Whisper of the Heart

Он сидел один, в маленькой лодочке наподобие той, что плыла к Хогвартсу по Чёрному Озеру. Вдали уже виднелись ярко-жёлтые квадратики окон замка, и Альбус чувствовал непреодолимое желание попасть туда как можно скорее. Гладь озера то и дело колеблет какое-то движение… Что-то явно опасное там, под водой. Большое и опасное. БУМ! Совсем рядом взлетели фонтаны брызг, а за ними в небо взвились чернильно-синие щупальца, обитые слизистыми присосками. С них, как крошки, падали в море мелкие рыбёшки, остатки водорослей, камешки и капли крови. Эти многотонные, уродливые щупальца, со свистом рассекая воздух, устремились прямо на Альбуса. Одновременно с этим лодка начала беспощадно шататься. — Как ты мог попасть на факультет чёрных магов? Как мог ты предать семью? — Мерлин весть откуда гремел нечеловеческий голос. Несмотря на хрип, он отдалённо напоминал голос Джеймса-Сириуса. — Между прочим, на этом факультете учился Сам-Знаешь-Кто… — вторил ему, как эхо, ехидный голос Розье. — Сам-Знаешь-Кто. И спал на твоей кровати. Ничего, сейчас мы тебе покажем, что Слизерин не для таких, как ты. Щупальца схватили его и подняли высоко в воздух, начав трясти и затягиваться на чужом горле. Всё уже поплыло перед глазами, и… Альбус-Северус вскочил с постели, широко раскрыв глаза. Сердце бешено клокотало в груди, грозясь снарядом вылететь наружу. Чёрное Озеро и чудовище исчезли. Испарились, оставив мальчика в спальне первокурсников, где его товарищи ещё мирно спали, а с куполообразного стеклянного потолка струился тусклый, бледно-изумрудный свет. Настолько тусклый, что Альбус едва различил время на часах на прикроватной тумбочке. Семь утра, завтрак только через полчаса. Вот приснится же такое! Медленно восстанавливая дыхание, Альбус на цыпочках вышел из комнаты со школьной мантией и чистым полотенцем за плечом. Не сидеть же просто так в темноте наедине со своими мыслями. Надо загнать их в отдалённые уголки сознания и запереть там. Ванную освещал всё тот же бледно-зелёный свет факелов в грубых, каменных стенах. Краны здесь были в виде изумрудных змей с раскрытыми пастями и высунутыми тонкими языками. Горячая вода с богатым выбором гелей, шампуней и масел всё же немного ободрили. В общей гостиной его нагнал Скорпиус и вместе с ним направился в Большой Зал. Сегодня он был подозрительно разговорчив и постоянно держался подле нового друга. Когда Альбус отвлекался на одну из интересных картин в коридоре или останавливался проверить сумку, Малфой кидал на него быстрые, встревоженные взгляды. И ночью, и ранним утром он то и дело отодвигал полог своей кровати, чтобы увидеть, как Альбус ворочается во сне и вскакивает в поту. Небо в Большом зале уже было прозрачно-голубым, а сквозь редкие белые облака струились лучи ласкового сентябрьского солнца. Сев, Поттер набрал себе овсяной каши и налил чаю. Невольно, его взгляд обратился на преподавательский стол. Директриса МакГонагалл о чём-то увлечённо беседовала с профессорами Флитвиком и Синистрой. Профессор Малфой прокручивал в руке кубок с разбавленным вином. Невилл, как всегда, о чём-то шушукался с Тедди и хихикал в кулак. Гарри на месте не было: Кикимер не мог себе отказать в многолетней привычке готовить хозяину завтрак, а Джинни… в привычке устраивать бодрящую зарядку. На двоих. В кровати. — О! Почта, — заметил Том Нотт, и Альбус тут же последовал глазами за его пальцем. К столам спускались сотни сов самых разных оперений и форм, спеша доставить письма и посылки своим адресатам. Неожиданно много птиц устремились прямо к месту, где сидел Альбус. Две из них тащили вместе большую коробку, упакованную в почтовую бумагу. Пришлось быстро отодвигать тарелки с хлопьями, кувшины молока и вазы с фруктами, чтобы освободить им всем место, дать опустить целую пачку писем и улететь. — Ого. Неплохо. — усмехнулся Скорпиус. — Это тебе столько понаписали? У меня, пока что, только два письма. От мамы и от бабушки с дедушкой. «Поздравляем с поступлением, сынок. Мы с папой и всей семьёй гордимся тобой. Проведи хорошо время и постарайся много не шалить. Очень по тебе скучаю и буду ждать тебя на Рождественские каникулы. P.S. Если с каким-нибудь индюком дело дойдёт до драки, лучше всего бить в живот или глаза. Мама», — писала Джинни. Ниже подписи на пергаменте было небольшое пятно. Капля воды, зелья или слезы. Следующее письмо было от бабушки Молли. «Какой же ты молодец, Альбус! Мы с дедушкой так гордимся тобой. Всё просто обязано быть замечательным в твой первый учебный день! Не забудь открыть посылку, дорогой. Я там кое-что приготовила («кое-чем» оказался трёхдневный запас домашней сладкой выпечки и связанный вручную свитер). Осень уже, и мало ли, будет холодно». Письмо Гермионы было выведено ровным, идеально читаемым почерком. Очевидно, ведь она написала его ещё в пять утра. Одной рукой. Пока вторая держала в пальцах газету и раздавала недовольному лицу Рона болезненные удары. «Поздравляю тебя с поступлением, Альбус! Я безгранично рада тому, что ты хорошо добрался, и уверена, что будешь прилежно учиться. Дядя Рон тоже очень за тебя рад, но не успел послать утреннюю сову, потому что быстро ушёл на работу. (На самом деле, Рон попросту не нашёлся, что написать, и всё утро доказывал жене, что Слизерин уже к Рождеству испортит их племянника до неузнаваемости). Внимательно слушай преподавателей, не опаздывай на занятия и непременно пиши мне, если возникнут какие-то