Whisper of the Heart

МакГонагалл трижды постучала ложечкой о пустой бокал. В то же мгновение миски, вазы, блюда и подносы на столах наполнились самыми разнообразными яствами: варёным и жареным мясом любого вида, рагу и соусами, печённой и жаренной картошкой, бессчётным количеством салатов… Глядя на эти кулинарные шедевры (которые даже и не снились бабушке Молли, при всём к ней уважении), Альбус вспомнил, что последний раз ел в Хогвартс-Экспрессе. Покосившись на остальных слизеринцев, он положил и себе картошки с нежным утиным мясом. Альбус потянулся к вишнёвому пирогу, чтобы отрезать кусок. Но тут же отдёрнул руку, опустив нож в пустой кубок из-под тыквенного сока. Из пирога выплыла серебристая, полупрозрачная голова в парике на манер XVIII-го века. У её обладателя было жёсткое, мрачное выражение лица и пустой взгляд крупных, как бы на выкате, глаз. Усы бережно завиты вверх. Костюм незнакомца, состоявший из камзола с нагрудным платком, штанов и сапог, был покрыт пятнами какой-то жидкости. — Ну и ну! Хэллоуин, вроде как, не скоро, — ухмыльнулся Скорпиус. — Это что ещё за чудо? — О, Кровавый Барон, — удовлетворённо протянул Монтегю, будто встретился со старым приятелем. — Призрак нашего факультета. Один из нескольких десятков таких же призраков, которые обитают в замке, — поспешно добавил он, заметив вопросительный взгляд Альбуса, и махнул пустой ложкой в сторону зала. Первокурсники, все как один, развернулись, чтобы увидеть, как отовсюду выплывают такие же дымчато-серебристые фигуры разного роста, пола и покройки костюма. Старшекурсники хлопали им, смеялись и радостно переговаривались. — Первокурсники, полагаю? — осведомился Барон скрипучим, резким голосом, похожим на карканье вороны. — Добро пожаловать в Хогвартс. Он расплылся в улыбке, больше похожей на звериный оскал, и вынул из ножен за поясом шпагу, отдав ею по-офицерски честь. — Слизеринцы держатся друг за друга даже после смерти! — Его смех напомнил царапание по стеклу чем-то острым. Он продолжил играть с вынутым оружием, дважды коснувшись им носа Альбуса. Нос остался цел, но прикосновение было крайне холодным, как если бы Поттер окунулся лицом в ледяную воду. — Я в вашем распоряжении денно и нощно, и, что бы вам ни понадобилось, зовите, не сте… Тут его глаза, гневно блеснув, стали ещё шире. С диким рёвом: «ПИВЗ, ЧТОБ ТЕБЯ, А НУ ИДИ СЮДА, ГЛУПЫЙ ОСЁЛ!» — он ринулся на низенького, пухленького полтергейста с очень широким острозубым ртом и торчащими во все стороны волосами-иголками. Под всеобщий смех и улюлюканье Барон погнался за Пивзом, со свистом рассекая воздух своей шпагой, а Пивз, в свою очередь, метался в разные стороны с невыносимыми воплями. Альбус рассмеялся со всеми, глядя, как призраки бешено мчатся по всему залу. Кровавый Барон, по правде говоря, выглядел куда менее симпатично, чем, скажем, привидения Хаффлпаффа и Гриффиндора. Призрак даже поспособствовал тому, чтобы пригнать в радостный, ясный и безоблачный вечер первокурсника немного туч. Мальчик столкнулся взглядом с профессором Малфоем. Его хитрые, равнодушные и даже, как показалось Альбусу, жестокие глаза посмотрели на него с вызовом. Надолго мистер Малфой на нём не задержался и повернул голову к сидевшей рядом Саламандер. Но новоиспечённому слизеринцу уже стало не по себе от этого взгляда. Должно быть, он профессору Малфою уже не слишком нравится. По правде говоря, ликование с лица Драко ничем не удавалось смыть почти весь вечер: осознав, что на его факультете, рядом с его сыном окажется отпрыск Поттера, Драко всерьёз задумался, как эти отношения контролировать в пределах разумного: мало ли, что там на уме у этого Альбуса. Но, подумав о том, что задача эта, на самом деле, отнюдь не сложная, Драко осознал, что гораздо увлекательнее будет слегка припугнуть этого малого, и хотя бы