О жизни ситхов

      Я знаю, что детство у обоих моих наставников было далеко от счастливого. Хего предпочитает вообще не вспоминать о своей жизни до двадцати лет, а Джек говорит о своей матери почти с содроганием: она была жестока с ним и одержима властью над всей семьей... (Думая об этом, я понимаю, что мне в каком-то смысле даже повезло с родителями — меня по крайней мере не били слишком сильно, не оставляли надолго без еды и не запирали в темном холодном чулане. Я все еще ненавижу их за пренебрежение, унижения и постоянные попытки отослать меня куда-нибудь из дома, но знаю, что могло бы быть намного хуже. Мой отец, кажется, боялся меня и презирал за отличия от остальных, а мать пыталась любить — правда, этого она, похоже, не умела. Зато у меня было почти все, о чем я мечтал, в материальной сфере... Впрочем, многие вещи были мне ни к чему, но родители все равно дарили мне их, потому что так принято.)       Джек впервые заговорил с нами о своей семье вчера за ужином, и именно тогда я узнал, что у него есть две старшие сестры и брат-близнец, с которыми у него всегда были очень теплые отношения, что мать они все ненавидели за ее жестокость, властность и ханжество, что им всем было жаль отца, который много пил, потому что не выдерживал давления со всех сторон... Отца он, в отличие от матери, вспоминал с теплотой — тот был не особенно образован, хотя и учился в престижной школе, временами грубоват и почти всегда немного пьян (а часто и совсем не "немного"), но честен, добр и по-своему одарен. — Он пил, потому что совершенно не был предназначен для власти... Ему было бы лучше жить в какой-нибудь дальней усадьбе, вырезать деревянные фигурки, заниматься садом, играть на гитаре, пусть и плохо, и писать стихи, а не быть официальным правителем планеты, — так говорил об этом мой наставник. — Разумеется, править человек, неспособный написать свое имя без ошибок, не мог. Не подумайте, он не был глуп — просто страдал дислексией и даже в пятьдесят лет читал почти по слогам... Матери его необразованность и излишние мягкость и робость были на руку: она быстро стала по сути единоличным правителем, а он лишь подписывал составленные ею документы. Его сломали сначала деспотизм его собственных родителей, а после — жизнь с женой-тираном... Если бы не все это, власть перешла бы его брату, которого их родители лишили наследства за отказ жениться на выбранной ими девушке, а он прожил бы спокойную и долгую жизнь. К сожалению, все произошло иначе, и он умер от сердечного приступа в пятьдесят три года... Завтра будет годовщина его смерти, и мы соберемся здесь почтить его память.       После этого рассказа в комнате повисла тишина: похоже, даже Хего не мог подобрать слов, чтобы ответить. Я отвел взгляд и смотрел на замысловатый узор зеленого ковра у камина, чтобы скрыть слезы... Обычно я не жалею незнакомых мне людей, но эта история тронула меня. Может быть, дело было в приглушенно-мягком голосе наставника или в том, что он сам смахнул слезу, закончив свой рассказ, а может, в самой истории — этого я не знаю... Но быть не на своем месте, жить не свою жизнь, тяжело. Меня самого все время пытались сделать каким-то другим, исправить, изменить, но я не поддаввался этому, даже когда сам искренне хотел быть "хорошим" и правильным. Неужели я бы стал таким же, как отец Джека, если бы ситхи не нашли меня и не забрали с собой? Последний вопрос я задал вслух после нескольких минут молчания. — Судьба каждого человека в его руках, да и на разных планетах разная культура. Ты знаешь, Шив, я не могу предвидеть будущее, и оно всегда в движении, так что предсказать что-то точно не может, наверное, никто... Но ты бы не повторил судьбу несчастного графа, если бы приложил для этого усилия, — ответил Хего со вздохом. Взглянув в его круглые глаза цвета темного золота, я увидел, что в них стояли слезы... Выходит, младший из моих наставников может вызвать сильные чувства у любого самыми простыми словами. Прежде я ни разу не видел Плэгаса плачущим, и даже не был уверен в том, что слезы у муунов есть. — К тому же ты совсем не похож на моего отца, Шив. Ты обаятельный, упорный, пылкий, хитрый и не по годам умный... Он же, как я и говорил, был неимоверно мягок, готов на любые уступки, лишь бы не вступать в конфликты, и простоват, и, кроме того, не умел нравиться людям так, как ты. Ты из тех, кто будто создан для политики — ему же нужна была только возможность жить свободно и спокойно. У него не было ни твоих амбиций, ни твоих идеалов... Если коротко, то ты бы вряд ли прожил такую же несчастную и короткую жизнь, как он, — прибавил Джек. — Впрочем, о нем мы еще поговорим завтра.       