Whisper of the Heart

***

После ужина Альбус подымался в библиотеку с бóльшим нетерпением, чем на какой-либо из сегодняшних уроков. Наконец-то он докопается до правды. Наконец-то ему станет известно, кто же, в конце концов, скрывается под этим таинственным, навевающим страх псевдонимом. Сами-Знаете-Кто… Он толкнул дверь библиотеки, вошёл и сразу же забыл цель своего визита. Это было огромное помещение, не уступающее по размерам Большому Залу. Оно кардинально отличалось от тех маггловских библиотек, в которые Альбус ходил в Лондоне. В каминах из ослепительно-белого мрамора горел огонь, а на его полке большие часы-маятник тихонько отсчитывали секунды с минутами. Кое-где к стенам были приставлены начищенные комплекты доспехов, такие же, как и в коридорах. С потолка свисали роскошные золотые люстры, а на столах стояли многочисленные подсвечники, фонари и канделябры. В окна, вместо обычных прозрачных стёкол, были вставлены разноцветные витражи, которые складывались в средневековые мозаики. Но поражало вовсе не это. Впечатление произвели гигантские ряды шкафов, настолько высокие, что до верхней полки дотянулся бы только Хагрид. Десятки, сотни, а может быть и тысячи шкафов, на полках которых выстроилось невообразимое множество книг самых разных форм, размеров и цветов. Некоторые из них сами покидали свои полки, словно вынимаемые невидимой рукой, и плыли по воздуху к столам. Теперь он понял, что имела в виду Гермиона, так восторженно отзываясь о библиотеке. С раскрытым ртом Поттер оглядывал гигантскую сокровищницу знаний, чувствуя себя среди шкафов маленьким и беспомощным, как никогда раньше. Где ему начать свои поиски? И, самое главное, сколько лет на это уйдёт? — Альбус! Тебе чем-то помочь, дорогой? — весело окликнул его кто-то сзади. Это была Мари-Виктуар, девушка неземной красоты с вьющимися золотистыми локонами и длинными тоненькими ресницами, изо которых выглядывали ярко-голубые глаза. Она с обожанием смотрела на одного из кучи своих кузенов. — Что ты ищешь? — Да так, ничего особенного, — убедительно отмахнулся мальчик нарочито-равнодушным голосом. Поднимаясь на четвёртый этаж, он несколько раз отрепетировал заранее продуманный план. Но щёки всё равно предательски розовели. К счастью, юная Уизли мельком взглянула на своё отражение в доспехах и ничего не заметила. — Мне нужно что-нибудь о знаменитых слизеринцах. То есть, всех известных волшебниках, кто когда-либо учился на Слизерине. — Альбус прокашлялся и подтянулся на носочках. — Ну так что, эм-м… Поможешь мне? Точнее, поможете мне, профессор Уизли? — Конечно! — счастливо улыбнулась девушка, круто повернувшись и встряхнув морем золотистых кудрей. — Идём со мной. Она уверенно застучала каблучками, минуя шкаф за шкафом, даже не глядя на них. Зато сидящие тут и там ученики тут же вздёргивали головы и провожали библиотекаршу жадными взглядами. Но Виктуар не обращала на них ни малейшего внимания. Изредка она останавливалась и присматривалась к полкам, сузив глаза. Но с тихим: «Не то, идём дальше», — продолжала путь. Альбус шёл за ней минут пять, не меньше. — Вот оно! — сказала она наконец. Мари-Виктуар остановилась так резко, что кузен чуть не врезался в её спину. Девушка щёлкнула пальцами, и ей в руку прыгнул увесистый том в тёмно-зелёном переплёте с почерневшей от времени кожей и змеевидной «S» на обложке. Как только она вручила его Альбусу, ему пришлось взяться за книгу двумя ладонями. — Ты её возьмёшь с собой или будешь читать в зале? Меньше всего Альбусу хотелось, чтобы рядом кто-то наблюдал за ним во время такого важного, практически интимного действа. — Пожалуй, заберу его с собой. — Тогда пошли, запишу тебя в библиотечной карточке, — подмигнула Мари и прошла к своему столу, за которым громоздились, одна на другой, картотеки. — Чистый бланк для первого курса, Слизерин, — просто сказала девушка. Один из шкафчиков картотеки открылся и выплюнул чистый свиток пергамента. Библиотекарша села, обмакнула перо в чернильницу и стала что-то писать. Вдруг ей на стол запрыгнул симпатичный серый кот. Урча и прохаживаясь вдоль лакированного дерева, он неотрывно смотрел на Альбуса своими большими ярко-жёлтыми, как галеоны, глазами. — Всё, дорогой. Отдай мне вкладыш и можешь идти, — Виктуар ослепительно улыбнулась, погладив кота тыльной стороной руки. Альбус протянул ей вклейку, спрятал книгу в сумку и поспешно покинул библиотеку. Не успела деревянная дверь закрыться, как на столе библиотекарши вместо кота сидел Тедди Люпин. — Чего