ему, если не его папеньке, внушить настоящее уважение к своей персоне. — Так… Э-эм. Твой папа теперь наш декан? — Альбус обратился к Скорпиусу, который был почти полностью увлечён овощным рагу. — О, да! — восторженно сказал его новый друг, вытерев губы салфеткой. — Будет вести у нас Зельеварение и, вообще, больше других преподавателей следить за нашими успехами. — Он внимательно посмотрел на сокурсника и быстро выцепил своим внимательным взглядом остатки тревоги. — Да ладно, ты чего, испугался его, что ли? Не паникуй. Он, на самом деле, очень обходителен и вежлив со всеми. Найдёт язык с кем угодно: вот, например, летом, когда мы отдыхали на юге Испании, он… — Чего ты распинаешься, Скорпиус? — пренебрежительно вмешался Шарль Розье, блондин с курчавыми, похожими на золото волосами и очень тонкими чертами лица. — Не видишь, Поттер в шоке от того, куда попал. Вернее, даже этого не понимает, как следует, и уже испугался. А шёл сюда довольный такой… — Парень закатил глаза, в то время как Альбус в удивлении приподнял брови. — Даже не понимает, что такое Слизерин, и жалеет уже, что не попал на какой-нибудь Хаффлпафф или Гриффиндор, к папочке. Отца Шарля, Феликса Розье, посадил на пятнадцать лет в Азкабан один из подчинённых Гарри. Перед отбытием Шарлю как следует разъяснили, каковы на самом деле эти Поттеры и «прочие безмозглые лизоблюды министерства». Альбус не замедлил с ответом и сощурил глаза. — Твои рассуждения обо мне не ошибочные или смешные, — ответил он резко, — просто жалкие. Лучше воздержись от таких комментариев и будешь казаться умнее. Розье стал следить за ним с поджатыми губами. И, когда Монтегю отвлёкся на сокурсников, сцепил свою вилку с вилкой Альбуса над вишнёвым пирогом. На этот раз Шарль наклонился к нему, бледный от злобы. Его голос сошёл на шипение. — Я непонятно выразился, Поттер? Этот факультет не для всех, а только для особенных. На нём учились такие волшебники, от только одного упоминания которых у большинства кровь стынет в жилах. Тебе стоило куда лучше наводить справки и думать о том, куда хочешь поступить. Я не собираюсь тебе всё разжёвывать. Сам поймёшь, если сможешь и захочешь. Запомни только одно: тебя тут никто не ждал с распростёртыми объятиями. Он опустил глаза в тарелку и больше их на Альбуса не подымал. Воспользовавшись этим, Скорпиус скорчил высокомерную гримасу и зашлёпал губами, имитируя короткую воодушевлённую речь Шарля. Малфой уже мысленно записал его в список высокомерных идиотов, которых рано или поздно накажет жизнь. Глядя на то, как вовсю хохочет, болтает и наедается Альбус, Гарри сам позабыл про еду. От сердца совсем отлегло: может быть, всё и правда обойдётся, и его не слишком социальный и коммуникабельный сын всё же вольётся в новый коллектив? Вот бы узнать, когда у них будет первый урок, и не забыть завтра утром написать поздравительное письмо… Тедди вернул его из сладкого забвения болезненным толчком в плечо. — Ты сегодня есть вообще будешь или нет? Видишь, как ему весело. Уплетает за обе щёки и даже ни на кого не смотрит! — И вправду, давно я не баловал себя едой детства, — усмехнулся Гарри и принялся за один из салатов. — К слову, вы с Виктуар планируете съезжаться? Сказал ей уже, чтобы училась готовить твои любимые блюда? Тедди побагровел, как гриффиндорское знамя. Его ужасно смущали любые разговоры с посторонними об отношениях с Уизли, что всегда забавляло Гарри. Но сейчас крёстному вот это с рук не сойдёт. — Ну, пока что этот вопрос ещё не обсуждали. Поделись лучше ты опытом, семейный наш человечек. Ну-ка, сравни вслух, кто лучше готовит: домовики Хогвартса или твоя жена? Гарри расхохотался, но ничего не сказал. Отправил в рот кусок пирога, прожевал и проглотил. И лишь потом ответил: — Запомни, крестник, очень хорошо одну вещь: сравнивать блюда двух мастеров — это всё равно, что выбирать между Раем христиан и мусульман. А если ты осмелился выбирать ещё и между женщинами — пиши пропало, и заказывай себе место на кладбище. Это действительно очень обидно. У каждой кухни своя уникальная изюминка, и лучше наслаждаться всеми одинаково без мыслей о таких глупых сравнениях. Вот так. Лицо Тедди застыло в предвкушении, смешанном с разочарованием. Не так уж легко поставить крёстного в неловкое положение. Даже если он чем-то заденет, сдачи так просто не дашь. Оно и понятно: когда Тедди ещё только родился, его крёстный отец уже который год спасал Британию от катастроф. Протянув задумчивое: «Ну ладно», Люпин вернулся к стейку. МакГонагалл поднялась со своего места во второй раз, когда со столов исчезли десерты. — А теперь, когда мы все сыты, довольны и готовы отправиться спать, ещё несколько важных слов. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы ради их же собственного блага. Также наш завхоз, мистер Арнольдс, просил напомнить, что не следует колдовать в коридорах замка и использовать любое из семисот тридцати пяти… устройств, вывешенных на дверях его кабинета в виде списка, с которым всем настоятельно рекомендуется ознакомиться. Её глаза ненадолго задержались на Джеймсе-Сириусе Поттере, которого она без труда нашла в море студенческих лиц. Усмехнувшись, директриса продолжила. — Объявления о наборах в команды по квиддичу будут вывешены на усмотрение капитанов, но не позднее, чем через неделю. Первое посещение Хогсмида ожидается в первую субботу октября. За сим, всё! Всем спокойной ночи и продуктивного учебного года. Зал поднялся на ноги, и все заторопились к выходу, переговариваясь друг с другом с громким смехом. В то время как старшекурсники и преподаватели задержались, чтобы поболтать, Альбус вместе с остальными первокурсниками последовал за Монтегю. Вдруг ему прилетел болезненный, но очень знакомый по стилю удара подзатыльник. Первокурсники захихикали и охотно пропустили Джеймса-Сириуса Поттера, хмурого как туча. Они предчувствовали интересное зрелище и нисколько не хотели лишать себя удовольствия поприсутствовать. Альбус остановился, непонимающе уставившись на брата, но тот только потащил его за локоть дальше. — Ты когда-нибудь разучишься руки распускать или нет? — резко спросил Альбус, потирая саднящий затылок и стараясь говорить тише, чтобы их перепалка не достигла ушей старосты. — А ты когда-нибудь разучишься вредничать? — грубо прервал его Джеймс. Он говорил куда громче и больше заботился о том, чтобы его ярость все окружающие как раз заметили. — Ты хоть представляешь, куда ты попал сегодня? Как ты мог поступить на Слизерин? Ладно ещё Хаффлпафф или Рейвенкло, но Слизерин! Поздравляю, Альбус. Ты не только изменил семейным традициям, но и записал себя к будущим тёмным магам. Гневная тирада так и сыпалась из его уст крупными, громкими и нервными кусками. Альбусу уже не удавалось идти, потому что Джеймс волочил его, больно сжав локоть. — Я… я думал, что мы окажемся на нормальных факультетах и будем дружить как братья и дальше… что между нами всё будет, как прежде, всегда, но сегодня ты меня опозорил. И не только меня: и отца, и мать, и всю нашу родню! — Минус пять очков Гриффиндору за непристойное поведение, — прервал его Монтегю, обернувшись через плечо. — Я тебя предупреждаю, Поттер-старший. Или ты проваливаешь в спальню своего факультета, или я снимаю уже десять очков и обрадую прямо сейчас твоего отца. Джеймс бросил на брата последний взгляд, полный гневного укора, и изо всей силы толкнул его на раскрытую дверь Большого Зала. После чего удалился со скоростью света, оставив Альбуса потирать своё плечо. — Не обращай внимания, Поттер, — протянул Монтегю и, тактично приобняв Альбуса за другое плечо, повёл его впереди всех. Первокурсники остановились у