проблемы! Постарайся не забыть ничего из того, что мы прошли с тобой за лето. Это программа на первый семестр курса. Высылаю тебе и подарки: ежедневник домашних заданий и три напоминалки». «Йу-ху, кто у нас первокурсником стал! — значилось в следующем письме от дяди Джорджа, написанным косым и немного корявым почерком. — Мои поздравления с началом самого классного этапа жизни! Веселись вовсю. Хогвартс — бесконечная площадка для разгула фантазии. На учёбу тоже, конечно, забивать не надо. Я сам в своё время учился, как бы помягче сказать, со спущенными трусами. Но, если бы меня учили такие классные чуваки, как тебя, я бы хоть сейчас согласился снова на первый курс пойти. Обнимаю и обещаю прислать набор Волшебных Вредилок, как только пополню запасы. Уже попросил Фредди показать тебе, как правильно взрывать унитазы». Снизу от руки был пририсован смайлик, а на обратной стороне приклеена открытка с летящим драконом, который тащит унитаз, обвязанный верёвками. — Они что, решили мне всей семьёй написать? — подумал Альбус, приподняв обе брови. Такое внимание со стороны родственников вызвало и смущение, и ностальгическую улыбку. Они вспомнили о нём все и сразу… Но почему? Перси Уизли решил своё письмо напечатать на машинке. «Поздравляю тебя с началом первого учебного года, дорогой Альбус! Это очень ответственный этап твоей жизни, который навсегда определит твою карьеру. Я уверен, что ты станешь выдающимся волшебником и в итоге сможешь претендовать на достойный пост в Министерстве Магии! Успехов тебе и хорошей учёбы». Последнее письмо было от отца, и руки Альбуса задрожали, держа свиток пергамента. «Я горд тобой больше всех, сынок. Ты настоящий герой! Набирайся за завтраком сил, жди первых занятий. Наслаждайся всем, чем только можешь, и ни о чём не думай. Я тоже не думал, когда начинал учёбу, только вот мою голову занимала по большей части совсем не она. Мы, пока что, к сожалению, не увидимся в классных комнатах ни сегодня, ни завтра. Если захочешь погулять после занятий — пиши, и я покажу тебе пару значимых для меня мест. Уверен, тебе они тоже понравятся». Но больше всего поразило, как много писем было от малознакомых ему людей: коллег отца по бывшей работе, дяди Чарли, которого он видел за всю жизнь не больше пяти раз, участников маминой команды по квиддичу. Почему вдруг о нём вспомнили все эти неизвестные? Альбус прикусил губу и зажмурился, чтобы не заплакать. Во рту снова пересохло, несмотря на недавнюю порцию тыквенного сока. Какой он, чёрт возьми, герой? Зачем поздравлять его с поступлением на Слизерин? Он же ещё ничего не успел свершить. Он, вероятно, всё-таки предатель… Первокурсник снова обвёл взглядом зал. Джеймс всё это время смотрел на него по-волчьи, будто готов был вот-вот наброситься, но тут же опустил глаза, стоило братьям посмотреть друг на друга. Примеру Джеймса последовали и Хьюго, и Роза. Даже вечно весёлый Фред Уизли-младший выглядел немного расстроенным. Слизеринец потерянно уставился в свою полупустую тарелку каши. Что сегодня со всеми такое? За что они так с ним? Каким секретом, неведомым ему самому, они владеют? На отца тоже иногда смотрели точно так же. Когда считали его наследником Слизерина, обманщиком на Турнире Трёх Волшебников или свихнувшимся вруном, когда он уверял всех, что Волдеморт вернулся. Но ему, по крайней мере, было понятно, за что его ненавидели или боялись. Вот, кстати, и он. Войдя в зал и не сумев избежать восторженных аплодисментов, Гарри с улыбкой поспешил к преподавательскому столу и сел рядом с Луной Саламандер. Пригубив немного чая из чашки, он нашёл Альбуса и тепло улыбнулся ему, даже помахав рукой. Его сын едва нашёл в себе силы улыбнуться в ответ и параллельно крепко стиснуть зубы от боли. В сердце будто бы вонзили сразу несколько острых иголок или когтей. На душе было отчего-то ужасно мерзко. Радость от писем испарилась также быстро, как и возникла, как только он внезапно догадался, зачем ему написали разом столько человек, с которыми он так редко виделся. Стоит начать поиски первопричин такого отношения к себе, думалось Поттеру, который утоплял комок в горле глотком чая с молоком. Сопоставим факты. Джеймс возненавидел его из-за того, что он посмел попасть на факультет чёрных магов. Розье намекнул ему, что на Слизерине учился и Дракл-Пойми-Кто. Следовательно, надо выяснить, кто скрывается за этим таинственным псевдонимом. — Ты меня вообще слышишь, Альбус?— раздался у самого уха знакомый голос. Скорпиус удивлённо смотрел на него и похлопывал по руке свитком пергамента. — Уже расписание принесли, пока ты в облаках витал. С тобой всё нормально? — Эээм. Да. Извини. Задумался кое о чём. — отмахнулся Ал и развернул протянутый лист бумаги. Сегодня им предстояло четыре занятия: Заклинания, Спорт, а после перерыва на обед (он издал подавленный стон) Зелья, последнее занятие — Полёты. Ниже списка дисциплин были приписки о том, что первые две недели преподаватели будут сами сопровождать их в свои классы. В их обязанности входило иметь при себе сменный набор спортивной одежды, футляр с телескопом для Астрономии и комплект одежды для практических занятий на Гербологии, а также котёл с набором ингредиентов для Зельеварения. — Первокурсники слизеринцы, за мной! — тоненьким голосом позвал их профессор Флитвик, волшебник настолько низкий, что за спинами старшекурсников его попросту не было видно. — Я проведу вас в класс Заклинаний. Старым-добрым