это он уже заявился сюда в первый день? — Какую-то книжку взял. Про знаменитых слизеринцев, — вздохнула Виктуар. Превращение библиотечного кота в бойфренда её совсем не смутило. Наоборот, она стала щекотать пером его шею и щёки. — Зачем она ему вдруг понадобилась? — Тедди беззастенчиво лёг прямо на стол и устремил задумчивый взгляд на потолок, тоже украшенный средневековой мозаикой. — Надо Гарри рассказать… Что-то он сегодня расстроенный, наш Альбус. Я видел его и за завтраком, и в коридорах. Не нравится мне это, и не понравится Гарри, скорее всего. Виктуар закатила глаза и уколола возлюбленного кончиком пера в нос. — Оставь Гарри с Альбусом в покое. Ещё не кончился день, а ты засуетился из-за какой-то книги. Не вмешивайся пока. — Ла-а-адно, убедила. Но если я продолжу замечать какие-то странности, то они постепенно превратятся в закономерности. — И вообще, — её губы приблизились к его уху. — вместо того, чтобы следить за Альбусом, мог бы полюбоваться мной и закатом у Чёрного озера. Устроим пикник в честь того, что выдержали, наконец, аттестации. С продолжением. Её пальцы аккуратно расстегнули одну из пуговиц на белой рубашке молодого человека. Тедди ухмыльнулся. — С продолжением? — А это уже зависит от Вашего поведения, профессор Люпин. Мысль остановила Альбуса, как невидимый барьер. Ведь он не продумал, как поступит, когда найдёт книгу, и, если найдёт её вообще. Теперь нужно пустое помещение и пара часов, чтобы проштудировать содержание книги без риска быть прерванным. Увы, дня оказалось недостаточно, чтобы исследовать окрестности и этажи замка, а немногие знакомые помещения — гостиная факультета, классы чар и Зельеварения, спальня или Большой Зал — для чтения никуда не годились. Вдруг, его размышления прервал скрип. Равномерный, глухой скрип. Будто что-то железное откручивали отвёрткой. Звук доносился откуда-то из-за угла, разносясь эхом по пустому коридору. Стараясь ступать как можно тише, Альбус завернул по направлению к звуку и прыснул со смеху. — Фред! Ты что делаешь? Фред Уизли-младший, отвинчивавший шлем от комплекта доспехов, круто обернулся. — Ох, это ты, Альбус! Кто тебя научил так пугать занятых людей? — Ну да, ты был так занят, что мне уже очень стыдно. — Альбус покачал головой и опёрся плечом о стену. — И чем же таким ты занимался? — Очень важным делом, между прочим. Шлем плохо сидел на доспехах, и я решил его подкрутить. Немножко помочь завхозу, — хитро улыбнулся Фред. — Разумеется, ты лучше всех знаешь, что и где плохо лежит. — А ты что здесь забыл в такой час? Хочешь присоединиться? Папа попросил научить тебя взрывать унитазы, но у меня нужные запасы вредилок кончились. Вообще, я не уверен, что там у меня есть, надо… Альбус набрал в лёгкие столько воздуха, сколько это было возможно, и выпалил на одном дыхании: — Отведи меня в такое место, где меня никто не мог бы увидеть, Фред. Мне нужно там…кое-что сделать. Но чтобы меня никто не видел и не слышал. Сможешь такое место найти? Понимающая, хитрая, фирменная улыбка близнецов Уизли приподняла губы Фреда. Он впился в Альбуса внимательным, изучающим взглядом. Как бы Альбус ни старался, Фред всё же заметил тень беспокойства на лице кузена. — Ладненько! Мне даже очень интересно, что тебя так принуждает уединиться, но я великодушно не стану спрашивать. Только если это какой-нибудь прикол, ты обязан мне его показать! Они поднялись к стене на пятом этаже, которая служила проходом в Выручай-комнату. Глядя на сконфуженного Альбуса, Фред торжествующе потёр ладоши. — Чего ты на меня так уставился? Это одно из лучших открытий прошлого года, чёрт возьми. Выручай-комната. Даст тебе воспользоваться любым помещением, которое нужно: от джакузи до кладовки для мётел. Пройдись вдоль этой стены три раза, повторяя про себя, какое именно помещение тебе нужно. Ну, давай. Он даже слегка подтолкнул Альбуса к стене с вдохновлённым, как у ребёнка, выражением лица. Поттер ещё раз испытующе взглянул на стену, а затем обернулся к Фреду. — А как я туда войду? Без ключа? Но Фреда Уизли рядом уже не было. Только огненно-рыжая шевелюра быстро скрывалась за ступенями лестницы. Отличная помощь, просто великолепный акт альтруизма. Но делать нечего. Чувствуя себя полнейшим идиотом, Альбус медленно прошёлся вдоль стены. — Мне нужна комната, где я мог бы спокойно почитать. Мне нужна комната, где я мог бы спокойно читать и меня никто не нашёл. Мне нужна комната, в которой я смогу узнать, кто такой Не-Знаю-Кто… В стене из ниоткуда выросла лакированная