голой, в потеках влаги каменной стены. — Кровь единорога, — сказал Монтегю, и часть стены отъехала в сторону, открывая проход в прохладную гостиную. Здесь, в довольно низком подземелье со стенами из дикого камня, царил полумрак, исходящий от блеклых зелёных ламп. «Не очень-то и уютно», — подумал Альбус, но вслух ничего не сказал. — Встаньте вокруг меня, первокурсники! — властно заявил Монтегю и щёлкнул пальцами обеих рук. — Небольшая приветственная речь. Когда все подошли, он начал: — Поздравляю с поступлением на Слизерин! Меня зовут Дэвид Монтегю, и я Ваш староста на ближайшие 3 года. Наш герб — змея, мудрейшее из существ. Наши цвета — изумрудно-зелёный и серебряный. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому что заботимся о чести и традициях Слизерина. По нашему убеждению, став однажды змейкой, вы становитесь одним из нас — одним из элиты. Отныне на вашей стороне самые умные и опытные, самые преданные и заботливые друзья. Монтегю хлопнул в ладоши и ободряюще улыбнулся. — Теперь о делах более насущных. Дверь в спальню мальчиков — правая, дверь в спальню девочек — левая. Ваши чемоданы уже доставлены в комнаты. Если я понадоблюсь, меня можно найти в кабинете, в том же коридоре, где находятся спальни. На этом всё. Набирайтесь сил, они вам понадобятся завтра на занятиях. Завтрак в половине восьмого утра в Большом Зале. Там же я выдам каждому из вас расписание на день. Занятия начинаются в восемь. С недавних пор директрисой было решено, что труд старост должен компенсироваться личными апартаментами — собственной жилищной площадью, большим приёмным залом для собраний однокурсников и ванной комнатой с душем и мини-джакузи. В круглой спальне было немного теплее, но всё так же темно. Камин отбрасывал изумрудные языки пламени на массивные кровати с балдахинами, чёрную и тёмно-зелёную плитку стен и резную мебель из дорогих пород дерева. Все чемоданы расположились один над другим посреди зала. — Отец подсказал, что спал по левую сторону от камина. Пошли, займём две кровати рядом с ним, — предложил Скорпиус, и Альбус сразу же согласился. По левую сторону от Альбуса устроился Марчелло Забини. — Там, между прочим, Ты-Знаешь-Кто ночевал, Поттер, — протянул со своего места Розье. Альбус ранее слышал только имя Волдеморт, поэтому не понял, о ком идёт речь. Стоило ему открыть рот, параллельно раздеваясь за закрытой ширмой, как раздался раздражённый голос Скорпиуса. — Давайте завтра выясним, кто чью кровать выбрал. Тебе стоит подумать, кому принадлежала раньше твоя кровать, Шарль. — Спокойной ночи всем! — весело попрощался Марчелло и скрылся за пологом своей кровати. Альбус тем временем переоделся, аккуратно разложил вещи по тумбочке и вытащил большую семейную фотографию. На ней были его брат и сестра, родители и всё большое семейство Уизли с детьми. Все его многочисленные дяди, бабушка и дедушка по матери. Все они махали ему и радостно улыбались. Даже не зная о его вероятном сегодняшнем предательстве. «Ты опозорил всю семью!» — в голове эхом зазвучал упрёк Джеймса. Может быть, и правда опозорил? Влез в одну лодку с такими, как Малфой-старший, глядевший на него с презрением; как высокомерный Шарль Розье; и даже как пока неизвестный Ты-Знаешь-Кто… Судя по всему, тоже неприятный тип. Альбус поставил фотографию на прикроватную тумбочку, ощущая подступающий к горлу ком и слёзы на глазах. О, Мерлин, во что он ввязался? Лучше бы попросил Шляпу не рисковать и отправить его на Хаффлпафф… Стараясь дышать как можно ровнее, он лёг на холодную подушку и уставился в слабо мерцающий, переливающийся блеклым зелёным светом потолок — стеклянный потолок, отделяющий спальню мальчиков от Чёрного озера. Мысли упорно не желали вылезать из головы и отдать, наконец, место сну. Мало-помалу, ему всё-таки удалось провалиться в безграничную, чёрную