началом любого курса Заклинаний были чары левитации. Класс хором проскандировал заклинание несколько раз. Лишь затем все вооружились палочками и проработали правильные движения кистью. Некоторые слишком сильно размахивали кистью руки, другие коверкали само заклинание. — Так, так, хорошо! — Профессор, смотревший за подопечными со стопки книг на которой стоял, приподнял ладонь, и все голоса разом смолкли. — А теперь попробуйте заставить взлететь перья, что лежат перед Вами. — Вингардиум Левиоса! — хором воскликнули ученики. Перо Виктории Гойл даже не шелохнулось, перо Скорпиуса превратилось в белку, а перо Шарля Розье взорвалось с громким хлопком. Альбус оказался одним из трёх студентов, чьи перья плавно поплыли вверх. — Ох! Вы только посмотрите на мистера Поттера. — обрадовался Флитвик и захлопал в свои маленькие ладоши. — Получилось с первого раза! Я такого не видел со времён Вашей тётушки. Браво, мистер Поттер, браво! Слизерин награждается десятью очками. Всё оставшееся отведённое время они практиковались над перьями и предметами других форм и размеров: маггловскими глобусами, подзорными трубами, собственными стульями и учебниками. Пока Альбус увлечённо заставлял открытую чернильницу летать по помещению, Розье беспрерывно фыркал и метал на него завистливые, уничтожающие взгляды. Сидевший рядом Забини, наконец, потерял терпение и заставил свою чернильницу пролить немного содержимого на роскошную шевелюру Шарля. Когда он попытался громко возмутиться, Малфой угостил его болезненным пинком ноги. — Тэк! Первый курс Слизерина здесь? — раздался громкий и низкий голос у двери. Там стоял Хагрид, сменивший свой лесничий костюм на гимнастёрку. Из-под кепки, чудом уместившейся на его внушительной голове, во все стороны торчали длинные, косматые волосы. — На урок спорта идёте со мной. Как закончите тут, переодевайтесь в своей общей гостиной в спортивную форму и приходите к главному входу. — И журнал с собой не забудьте! Кто хочет быть ответственным за журнал? — спросил Флитвик, взмахом палочки заставляя книги из стопки выстроиться лестницей. Блестящий план блеснул молнией в голове Поттера. — Я хочу, профессор, — вызвался он с самой бодрой улыбкой и подошёл к преподавательскому столу, когда все остальные сокурсники заторопились к выходу. — Замечательно, мистер Поттер. Подождите секунду, я сделаю кое-какие записи. Пока Флитвик скрипел пером, Альбус встал на почтительном расстоянии и скрестил за спиной пальцы рук. На удачу. — У меня к Вам есть один вопрос, профессор, — начал он, улыбаясь и слегка растягивая слова, которые звучали так сладко и приятно, будто стекали струёй мёда по древесной коре. — Спрашивайте, конечно, мой мальчик! Всё что угодно. Альбус стиснул пальцы за спиной и приподнялся на носках туфель. Спрашивать напрямую, кто такой Сами-Знаете-Кто, — слишком опасно. Кто знает, как Флитвик отреагирует? — Работает ли уже библиотека? Я хотел бы её посетить. — Разумеется, работает! До семи часов вечера. Если не ошибаюсь, вечером ею заведует профессор Уизли. Мадам Пинс постарела уже достаточно, чтобы устать всего лишь от трёх обходов своего царства обожаемых книг, и Мари-Виктуар с радостью согласилась ей помочь. Всё-таки занять день после преподавания нечем. А наблюдать за учениками, которые корпят над книгами и вдохновлённо подымают на неё голову, забыв полностью о своих домашних заданиях, та ещё забава. «Если хочешь что-то узнать, то для этого во всём мире нет места лучше, чем библиотека!» — вспомнились Алу наставления тёти Гермионы. Жалко только, что его занимают совсем не те знания, что её в своё время. Спортивный зал был расположен прямо под стадионом для квиддича, на котором их выстроил Хагрид. — Значится, так! Можете звать меня профессор Хагрид. Вести я у вас буду уроки спорта все пять или семь лет, кто там сколько доучится. По два урока в неделю, да. Вообще-то, делить предмет мы будем с профессором Вудом, но с ним вы будете учиться летать на мётлах только первый курс, а потом оба урока в неделю, понимаете, со мной. — Он провёл рукой по густой, косматой бороде, вспоминая, что ещё хотел сказать. — Меня-то не всякая метла выдержит, поэтому здесь только бегаем-прыгаем, как угорелые. Ладно! Так, всё. Теперь побежали, делаем пять кружочков вокруг стадиона! Легонько бежим, на носочках, сгибаем коленки. Обежать гигантский стадион даже один раз было непросто. Пробежав пять кружков, первокурсники уже раскраснелись и стали утирать вспотевшие лица. — Хорошо! Молодцы. Разогрелись, — особой разборчивостью Хагрид не отличался что в магических существах, что в физических нагрузках, но МакГонагалл сочла их всё-таки менее опасными, чем драконы, соплохвосты или гиппогрифы. Лучше уж полностью скопировать маггловскую дисциплину и ею занять студентов, да и самого Хагрида. Ребята построились снова, и Хагрид трижды постучал кончиком ярко-розового зонта по газону. Тут же стадион стал подыматься, как платформа, открывая несколько входов в своего рода подземелья. Расположенный, хоть и под землёй, стадион выглядел как вполне приличный маггловский спортивный или тренажёрный зал, точнее, целый комплекс залов для разных упражнений: гимнастики, плавания, игр с мячом. Хагрид показал им несколько упражнений, велел прорабатывать их и удалился. — Поттер! Подойди-ка сюда, — лесничий позвал Альбуса, когда тот подтягивался на турниках, и с загадочной улыбкой поманил в свой маленький кабинет рядом с чуланом для