О жизни ситхов

      Джек — невероятно одаренный художник. За пятнадцать минут он может набросать почти что угодно даже без вспомогательных линий... Я видел, как он рисовал самого себя чернилами на полях большой бумажной тетради в кожаном переплете — это удалось ему так легко и точно, что я даже не сразу в это поверил. Рисует он только на бумаге, и потому у него очень много альбомов и материалов, и писать тоже предпочитает от руки. Даже когда он пишет на датападе, он делает это особым стилусом в специальной программе, которая позволяет писать своим почерком... Делает он все это только левой рукой, и на удивление его почерк прекрасен. (В последней школе со мной в классе учились двое левшей, и оба они писали так криво, что сами с трудом разбирали написанное... Учителя даже пытались заставить их писать правой рукой, но так получалось еще хуже, и об этой идее вскоре пришлось забыть.)       Когда я впервые увидел, как мой наставник пишет, меня очень удивило то, что он оказался левшой. Меч он всегда до этого держал в правой руке, а на то, как он ел, я не обращал внимания... Мне хотелось спросить его об этом, но я сдержался, боясь показаться бестактным. (Я спокойно насмехался над своими братьями и сестрами, с любопытством прощупывал их болевые точки и давил на них, когда был не в лучшем расположении духа, учился незаметно подчинять себе их волю и заставлять сделать то, чего мне хотелось, не угрожая и даже не прибегая к грубой лжи... Родители и так были обо мне самого низкого мнения, а младшие члены семьи ничего не могли мне противопоставить. Часто они даже не рассказывали взрослым о том, как я издевался над ними, и я чувствовал себя безнаказанным... Я полагаю, это достойная плата за их чувство превосходства надо мной, любовь родителей и их собственные маленькие грешки. И, в конце концов, это могло бы пойти им на пользу, будь они поумнее... Меня использовали лишь однажды, и после этого я избавился от некоторых своих слабостей. Иногда мне казалось, что и они смогут справиться со своими изъянами, но им это так и не удалось — либо не хватило ума, либо изъянов было слишком много.) Однако со своими наставниками я стараюсь быть вежливым и тактичным... Дело не в том, что я боюсь разозлить тех, кто имеет надо мной власть. Я просто не хочу терять их расположение, доверие и дружбу, и далеко не ради какой-то выгоды. Пожалуй, они единственные, кого я никогда не захотел бы использовать и над кем не стал бы издеваться... Это очень дорогого стоит, хотя они пока и не знают этого. Даже им я не рассказал о себе все — впрочем, и я о них всего не знаю.       ...И как же сильно я отвлекся! Кажется, я написал за свою жизнь слишком много школьных сочинений, чтобы не пытаться впихнуть в каждый текст побольше слов. Или я просто перенимаю манеру речи Джека, который говорит почти всегда длинно и витьевато? В любом случае, я хотел рассказать об увиденном сегодня.       Мы живем в замке младшего из моих наставников уже четвертый день, и я до сих пор не обошел все это огромное здание. Я видел развалины крепостной стены толщиной почти в мой рост, заглядывал в подземелья, поднимался на смотровую башню, с которой видно все окрестности на многие километры... Все это было захватывающе, но из комнат внутри самого замка я видел лишь гостиную, где, кажется, представлены все основные оттенки красного, столовую, полностью оформленную в зеленом цвете (разве что пол, потолок и деревянные части мебели не окрашены в этот цвет), несколько спален, ванные, ослепляющие светлыми цветами, и большой мрачноватый зал с зарешеченными окнами, где мы тренируемся. Остальные же помещения почти всегда заперты... Я видел, что Джек носит с собой огромную связку ключей, и каждый раз ему удается безошибочно найти нужный с первого раза. Мне интересно, как он это делает? Не может же один человек помнить, от какой двери каждый из нескольких сотен ключей на этой связке, верно? Хотя от моих наставников, похоже, можно ожидать чего угодно.       Сегодня после обеда хозяин замка по своему обыкновению отправился в самую дальнюю комнату на первом этаже жилого крыла. Если бы я умел открывать запертые двери с помощью Силы, как Хего, я бы в первый же день заглянул в ту комнату, но, к сожалению, мне еще очень далеко до таких навыков... Я пытался незаметно проскользнуть за Джеком, но это мне не удалось. Кажется, он увидел меня, но ничего не сказал — просто закрыл дверь чуть быстрее, чем обычно, и я не успел проскочить вслед за ним. Признаться, в тот момент я был как никогда благодарен Силе за свою ускоренную реакцию, ведь врезаться в дверь было бы очень нелепо и смешно... Да и в таком случае объяснений с наставником было бы уже не избежать. Хотя обычно он мягок, я знаю, что умеет он быть и суровым, так что лучше его не злить.       Несколько секунд я с досадой смотрел на запертую дверь, а после вспомнил об особенности всех дверей старинных замков на Серенно... В доме у Хего я бы никогда не смог заглянуть куда-нибудь таким способом, но здесь есть замочные скважины. Убедившись, что рядом нет даже разумного кота, я заглянул в это маленькое отверстие... Первое, что поразило меня в этой комнате — светлые оттенки. Все остальные комнаты в замке обставлены мебелью из темного дерева с яркой и обычно довольно темной обивкой, то здесь вся деревянная мебель была почти белой... Пол, кажется, также был выложен светлым грубоватым паркетом, а обои и шторы были бледно-голубыми. В целом помещение напомнило мне класс для уроков искусства: у окна стояли мольберт и наклонный стол для графических набросков, напротив, почти у двери — конторка вроде той, на которой в последней школе нас зачем-то учили каллиграфии, а также пианино и еще несколько старинных клавишных инструментов, названий которых я не знаю. Джек подошел к одному из этих инструментов и нерешительно нажал пару клавиш — звук был необычным, но приятным. Прежде я никогда не слышал подобного... — Что ж, надеюсь, в этот раз получится... Настроен вроде бы правильно, — произнес мой наставник, ставя на специальную подставку бумажные ноты. После этого он несколько раз пытался сыграть по ним довольно сложную, хотя и медленную, мелодию, иногда начиная с самого начала.       Я не знаю, сколько времени так простоял, но он пробовал, наверное, не меньше десяти раз, и в конце концов у него получилось... Он сыграл произведение полностью дважды, а после я заметил, что он встает, и решил уйти, пока меня не поймали на том, что я подглядывал.       Может быть, в этом нет ничего необычного, но меня удивило то, что Джек учится играть на каком-то инструменте, который, возможно, есть только у него... Еще больше меня удивили его упорство и быстрый успех. Меня пытались научить играть хотя бы на пианино три года, и из этого не вышло ничего... Он же не только прекрасный художник, но и хороший музыкант! Я даже немного завидую его талантам, ведь сам люблю искусство, но особенных талантов пока ни к одному из его направлений не проявил — разве что пишу вроде бы неплохо для школьника... Зато я хорош в других сферах!