличия красоты не прибавляют... Может быть, я буду выглядеть лучше, когда вырасту? Я очень на это надеюсь.) Однако мой наставник, кажется, находит меня очень даже симпатичным — иначе он не смотрел бы так на меня. Интересно, пытался ли он хоть раз изобразить меня?       Сегодня мы проводим, вероятно, последнюю ночь на Майгито. Дела здесь закончены, да и приближается сезон ветров... Даже мууны, способные контролировать температуру своего тела, переносят его с трудом. Люди же могут его и не пережить. — Открою вам одну тайну... на самом деле я терпеть не могу сезон ветров. От шквального восточного ветра не спасают даже стены дома, а из-за высокой влажности почти все промерзает насквозь и покрывается инеем... Вам когда-нибудь приходилось разбивать корку льда в кувшине с водой? Для меня в детстве это было обыденностью. О примерзших намертво окнах и выходящих из строя генераторах я, пожалуй, промолчу — описать это цензурно невозможно... — так описывал это время года Хего. — Ах да, и постоянные бураны, из-за которых здесь четыре месяца в году даже не приоткрыть входную дверь, потому что в доме моментально появится сугроб. Вот так выглядит здесь сезон ветров... Даже я в это время года греюсь всеми доступными способами, а человеку в таких условиях, мне кажется, просто не выжить. Нам нужно улетать отсюда, и как можно скорее...       (Если честно, это был самый длинный монолог Хего за все два месяца нашего знакомства. Обычно он довольно немногословен и кажется погруженным в свои мысли.)       Улетаем мы на Серенно. Я слышал, что это теплая планета... Как же я соскучился по теплу! Я вырос в месте с очень мягким климатом, где даже зимой вода едва успевает замерзнуть, и только сейчас, прожив два месяца во льдах, начал ценить такую благосклонность природы. Здесь, на Майгито, нет ничего, кроме снега, гор, прекрасных кристаллов разных холодных оттенков и маленьких хвойных пролесков... и еще здесь много куполов из прочного стекла и домов, стремящихся вверх и будто бы вытянутых, как и их обитатели. Смотреть на это приятно и интересно — по крайней мере мне, ведь я привык к совсем другим пейзажам и архитектуре, — но находиться на улице дольше пары часов просто невыносимо. Почти все эти два месяца я провел в большом особняке Хего и в закрытом куполом парке... Признаться, я соскучился по настоящему свежему воздуху, не замораживающему изнутри, и возможности ходить куда вздумается. Похоже, на Серенно мои мечты исполнятся! Конечно, на полную свободу я не рассчитываю, но я смогу хотя бы выйти из дома, не заматываясь полностью в кокон из плотной ткани. Сейчас даже это кажется пределом мечтаний...       ...Сегодня же мы можем наблюдать за редким явлением — двойным полнолунием... У Майгито два спутника, но их фазы совпадают не чаще, чем раз в год. Нам очень повезло это увидеть! Зрелище невероятное: на небе две ярких луны, голубоватая и бледно-желтая, и их мягкий свет отражается от снега за окном... Кажется, сейчас светло, как днем! Нам всем не спится, да и ради такой картины бессонная ночь точно будет того стоить. Все вещи уже собраны, и чемоданы дожидаются своего часа в холле, но Джек достал один из своих бумажных альбомов, чтобы зарисовать это необыкновенное небо... Мы с ним сидели рядом, глядя на почти сказочный пейзаж за окном. Он делал наброски, а я просто смотрел, как завороженный... — Шив, не мог бы ты сесть ближе к окну? — спросил вдруг мой наставник. — Кажется, ты — именно то, чего этому сюжету не хватает... И кроме того, я хотел бы запечатлеть твое лицо, если позволишь. — Мое лицо? Разве оно этого стоит? — удивленно усмехнулся я. — Поверь мне, стоит... Это та самая живая, необычная красота, которую не умели ценить художники прошлого. Мне же хотелось бы разрушить глупое общественное мнение о том, что красивым может считаться только совершенное... В каждом есть своя привлекательность, а твои черты создают идеальную гармонию, хотя они далеки от классического идеала. Ты невероятно красив и интересен, даже если не все смогли бы это заметить, — он тепло улыбнулся, и почему-то мне уже не хотелось перечислять все то, что мне казалось изъянами. Я не из тех, кто сокрушается по поводу своего внешнего несовершенства, ведь мне кажется, что внешность совсем не важна, но прежде я не находил себя красивым. Теперь же я будто увидел себя другими глазами...       Я сел к окну, развернувшись так, как показывал мне Джек, и принял нужную позу... На удивление это оказалось не так скучно и неудобно, как я себе представлял. Мы продолжали говорить об искусстве и о том, какими были идеалы красоты в разные времена... Я узнал, что меня назвали бы сказочно красивым лет пятьдесят назад на Корусанте — тогда там в моде были хрупкость и несовершенство пропорций. Что ж, если кто-нибудь еще осмелится назвать меня "удивительно некрасивым" или сказать, что у меня "неимоверно странные черты", как директор моей последней школы, то я отвечу этому человеку, что я просто родился не в то время и не в том месте, прежде чем оглушить его молнией... Мой наставник считает, что разумные существа (да и животные тоже) красивы вне зависимости от мнения окружающих. Пожалуй, я с ним согласен. И на его рисунке я сам увидел в себе необычную привлекательность... Он заверил меня в том, что не приукрашивал ничего и что я в жизни именно таков, как он меня изобразил.