матрасов, гирь и прочего инвентаря. Стоило ему только зайти, Хагрид с громким шёпотом «Поступил!» поднял его в воздух и до боли стиснул рёбра. Глаза его счастливо блестели, как пара больших жуков на летнем солнце. — Поступииил! Наконец-то я дождался, когда ты в школу вслед за братом попадёшь. — восторженно пыхтел Хагрид, таща два стула к своему учительскому столу. — Ну давай, не стой, иди сюда, я тебе тортик испёк. По-воровски оглядываясь, чтобы никто не зашёл, Хагрид вытащил из ящика стола немного помятую, крупную коробку и открыл её. Внутри был огромный, размером с колесо байка, шоколадный торт с надписью глазурью «Удачи, Альбус!» — Хагрид! Я думал, сладкое для фигуры вредно, — ухмыльнулся он, но сел и стал наблюдать, как лесничий разрезает торт. — Ты же призван нас здесь учить здоровому образу жизни. — Так, а ну давай не умничай! На других уроках будешь умничать. — беззлобно проворчал учитель спорта. — Такая вкуснятина, закачаешься! Альбус проглотил несколько крупных кусков один за другим. И правда, торт получился замечательным. Вкуснее пекла только бабушка на день рождения. Глазурь таяла во рту вместе с шоколадом, таким сладким и нежным, что вовсе не хотелось его глотать. — Но у меня же скоро обед… — последовала вторая попытка возразить. — Он-то как влезать будет? — Ааа! Так ты ж ещё не обедал. — Хагрид хлопнул по столу так, что стопка журналов, ваза с засохшими цветами и коробка с тортом подпрыгнули. — Ну, тогда ладно, вечерком заходи, после ужина. Заодно и чайку попьём, и посидим, как нормальные люди. А то ныкаемся тут, как преступники какие… Придёшь же? — Эм, видишь ли, сегодня не могу. Мне нужно… — в горле у Поттера вдруг предательски пересохло. — Мне нужно заниматься. Профессор Флитвик много задал, и не думаю, что профессор Малфой поступит иначе. Хоть он и наш декан. Думаю, я смогу прийти к тебе завтра. Человек с таким взглядом и выражением лица, как Малфой — декан. Мерзость какая. Альбус встряхнул головой, пытаясь игнорировать покалывающий холодок на спине. Следующий же урок прямо с ним, чёрт возьми. — А! Ну хорошо, как скажешь, — сконфуженно проговорил Хагрид, посмотрев на настенные часы, и ещё раз тепло улыбнулся своему любимому ученику. Как же сильно он напоминал отца и формой лица, и цветом глаз. Будто он с Гарри вернулся на много лет назад и снова видит его маленьким, одиннадцатилетним лукотрусом. — Ну всё, ступай, скоро звонок будет. — Спасибо, Хагрид. Торт и правда очень вкусный. Завтра я за ним ещё вернусь. Довольный хорошим перекусом и приближающимся уроком полётов, Альбус вышел из кабинета и застыл на месте. Высокий блондин в элегантной чёрной мантии теперь стоял в зале вместо Хагрида. Прищуренными глазами Драко Малфой смотрел, как его первокурсники отжимаются, подтягиваются, взбираются по канату и наматывают круги. Даже без намёка на улыбку или гордость на лице. — Так-так, всё! Позанимались и достаточно. Нас ждут более важные дела! — говорил он, стараясь не кривляться при мысли о том, какой абсурд творится с программой учебного заведения. Заложив руки в карманы, Драко повернулся на каблуках и зашагал прочь из зала. — Когда пообедаете, направляйтесь ко входу в подземелья, куда вас вечером провожал староста. И душ не забудьте принять! Запах пота на Зельях неприемлем. Впрочем, как и на других занятиях. Альбус медленно направился к раздевалкам с журналом под мышкой, глядя на Хагрида, как на последнее спасение от смертной казни. Ураган подхватил его и несёт прямо к разрушительному торнадо, а спасательный круг выскользнул из пальцев и улетел в сизую массу облаков… Выскребавшись в душе до скрипа губки и даже пригладив непослушные каштановые волосы, Поттер переступил порог класса Зелий. Уверенный, что здесь он точно провалится под этим испытующим, пронзительным взглядом… Ему, между прочим, повезло не застать подземелье Снейпа, которое вполне можно было принять за лабораторию какого-нибудь злого гения. Стены из сырых, неприглядных блоков исчезли за красивыми обоями. Банки с уродливыми заспиртованными растениями, органами и прочей мерзостью сменили шкафы из дорогого дерева. На полках выстроились колбы с пузырьками зелий самых разных цветов. В свете факелов сосуды переливались, как рождественские гирлянды. Драко не изменил многовековой привычке своего рода везде окружать себя комфортом и роскошью. Только мальчик опустил взгляд на стол, чтобы ещё раз нервно переставить учебники с тетрадями и набором ингредиентов, как мистер Малфой вошёл в класс. Дверь захлопнулась. Альбус отчётливо представил себе, как с таким же щелчком захлопывается капкан с жертвой. — Итак, добрый день. — вкрадчивым тоном поздоровался Драко. Он встал у доски со скрещенными на груди руками и осмотрел класс проницательным, сканирующим взглядом. — Сегодня мы приступим к изучению самого сложного и одновременно самого полезного и тонкого в магии искусства приготовления зелий. Искусства, которое… — новый мастер Зелий издал лёгкий смешок. — Никому не дастся без серьёзного боя. А посему, настоятельно рекомендую внимать каждому моему слову и учесть, что дважды я никогда не повторяю. Я пришёл сюда не для того, чтобы держать слюнявчик у ваших подбородков, как мама или папа. Одного хорошего зельевара достаточно, чтобы живой человек упал трупом, а смертельно больной вскочил со своего одра. Скорпиус восторженно и откровенно любовался отцом, вытянувшись на своём стуле в струнку. Альбус же упорно смотрел только