бездну. Альбус был не единственным, кого постигли проблемы с внедрением к Морфею. Его отец быстро направлялся к кабинету Защиты от Тёмных Искусств — своему новому кабинету. Ни от кого не таясь, вышагивая смело и позволяя мягкому свету факелов ласкать его уставшие глаза. Подумать только — прошло не больше двадцати лет с тех пор, как он крался по этим самым коридорам в мантии-невидимке и жался от страха к лучшим друзьям. Гарри усмехнулся про себя: как быстро летит время! Теперь здесь будут шастать уже его дети. И пусть они никогда не попадутся в лапы Драко. Лучше в его собственные — в том числе, за этим он сюда устроился. Кабинет был уже вовсю залит лунным светом, пробивающимся ровными и плавными лучами из высоких окон. Щелчком пальцев Гарри зажёг свечи и направился к своим покоям. С его уст не сходила гордая, восторженная улыбка, пока глаза довольно оглядывали обновлённый интерьер. Уже сама обстановка говорила о том, насколько профессор Поттер серьёзно подошёл к делу. На прибитых к стенам полках и стоящих между рядами шкафах красовались наглядные экспонаты его аврорской карьеры: манекены некогда живых тёмных существ, начищенные до блеска приспособления, принадлежавшие Лже-Грюму стопки пособий по практике и теории Защиты, которые он сам перечитал от корки до корки. Из угла красовался манекен с полным аврорским обмундированием, а к потолку был привязан вытянутый скелет дракона. На стенах, не занятых полками или шкафами, были размещены движущиеся картины, иллюстрирующие правильное применение заклятий и контрзаклятий. Внутренние покои состояли всего из трёх комнат: спальни, ванной и офиса, где Гарри предстояло работать в тишине и принимать гостей. Здесь же имелся и камин с прикреплённым к нему горшочком с Летучим Порохом. Отсюда он будет перемещаться после рабочего дня домой, что и собирался сделать сейчас. Тяжело вздохнув, Поттер разложил на столе последние приготовления к завтрашним урокам: планы, методические пособия, незаполненные отчёты и классные журналы своих гриффиндорцев, которых предварительно тоже проверил и которые еле отпустили его спустя два часа разговоров. — Я так полагаю, распределение прошло благополучно, Гарри? — мягко спросил голос Альбуса Дамблдора. Портрет бывшего директора Хогвартса висел не только в кабинете МакГонагалл. Гарри решил, что его Наставник будет помогать ему и впредь, расположившись в роскошной золотой рамке. Внешне он ничем не отличался от человека, которого Гарри когда-то видел, и сейчас ласково улыбался своему преемнику. Портреты двух других виртуозов Защитной Магии, без которых Гарри не представлял своей аврорской карьеры — Ремуса Люпина и Грозного Глаза Грюма — тоже висели здесь, по правую и левую руку от Дамблдора. — Угу, угу. — Гарри смущённо понурил голову. — И я отправляюсь домой, рассказать Джинни, как всё прошло. — Тедди всё-таки решился стать преподавателем? — спросил Ремус со счастливой и гордой улыбкой на лице. — И деканом Хаффлпаффа? — Пока что только первых трёх курсов. — Гарри ответил ему приветливо. — И с временной помощью Невилла. За гриффиндорцами, пока что, буду присматривать я. — Так, а со Слизерином что? Слизнорт ещё полнее и лысее, чем был? — усмехнулся Грюм. Лицо Гарри помрачнело, и портреты сразу насторожились. — Ага. И поэтому отправился здоровье поправлять, а вместо него теперь… — Поттер сглотнул и сел в кресло у рабочего стола. — вместо него теперь Драко Малфой. — Сынок Пожирателя и сам бывший Пожиратель — декан Слизерина?! — воскликнул Грюм. Люпин удивлённо приоткрыл рот, а Дамблдор с улыбкой развёл руками. — А каким это образом его занесло в Хогвартс, Гарри? — Сам не знаю. — новоиспечённый профессор пожал плечами и стал нервно перебирать бумажки. Мысли о Малфое по-прежнему не давали ему покоя. Грюм внимательно уставился на него обоими