Ночью мне не давали покоя мысли о судьбах людей, за которых все решил кто-то другой... Я ни за что не хотел бы оказаться на месте одного из них! Я хочу быть свободным и воплощать свои собственные идеи, а не сидеть безвылазно в имении, как мои родители, голосовать сообща всем городом за одного кандидата и иметь модное, но скучное и пустое увлечение. Если на Набу не принято особенно стремиться к власти, то я, вероятно, не являюсь истинным набуанцем. Я создам свою собственную, идеальную Империю — не без помощи моих наставников, разумеется... Правда, до Империи еще далеко: мне нужно многое выучить, завести полезные знакомства и пробиться для начала в Сенат. Пока у меня нет даже хорошего плана, но кто же в тринадцать уже такие планы имеет? Джек, конечно, стал правителем Серенно в четырнадцать, но ему власть перешла по наследству, а я должен буду всего добиться сам... Мой учитель — хороший правитель, но разве не больше чести в том, чтобы заслужить все потом и кровью?       ...Утром меня разбудил приглушенный шум внизу. У этого замка поразительная акустика: некоторые звуки, распространяясь эхом, искажаются до неузнаваемости... Я понимал, что кто-то говорит в гостиной, что прямо под моей спальней, но не мог разобрать ни слова. Впрочем, женский голос намекнул на то, что гости уже приехали, а я — скорее всего, проспал. За окном уже светило сквозь облака бледное весеннее солнце, а на старомодных часах в резной деревянной раме было десять часов утра. Я проспал два лишних часа!       Быстро умывшись и одевшись, я спустился вниз... По дороге я безуспешно пытался хоть немного пригладить волосы, которые от влажности превращаются в облако мелких кудряшек. В итоге в гостиной я оказался в довольно комичном виде, о чем сразу догадался по едва заметным улыбкам женщины с распущенными рыжими волосами и какого-то господина в шляпе... Остальные же поприветствовали меня с таким видом, будто не произошло ничего необычного. — Простите, что пришел поздно... — начал было я, но меня прервала та самая рыжая дама: — О, Шив, в этом нет ничего страшного! Я сама могу проспать и до полудня, если ночью плохо спалось. Мы все в любом случае рады встрече! — и после этих слов лучезарно улыбнулась. — Забыл представить вас друг другу... — произнес Джек. — Шив, это мои сестры, брат и кузен, которого мой отец принял как родного сына, когда он более всего нуждался в помощи. — И зови нас всех по именам, пожалуйста: в нашей семье не принято обращаться по фамилии к друзьям, — прибавил мужчина, которого я сначала чуть не принял за своего учителя. — Я Уилл... впрочем, если ты предпочитаешь полные имена, то Уилбур. — Меня зовут Элеонора, — сказала высокая и очень бледная зеленоглазая брюнетка с холодным лицом, которую я не сразу заметил. — Я Вирджиния, или Джин! — снова улыбнулась рыжая дама. — Чарлз, и никак иначе, — произнес тот господин в шляпе. (К этому моменту я успел разглядеть, что его очень светлые глаза одного цвета с серебром, а на загорелом немного грубоватом лице есть несколько заметных шрамов... В целом он показался мне будто бы не принадлежащим ни к этой семье, ни к планете в целом — слишком уж он выделялся среди своих очень высоких и бледных родственников. Что если и отец Джека был именно таким?)       