на лакированные туфли профессора. Вот подошвы оторвались от паркета и неторопливо пошли вдоль доски. Он что, рисуется перед ним, как тогда, у магазина одежды? «Искусство зелий не каждому даётся… Я пришёл сюда, не для того чтобы держать слюнявчик у ваших подбородков…» Ничего, сейчас слюнявчик понадобится тебе, неприятный тип. Ты же не ожидал, что Гермиона за лето пройдёт со мной программу за добрый семестр? — Прежде чем мы приступим к делу, ещё несколько основополагающих, я бы даже сказал, ключевых моментов. Поведайте мне, с чем вам придётся работать на моих занятиях и чем они отличаются от бестолковых взмахов палочкой, зубрёжки учебников и иных менее требовательных видов деятельности? Рука Альбуса взмыла в воздух почти тут же. Драко удивлённо поднял брови. — Да, мистер Поттер? — спросил он, стараясь не выдавать голосом своего удивления. — С твёрдыми и жидкими ингредиентами разного происхождения и консистенции, которые обрабатываются с помощью пробирок, колб, специальной посуды и весов, — ответил Альбус, теперь уже глядя на серебряный перстень на пальце Малфоя-старшего. — Именно. Пять очков Слизерину за исчерпывающий ответ. — кивнул Драко. Но тут же нахмурился: — Который, по непонятным мне причинам, ещё никто не записывает в тетрадь. Или вы рассчитываете запомнить на слух всё, что я говорю? Все принялись лихорадочно шелестеть листами пергамента и скрипеть перьями. Драко стал обходить класс уже по периметру, сцепив руки в замок за спиной. — К одиннадцати годам вы уже должны определять для себя важную информацию и тут же её запоминать. На следующем уроке я соберу тетради и проверю качество конспектов. Те, которые не будут записывать всё, что я скажу, кроме приветствия и прощания, будут наказаны. Имейте в виду. И, держите следующий мой вопрос. Более существенный. Кто назовёт мне пять правил техники безопасности практических работ? Альбус снова почти сразу же поднял руку. Глаза Драко теперь подозрительно сузились: неужели этот Поттер настолько умён? — Да, мистер Поттер? — спросил он уже на лёгком вздохе. — Прежде всего девочкам следует заплести волосы в косички и снять вместе с мальчиками все кольца и браслеты. Расстояние лица от котла должно быть не меньше двенадцати дюймов. Любая пища в классе запрещена. Нельзя смешивать ингредиенты так, как это не предписано в инструкции. После работы котёл и посуду следует тщательно вымыть, — отрапортовал Альбус на одном дыхании. — Ещё пять очков Слизерину. Продиктуйте правила классу ещё раз, мистер Поттер. Когда все записали правила, на доске уже появились какие-то инструкции, а все учебники раскрылись на пятой странице. Драко теперь сидел за столом. — Отлично. Теперь приступим непосредственно к приготовлениям. Кожевосстанавливающее зелье — довольно полезное снадобье, способное залечить раны лёгкой и средней тяжести. Синяки, порезы, ожоги и так далее. Его состав можете найти у себя в учебниках. Инструкции о том, что делать после приготовления, — на доске. В вашем распоряжении час времени. Приступайте. Я наблюдаю за вашей работой и всем, что вы делаете. Перед тем как придвинуть к себе котёл с ингредиентами, Альбус всё-таки решился посмотреть в глаза мистеру Малфою. Тот, оглядывая класс и параллельно листая журнал, встретился взглядами с Поттером-младшим и вызывающе сверкнул глазами: «Давай, удиви меня в третий раз. Покажи, на что ты способен». В этот раз Альбус не отвёл своего решительного, упорного и ничего не выражающего взгляда. «Удивлю. Я тебя не боюсь ни капли». Малфой наконец посмотрел в другую сторону и прикрикнул на Забини, который склонил лицо над самой поверхностью котла. Руки сами всё делали за Ала с поразительной быстротой и точностью — так решительно он был настроен показать мистеру Малфою и самому себе, что сложнейшее искусство приготовления зелий ему ещё как даётся. Хотя он и знал, благодаря Гермионе, рецепт зелья и половину учебника вместе с ним наизусть, всё же трижды перечитал каждую строчку инструкции в книге. — Поддерживайте в котлах одинаковую температуру. Не суйтесь прямо носами в пробирки, чтобы не получить ожог, — наставлял профессор монотонным, терпеливым голосом, который доносился до Альбуса из глубокого тумана. Как и другие ученики старой закалки, Малфой ненавидел отвратительную привычку Снейпа пускать ситуацию на самотёк и позволять ученикам делать ошибку за ошибкой. Именно поэтому Драко неторопливо ходил между рядами, бросая на ходу замечания в адрес тех, кто нарушал технику безопасности или неправильно работал с ингредиентами. Трижды, он молча прошёл мимо Альбуса, и с каждым разом буравил затылок мальчика всё более любопытным взглядом. Неужели у Поттера получится быстрее, чем у его сына? Профессор постарался отмахнуться от мыслей о Поттерах и вместо этого поддерживать, насколько это было возможно, порядок. — Сейчас ваши зелья должны быть бледно-красного цвета и не источать никакого запаха и никакого пара, — с хрипотцой сказал Драко, когда до конца урока оставалось десять минут. К одним котлам он наклонялся, другие только удостаивал взглядами. — Должен сказать, на первый раз неплохо, но можно было и лучше. Пока что я вижу всего четыре работы, удовлетворяющие требованиям. Поэтому все остальные к следующему уроку готовят эссе, где детально описывают процесс приготовления зелья и объясняют все свои ошибки, помимо сообщения о способах его применения. Объём — не менее четырёх тетрадных листов. Драко остановился у