глазами — и большим ярко-голубым, и маленьким карим. — Но он, вроде как… немного исправился, что ли, занялся делом и отказался от предыдущих убеждений, всё такое. — Уверен, Минерва знает, что делает. — Дамблдор поправил очки-половинки на своём крючковатом носу и тепло взглянул на своего бывшего ученика. — Не будем о столь серьёзном в праздничную ночь. Расскажи лучше о том, куда поступил твой Альбус? Если не ошибаюсь, ему уже исполнилось одиннадцать. Гарри посмотрел на бывшего директора проницательным, безмолвным взглядом, объясняющим всё лучше всяких слов. Другие портреты тоже сразу поняли этот взгляд. — На Слизерин он поступил, — признался Гарри тихо, и его угрюмое признание утонуло в раскате грома, который потряс стены. За окнами сверкнула молния. Портреты ненадолго замолчали, деля с ним его горе и впитывая тоску своими холстами так, как не смог бы ни один человек своей кожей. — Послушай, Гарри, — осторожно начал Люпин. — Я понимаю, тебе сложно это пережить, так что… Лучше, наверное, тебе и вправду сейчас отдохнуть? Поразмыслить, всё ли на самом деле так плохо. Сходи домой, отдохни и обдумай, стоит ли переживать. — Не волнуйся, Поттер! — хохотнул Грюм. — Обрастёт парень толстой шкурой, научится стоять за себя. Не век же тебе его опекать. Пусть на разных людей смотрит, не только на гриффиндорцев. — Утро вечера мудренее, Гарри. — улыбнулся Дамблдор и помахал рукой. — Спокойной ночи. Передавай Джинни привет. У Поттера немного отлегло от сердца, и он, улыбнувшись портретам, забрался в камин. Портреты продолжали смотреть на него, безмолвно и счастливо. Через секунду их добродушные взоры скрыло яркое изумрудное пламя, и он, кружась, понёсся в Лондон, на Площадь Гриммо. В подвальной кухне его ждал готовый ужин, накрытый Неостывающим Блюдом, который вмиг нашёл пристанище в его и без того наполовину полном желудке. Джинни здесь не было. Не было её и в ванной, где Гарри принял душ и накинул из-за жары только набедренную повязку. Судя по всему, его жена решила дожидаться новостей в спальне. Так оно и было: его супруга уже лежала на кровати в одном купальнике и равнодушно смотрела телевизор. У неё в руках была большая, с аквариум, миска попкорна. Однако на стук Джинни живо обернулась. Она пренебрежительно усмехнулась, ощущая, как сердце прыгает из желудка обратно на своё место. Наконец-то она всё узнает из первых рук. — Явился, не запылился! — миссис Поттер улыбнулась. — Не хотели меня отпускать, черти. Еле вырвался, — ответил Гарри и стянул набедренную повязку. — Иди сюда, ложись и рассказывай скорее, как всё прошло, — она похлопала по пустому матрасу рядом с собой. Гарри немедленно запрыгнул и сцепил их губы в долгом и страстном поцелуе. Когда уже не хватило воздуха, он с громким чмоком переключился на шею и с жадностью засосал кожу, от которой шёл приятный аромат яблок и мёда. — Сначала новости! — судорожно выдохнула Джинни. — Полежи спокойно и расскажи уже наконец, куда все попали, а я сделаю массаж. В предвкушении Гарри спокойно лёг, а Джинни нанесла на руки ароматное масло и принялась растирать им его плечи и грудь. — Итак. — протянула женщина, щипая ещё влажную после душа кожу большим и указательным пальцем. — Деканы сменились, как ты и ожидал? — Угу. — Поттер зажмурился от удовольствия и раскинул руки в сторону. — Твой любимый Малфой дорвался до Слизерина. Выгнал Слизнорта отдыхать. Худеть, обрастать волосами на голове и всё такое. — Вот так и знала, что хоть один ненормальный, а всё-таки там останется. — фыркнула Джинни. — Ему даже псарню доверить нельзя, не то, что классную комнату. Я разговаривала с МакГонагалл в августе, на матче, когда в Англию приехала играть бельгийская сборная: ему доверять не… — Нежелательно, помню я, помню. — вздохнул Гарри и закатил глаза, направив руки жены на свои плечи, чтобы