После короткого разговора я понял, что первые впечатления почти не обманули меня: Элеонора оказалась не равнодушной, но спокойной до легкой холодности и будто бы отстраненной, Джин — пылкой и жизнерадостной, как юная девушка, несмотря на свои сорок восемь лет, а Уилбур, которого от Джека можно отличить лишь по прическе и очкам в черной металлической оправе, — начитанным и немного строгим... Только Чарлз, как выяснилось, отнюдь не изгой в их семье. Он говорил не меньше, чем остальные, и, кажется, не испытывал никакого стеснения в их обществе. Все слушали его истории с интересом, никто не одергивал его, когда он позволял себе не самые деликатные выражения... Я видел, что Элеонора заботится о нем почти по-матерински — впрочем, как и обо всех остальных, а Уилл внимателен к нему. Он, хотя и совсем не похож ни на одного из них, не является среди них лишним. Постепенно и я влился в этот разговор, хотя и не сразу решился поделиться своими мыслями о его предмете... — Пожалуй, ты прав, Шив. У каждого человека уникальная судьба, и каждый должен оказаться на своем месте, чтобы прожить свою жизнь. Мое место — вдали от шумного света, наедине с моими картинами и верной подругой Августой, — произнесла Элеонора в ответ на мои мысли. — А моя миссия в помощи, но никак не во власти! — прибавила Джин. — Отец, наверное, не должен был жениться и принимать власть... Пусть нашли бы кого-нибудь другого, чтобы правил! Несправедливо было заставлять его занять престол, когда ему этого не хотелось. Может, тогда он был бы еще жив... — Волнения, которые испытывает человек, вынужденный играть не свою роль, сократят жизнь любому... К сожалению, таков закон природы. Наш отец в юности отличался отменным здоровьем, но оно было подорвано такой жизнью, — вздохнул Уилл. — Признаться, мы все боялись за Джека, когда он должен был унаследовать престол после смерти матери и отречения отца... — Признаться, мне самому нелегко далось то решение: я боялся не справиться с ролью правителя... Просто выбрать меня было меньшим из всех зол. Как тогда сказал отец, у меня есть идеи, пыл, обаяние и интерес к политике, а не одна любовь к родной планете, как у него. Пожалуй, он был прав... Я не мог заставить кого-то из вас невольно повторить его незавидную судьбу. Все мы в первую очередь люди, и рождение в определенной семье на самом деле ничего не определяет. Элли, Джин, Уилл... вы все талантливы в своих областях, и, кажется, каждый из вас занял верное место. Я тоже иду в итоге именно по тому пути, что был мне предназначен. Если бы у нашего отца была та же возможность выбирать, что и у нас, он был бы сейчас жив и, скорее всего, счастлив... — произнеся эту речь Джек предложил вспомнить лучшие моменты, проведенные с покойным.       Несмотря на трагичность темы, сама атмосфера не была гнетущей. Все улыбались, хотя и сквозь слезы, и вспоминали действительно трогательные и интересные истории... Даже Хего, присоединившийся к нам вскоре после этого предложения, рассказал о том, как его при первой встрече поразили честность Алистера (как выяснилось, отца Джека звали именно так... безумное имя!) и его способность позволить сыну самому принимать решения. Он не пытался влиять на юного Джека или всеми правдами и неправдами удерживать его рядом с собой, полагая, что раз он способен править планетой, принимать прочие решения разумно он также в состоянии... Из этого разговора я понял, что отец моего наставника был прекрасным человеком, хотя и прожил несчастную пропащую жизнь.       P. S.       Сегодня мы так и не смогли поехать к могиле Алистера из-за сильнейшего ливня. Придется ждать, пока дождь не прекратится, а дороги не подсохнут хоть немного... Что ж, зато я смогу получше узнать семью моего учителя. Я никогда не считал семью чем-то важным, но эти четверо слишком интересны и обаятельны, чтобы не хотеть познакомиться с ними поближе! Да и им я, кажется, понравился.       P. P. S.       Похоже, каждый из родственников Джека чувствителен к Силе — правда, намного слабее, чем он сам или Хего... Но все же они явно выделяются среди обычных людей. И в каждом из них есть что-то необыкновенное... Это те самые "особые способности", о которых говорил мне Плэгас? Насколько я помню, сам он взаимодействует с живой материей, его ученик — сильнейший эмпат, я электрокинетик... Что же означают незнакомые мне ощущения, исходящие от остальных? Могут ли они использовать телекинез или чтение мыслей? Знают ли они о своих способностях? Сколько же вопросов, на которые мне предстоит узнать ответы!