котла Альбуса и долго смотрел в его содержимое задумчивым взглядом, оперевшись руками о стол. Затем набрал немного этого содержимого в пробирку и поднёс её ближе к глазам. Зелье безупречно прозрачное. Ни единой пылинки. Впервые за весь урок Драко улыбнулся уголками губ и перевёл удовлетворённый взгляд на Альбуса. Что ж, парень победил. Почти. — Впечатляюще, мистер Поттер, вполне впечатляюще. Вы — первый, кто сдал правильно приготовленное снадобье. Попробуем его на эффективность с помощью Вашей же руки? Не бойтесь, достаточно мелкого пореза на ладони. В случае чего, воспользуемся моей пробой. Профессор достал из внутреннего кармана складной серебряный ножичек. Все остальные студенты по негласной команде вскочили со своих мест и сомкнули круг у парты Альбуса. В обычно прохладном подземелье стало неожиданно жарко уже не только из-за пара котлов. — Почему бы и нет. Сэр, — ответил Альбус своей скромной улыбкой и смело взглянул на Драко. Затем поднял немного дрожащую руку и, торжествующе глядя на однокурсников, закатил рукав рубашки до локтя. Скорпиус смотрел на него с восхищением, а Розье — как на последнего психа. Драко сделал надрез на тыльной стороне ладони, набрал немного зелья в пипетку и закапал место ранки. Она тут же затянулся, не оставив на коже даже красноты. — Ну-с, поздравляем, мистер Поттер. Отличная работа. — сказал Драко, уже не скрывая улыбки. — Пожалуй, начислим Слизерину ещё тридцать очков. Рекомендую Вам, как и остальным трём коллегам, самостоятельно приготовить на досуге Зелье от прыщей. — На следующий урок, сэр? А если я изготовлю его раньше? — Альбус тоже улыбнулся шире. Что ж, если профессор Малфой уже сдаётся в их импровизированной мысленной борьбе, не стоит бить лежачего. Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но тут дверь кабинета открылась и вошёл Вуд, в своей старой спортивной мантии Паддлмир Юнайтед. Всё внимание тут же переключилось на него. — А время-то идёт, мой дорогой первый курс! Давайте, поторапливайтесь, я жду вас всех во внутреннем дворе. В спортивные мантии оденьтесь. Они поубирали котлы с наборами ингредиентов в сумки и высыпали из класса. Никто даже не заметил, как Драко прижался спиной к холодным обоям и вытер пот со лба платком. Неужели отбился, и эта свора малолетних дурачков не взорвала к чертям кабинет… Во внутреннем дворе Вуд начал с разъяснения техники безопасности и показал, как правильно надевать защитное снаряжение: кожаные налокотники, наручи, шлемы и панцири. Студенты не отрывали от живой легенды квиддича восторженных взглядов, долго возились с наколенниками и смеялись, когда кто-то надевал панцирь наизнанку. Опираясь плечом о стену у большого окна, Гарри наблюдал за этой вознёй во внутреннем дворе, сам неподвижный и безмолвный. Какая из этих фигур, видных отсюда всего лишь как скопление точек — его сын? Как прошёл его первый урок с Драко? Сложился ли первый контакт со сверстниками? Профессор Поттер улыбнулся своим воспоминаниям о его первом уроке полётов: перепалка с Малфоем тогда привела к погоне за напоминалкой и его неожиданному зачислению в команду по квиддичу. Оливер, разумеется, такого не допустит, но гнать детишек будет до изнеможения. — Любуетесь видами, Гарри? — вкрадчивый вопрос профессора МакГонагалл отвлёк его от раздумий и заставил тут же обернуться. За директрисой следовала целая бригада старост, каждый из которых держал в руках по высоченной стопке папок с бумагами. — Надеюсь, Вы не забыли, что Вас сейчас ждёт шестой курс. То есть, набравшие на СОВ выше Ожидаемого и Превосходно. Я собрала всех по Вашей просьбе. — Я просто прислушиваюсь, слышен ли здесь их гомон, или сидят, как мыши, — отмахнулся Гарри с улыбкой на лице, но не смог не покраснеть от смущения и заторопился к кабинету. Он на минуту просто сжал дверную ручку. Это уже четвёртый по счёту урок, и большую часть всех трёх до этого студенты пялились на него и заваливали вопросами. Сердце приятно покалывало, когда на него восхищённо смотрели большие, детские глаза, и он с каким-то юношеским энтузиазмом, следил за тем, чтобы все правильно работали кистью руки при обезоруживающем заклинании, чтобы правильно произносили «Ридикулус» и даже шептали невербальные заклинания. Тем не менее, Гарри уже подустал и с облегчением думал о том, что это последний на сегодня урок. А потом вспомнил, что хотел провести час-два с гриффиндорцами в их башне, расспрашивая о прошедшем дне, и выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Пожалуй, сегодня он просто будет молчать и сидеть в кресле, удерживая Джеймса у себя на коленях. Гарри открыл дверь. Весь класс, как по команде, заглушил рокот голосов и повернул головы в его сторону: сплошь и рядом удивлённые или радостные лица. — Бу! — Гарри улыбнулся и ступил в класс, вытаскивая на ходу палочку. Ставни всех окон были наглухо заперты. — Чего сидим в такой интимной темноте? — Жаждем, чтобы Вы ослепили нас своим великолепием. Солнце мешало немного, — протянула какая-то девушка с последней парты, и все засмеялись. Гарри в том числе. — Боюсь, мои световые чары к концу дня немного подослабли. — пошутил он и взмахнул палочкой. Одно из окон открылось, впуская в класс волну яркого солнечного света. — Так. Все здесь, и мы никого не ждём? — ещё взмах палочкой и открывшееся следом окно. — Так точно, профессор Поттер! — бодрым хором ответили ученики. — Охотники изучать Защиту для сдачи ЖАБА? Шестикурсники? Со всех