не сильно отвлекалась. — Но, мне кажется, он исправился, Джинни. Уже вроде не такой высокомерный, как раньше. И смотрит под нос. Боится второй раз стать в… кхм, драконий навоз. Джинни рассмеялась и сменила пластинку, массируя теперь уже торс. Заботливо растирала каждый кубик пресса. Гарри поддерживал её довольными стонами и предвкушал интересное продолжение ночи. — А девочки там как? Вроде бы, детишки Ханны и Луны тоже должны были поступить сегодня. — Да-да, кого на Рейвенкло отправили, кого — на Хаффлпафф… Сына Джордана вот вообще на Гриффиндор отослали. — хмыкнул Гарри. — На мою бедную и ещё не седую голову. Он уже там и Бородавочный порошок каким-то боком пронёс, и Обморочные орешки, и Блевательные батончики… Намучаюсь с ним, чувствую. В ответ послышался смех. Кажется, Джинни совсем не удивилась. — Так, а Хьюго с Розой? — более вкрадчиво спросила она. Теперь её пальцы сжимали и разжимали кожу на боках любимого, в то время как глаза любопытно блестели. — Хьюго на Хаффлпаффе, Роза на Рейвенкло, — нарочито весело и беззаботно отчитался Гарри. Он не одобрял такого беспокойства жены насчёт факультетов. Но, зная её упрямый характер, поделать ничего не мог. Всё равно не успокоится, пока не ляжет спать. — А Альбус? Куда попал он?.. — спросила женщина, затаив дыхание. Руки замерли на уже вовсю стоящем, как камень, члене мужа. Она испытующе посмотрела в его глаза, вытаскивая правду взглядом. — На Слизерин, — признался Гарри равнодушно, будто сообщил по телефону, какая за окном погода. — В смысле на Слизерин?! — выдохнула Джинни, прижав обе руки ко рту и начав сплёвывать с губ масло. — К этому белобрысому хорьку? — Джинни, да что ты переживаешь! — Гарри закатил глаза и рассмеялся выражению лица жены. Продолжающееся среди взрослых безумие по поводу распределения и факультетов очень его забавляло. Он успокаивающе сжал ягодицу супруги и сел на кровать. Они долго смотрели друг на друга без слов и вели молчаливый спор. Наконец, Джинни опустила глаза, не в силах больше выдерживать твёрдый, уверенный и спокойный взгляд Гарри. Вечно он оказывается прав, бесит уже. Вот и сейчас прав. Чего, на самом деле, переживать-то? Только распределение прошло… Но всё равно материнское сердце настойчивыми уколами подсказывало: что-то не так. — Ты же сам знаешь, какая там компания, Гарри… Он успокаивающе положил голову ей на плечо. — Нет, не знаю. Точнее, не понимаю, о чём ты. Компания одиннадцатилетних детей, у которых только своё на уме. И они разберутся друг в друге, рано или поздно. Слизерин уже не тот, что раньше, Джинни. Тем более, что я относительно рядом. И Хагрид, и Луна, и Вуд… Мы же ему поможем, если что. Джинни на минуту задумалась, а потом расслабленно улыбнулась. Положив ладони Гарри на плечи, она накрыла его губы своими. — Ну вот видишь, — улыбнулся Гарри сквозь поцелуй и спустился к её ключицам, водя по ним языком. Джинни откинула голову, застонав, и, в свою очередь, впилась пальцами в затылок Поттера, почёсывая длинные, лохматые волосы и заставляя его довольно зарычать. Джинни цокнула языком и ухмыльнулась такому чарующему действию своих рук. — Да уж… Вышла замуж за пса… — сокрушённо сказала она и прыснула со смеху. — Ещё за какого! Р-р-р, — улыбнулся Гарри и повалил супругу на кровать, покусывая её груди, мягко раздвигая бёдра. — Так, я своё выступление ещё не закончила! — возмутилась она и шлёпнула Гарри по рукам. — Мерлин, ну что опять? — вздохнул Гарри с улыбкой, но занятие своё всё-таки продолжил. — Ну что, что! Завтра, после работы, сходи с Лили погулять. Сегодня брешь мне в голове проделала: когда папа на мотоцикле покатает. И я тоже себе присмотрела осеннее пальто. С сумочкой, шляпкой и ботиночками. Всё, как положено. И… Гарри не дал ей закончить, впившись в губы страстным поцелуем и, всё же, раздвинув её ноги.