факультетов? С Выше Ожидаемого или Превосходно за СОВ? — каждый его вопрос сопровождался взмахом палочки и немедленно открывающимся окном. И бодрым ответом хора студентов. — Отлично, — он добрался до учительского стола на невысоком помосте и внимательно оглядел класс. Не было такой пары глаз, которая не была бы устремлена на него: все жадно смотрели на учителя в ожидании чуда или, по крайней мере, чего-то необыкновенного. Гарри устало улыбнулся им и опустил глаза в свой журнал, чтобы сделать пару заметок. Похоже, слава о нём, от которой он с таким рвением открещивался в юности и теперь принял со спокойной и равнодушной улыбкой, останется жить даже после его смерти. Будет воспета правнуками сегодняшних шестикурсников, которые по всем законам студенческой жизни должны были полулежать на своих партах и, зевать, думая об ужине… — Вы знаете, меня такой энтузиазм с вашей стороны пугает. В это время на шестом курсе я сам уже умирал и не знал, куда себя деть. — насмешливо сказал он, перемахнул через учительский стол, придвинул его ближе к партам студентов и сел. Аудитория ещё раз рассмеялась. — Что, неужели так хотите изучать Защиту от Тёмных Искусств, что даже не задержались в туалете перекурить? — Конечно, хотим! Ещё как хотим! — с бóльшим рвением, чем раньше, ответили студенты. Некоторые уже привстали у своих парт в нетерпении, у других жадно блестели глаза. Гарри снова задумался, прикусив кончик пера. — Тогда, мы начнём наш первый урок с вопроса: а зачем вы изучаете Защиту от Тёмных Искусств? СОВ сдан и его можно забыть, как страшный сон. Можно было не загружать лишние часов десять в неделю и наградить себя хорошим отдыхом… Зачем это вам? Отовсюду зазвучали предположения: — Это просто очень интересно и круто! — Ну, нам нужно сдать ЖАБА по этому предмету. — С Вами будем изучать, что угодно, хоть маггловедение. — Это полезная ветвь магии, которая наверняка может пригодиться… Гарри ещё раз обвёл взглядом эти лица: такие юные, жизнерадостные и беспечные, такие же далёкие от истины и наивные, какое было когда-то у него самого. Они смотрят в будущее такими уверенными взглядами и готовы распоряжаться своей судьбой, как залогом в карточной игре… Профессор Поттер покачал головой и отложил перо в сторону. — А умение постоять за себя, свою жизнь и жизнь близких вам так и не приглянулось? Класс неожиданно затих. Огонь восторга потух в глазах ребят так же быстро, как и загорелся. Они потупили взгляды, а Гарри продолжил смотреть на них, вспоминая себя и почти ощущая, как громко бьётся от волнения сердце. Он должен, просто обязан донести до них, таких юных и беззаботных, суровую правду. Пока ещё не слишком поздно. Если не сделать этого сейчас, все его усилия по защите страны и в прошлом, и в будущем пойдут прахом. — Вы, наверное, думаете, что зло было остановлено мной и многими из ваших родителей ещё давным-давно и, дескать, беспокоиться не о чем. — заговорил он спокойно, встав со стола, и стал бесцельно ходить по кабинету туда-сюда. — Вы даже не представляете, как бы я хотел согласиться с вами, ребята. Но зло бессмертно, как и добро. Оно живёт каждую секунду. В любом из уголков планеты, и его невозможно уничтожить, выкорчевать, заморозить. Оно может пустить корни везде. Если помните, даже в стенах этого замка. Как кадры старого кино, в его памяти воскресли воспоминания о юном Реддле из Омута Памяти. — Да, я сумел несколько раз пережить Убивающее заклятие. — продолжил Гарри. — Но выжил только потому, что моя мать пожертвовала собой и погибла сама. И я никому, даже злейшему врагу, не пожелал бы той славы и судьбы, которые на меня свалились. И, тем более, я убеждён, что не каждый из находящихся здесь хотел бы прятаться за чужой спиной в случае опасности. Более того, в большинстве случаев это не то, что не поможет… Именно за этим я и пришёл сюда. Сделать всё, что в моих силах, чтобы научить вас защищать жизнь. Неважно, чью — свою, близких, соседей, коллег или незнакомых людей. Но защищать, не полагаясь на случайность и не поддаваясь панике. Не поверите, но идею о постоянной бдительности мне внушил на этом же месте Пожиратель Смерти под прикрытием. И, признаюсь, где-то с той самой встречи я стал мечтать о карьере аврора. Он скрестил руки и ещё раз оглядел класс. Все потупили взоры и притихли настолько, что слышно было только тиканье часов. Кадры в голове Гарри сменились на давнюю судьбоносную встречу в Кабаньей Голове. — Подумайте над этим на досуге и почаще вспоминайте, отправляясь на наши с вами уроки. Да, это могло прозвучать грубо, сурово, жестоко. Но, тем не менее, нет ничего ценнее жизни и её защиты. И нет повода гордиться собой лучше, чем усвоенные методы борьбы. Никто по-прежнему не шелохнулся, и Гарри их понимал. Расстроились и приняли его слова на свой счёт. Он обошёл учительский стол и приоткрыл папку с письменными экзаменационными тестами СОВ теперешних шестикурсников. Какие высокие баллы, сколько точных ответов… Должно быть, его предшественница с особой тщательностью следила за зазубриванием учебников. С чего бы МакГонагалл была так уверена, что его интересуют эти бумажки? — Согласны, ребят? — бодро спросил он, рассерженный уже сам на себя за то, что подпортил первый урок своими рассуждениями. — Да, сэр, — глухо отозвался класс. Громко, всё же уважительно, но не так жизнерадостно, как раньше. —Я одного не пойму: вы чего расстроились? Не воспринимайте это всё только на свой счёт. — виновато улыбнулся Гарри. Вдруг он запрыгнул на стол и сложил руки на боках. — Я отсюда всех прекрасно вижу, и, поверьте, ваши кислые мордашки мне совсем не нравятся. Веселей, шестой курс, у меня для вас на сегодня приготовлена целая программа. Куда интереснее, чем думаете. — Что за программа? Что мы будем делать? — все снова оживились, одобрив смехом такой необычный жест профессора. — Для начала — небольшой тест на остаточные знания, чтобы проверить, что осталось с ваших головах после двухмесячных каникул. Двадцать минут. — Гарри сверился с наручными часами и, заметив поднявшийся в классе ропот и недовольный гомон, рассмеялся. — Двадцать минут, не больше, друзья мои! Обведёте там быстренько кружочки правильные, впишете пропущенные слова… Белиберда, в общем. А затем — практическая проверка ваших навыков. На опушке Запретного Леса. С палочками наизготовку. Бланки сами собой легли на столы учеников, и Гарри взял в руки журнал профессора Коули, намекнув на то, что время пошло. И вправду, какое-то время ученики шуршали перьями, но в итоге всё равно не смогли сдержать жадных, пытливых взглядов на своего нового любимого профессора. — Вы не обращайте особого внимания на мои нотации. На работе и дома мне навязали привычку побубнить. Начальство бубнит, дети вечно что-то не делят, — усмехнулся Гарри, листая журнал и просматривая заметки своей предшественницы. — Я понимаю, сейчас не особо до какого-то там будущего… Большая часть и моих сокурсников вели себя точно также. Но были и сознательные. Спросите как-нибудь профессоров Саламандер или Лонгботтом об этом, и они вам расскажут много интересных историй. Гарри спрятал лицо за журналом и выглянул из-за него, как из-за укрытия и поиграл бровями. — Отличный способ сорвать занятие, кстати. Имейте в виду. Только я вам этого не говорил. По классу снова пошла волна смеха. Гарри вовсе не собирался двадцать минут напряжённо молчать и сверлить списывающих глазами. — Это вы про Отряд… Отряд Дамблдора, мне кажется, да? Который Вы организовали на пятом курсе. — Именно про него. Там историй хватит не то что на урок, а на семестр, и… Так, а ну-ка не списываем! — заметил Гарри и выудил у одного из хитрецов свиток с конспектами. Воспользовался тем, что профессор расслабился. Проказник какой. — Да что вы, ребят, тут же нечего списывать. Профессор Коули здесь вот докладывает, какие вы умнички, а вы списываете. Гарри постучал пальцем по обложке журнала. Один из студентов недобро ухмыльнулся и выпрямился на своём стуле, стремясь доложить что-то очень важное. — Профессор Коули? А Вы знаете, почему она ушла? Мы с Вами поделимся по секрету информацией. — сказал он, и коварных ухмылок в классе стало на четыре-пять больше. Почуяв что-то очень неладное, Гарри снова скрестил руки на груди и остановился на одном месте. — И почему же? — А она сначала в декретный отпуск ушла, а потом вообще подала в отставку. Ей кое-кто из семикурсников… помог. Живот себе откормить. Ехидные смешки там и сям. — Кошмар. — Гарри не очень правдоподобно выразил сочувствие бедной профессорше, и класс с прежней силой расхохотался. — Я надеюсь, мне не придётся готовить этого героя к пересдаче ЖАБА. — Вами, скорее всего, займётся какая-нибудь студенточка, — вкрадчиво заметила какая-то девушка. — останется после уроков на отработку и предложит альтернативу. — Ну, вот это вряд ли, — хмыкнул Гарри. — И вы тоже, на всякий случай, учтите, девочки, что жена у меня уже есть и трое детей тоже есть. А четвёртый мне даже в страшном сне не нужен. Впрочем, как и вторая жена. Он ностальгически улыбнулся, но потом вспомнил, что идёт проверочная работа, и вновь стал расхаживать по классу. — Так, вы что-то слишком отвлеклись от теста! Тишина воцарилась ещё минут на десять. Манящими чарами Гарри призвал уже второй свиток подсказок. — Вы будто сами никогда не списывали! — обиделась пойманная студентка. — Каюсь. Списывал, и не раз, — спокойно отпарировал Гарри и улыбнулся. Щёки сами собой покраснели, выдавая смущение и нежелание отвечать на дальнейшие вопросы по теме. — И довольно много. Но не Защиту от Тёмных Искусств. Вопросы то и дело прерывали скрип перьев, и Гарри ощущал одновременно с раздражением куда больше умиляющей теплоты: ему, на самом деле, нравилось внимание этих юных созданий, ещё не испорченных жизнью, не помешанных на сенсациях, задающих простые, жизненные вопросы. Нужно было проявить хоть немного строгости, но Гарри при мысли об этом только охотней опустил руки. — Это правда, что Вы дважды сталкивались с драконами? — Угу. И ни за что не соглашусь встретиться в третий раз. — А Вы научите нас вызывать телесного Патронуса? — С огромным удовольствием. Я целое лето перелопачивал учебные программы с таким расчётом, чтобы мы как можно больше практиковались в том числе и потому, что три четверти экзамена составляет практическая часть. Так что я готов научить вас всему, что знаю сам. Кроме Непростительных Заклятий, конечно. Мы разберёмся, как они работают, но на этом остановимся. — Вы ещё дружите с Роном Уизли и его супругой Гермионой? — Собираемся вместе ужинать хотя бы два раза в неделю. Семьями. — А как Вы любите с женой это самое… — внезапно подал голос первый списавший студент и несколько раз ударил кулаком по раскрытой ладони. — Вы сверху, или она, и как часто вообще… Гарри беззлобно шлёпнул слишком любопытного ученика журналом по голове. — Пиши тест, дружок! Чешешь языком, лишь бы не работать.