дверь. Сердце Поттера забилось с неожиданной силой: неужели комната действительно существует? Он взялся за ручку, медленно приоткрыл образовавшийся проём и заглянул внутрь. Его ждала уютная комнатка с кожаной мебелью и зажжённым камином. Он быстро оглянул коридор. Ни души. Но медлить всё равно было нельзя! Альбус захлопнул дверь за собой и плюхнулся на диван. Дрожащие руки не просто вытащили, а выдернули книгу из сумки, открыли её и стали листать. Пальцы нетерпеливо шелестели старыми страницами, а глаза быстро сканировали их в поисках заветных слов. Пока что ничего, ищем дальше… Как тщетно боролись за его внимание десятки, сотни, тысячи известных и давно ушедших людей, от которых остались только бесчисленные строки текста в старой книге… И как бесцеремонно отпихивались им открытия, подвиги и просто любопытнейшие детали биографий. Описания их великих деяний взбудоражили бы любой мальчишеский ум, но были поразительно бессильны перед пытливым взглядом Поттера. Глаза Альбуса бежали по страницам так быстро, что позавидовал бы сам Аластор Грюм. Где же этот Не-Знаю-Кто? Сыщика понемногу охватывала в Дьявольские Силки безнадёжность и паника. Вот оно! Наконец-то он нашёл их, те самые три слова, в сотне тысяч других ничего не значащих слов. Чувствуя, что сердце скоро прорвёт грудную клетку, Альбус вернулся к началу параграфа и начал по-настоящему читать. «Реддл, Том Марволо (31 декабря 1926 — 2 мая 1998), позже известный как Лорд Волдеморт или как Сами-Знаете-Кто, Тот-Кого-Нельзя-Называть или Тёмный Лорд, считается самым могущественным и опасным тёмным волшебником всех времен, являлся вторым по силе волшебником в истории, уступая только Альбусу Дамблдору. Единственный ребенок и сын Тома и Меропы Реддл (урожденная Гонт), Реддл вырос в приюте для магглов после того, как его отец бросил свою семью на улицах Лондона, когда влияние любовного зелья ослабло. Том Реддл начал посещать Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс в 1938 году и поступил на Слизерин. Его деятельность началась с открытия Тайной комнаты Салазара Слизерина и использования её монстра для нападения на магглорождённых студентов. Окончив Хогвартс, Реддл работал в течение нескольких месяцев в качестве агента по закупкам в магазине тёмных артефактов Боргина и Беркса. Известен также тем, что владел способностью говорить на Парселтанге (языке змей). Том Реддл — единственный маг в истории, сумевший создать более одного крестража и разделить свою душу на семь частей, одна из которых без его ведома нашла пристанище в Гарри Джеймсе Поттере. Отказавшись от своего «маггловского» имени, он стал самопровозглашенным лордом Волдемортом, (прозвище является ничем иным, как анаграммой его имени при рождении). Волдеморт сформировал армию тёмных волшебников и существ, начав, таким образом, две магические войны в Великобритании. Был убит в результате Битвы за Хогвартс 2 мая 1998 года после того, как все его крестражи были уничтожены». Альбус закончил читать и тупо уставился в последнюю точку параграфа. Так вот, в чём дело… Правда грубо вмазалась ему в голову, как широкий и острый кинжал, и отдавала теперь мощной пульсирующей болью. Он слышал несколько раз дома имя Волдеморта, но никогда его не называли при нём Сами-Знаете-Кто. Как давно ответ на вопрос был у него под носом? Как можно было не задуматься, не сопоставить факты, не подумать лучше? Вот она, горькая правда и расплата, которая нависла над ним тучей. Вот, оказывается, в чём слава факультета Слизерин. В том, что он в своё время выпустил чудовище, которое убило на своём пути столько людей, в том числе и его бабушку, и его деда. И скольких ещё, неизвестных ему… Книга с гулким стуком упала на пол из ослабевших пальцев, и на обложку быстро закапали слёзы. Конец его мечтам стать великим волшебником настал так же быстро, как и появился. Никогда больше отец, такой мудрый и уважаемый человек, не сможет гордиться им. Равно как и другие — дяди, тёти, кузины и кузены, и вообще все, кого он когда-либо уважал. Между ними теперь вырастет глухая, непробиваемая стена. Никто не потерпит от него такого мерзкого, грязного предательства, которое он совершил вчера — сделал первый шаг на пути, который в своё время совершил Волдеморт. Вот за что его осудил Джеймс, и вот, почему ему сегодняшним утром пришло так много писем, — это было своеобразное прощание, напоминание о том, что его легкомысленный и такой фатальный поступок известен всем. Уткнувшись в подушку, Альбус ещё раз громко всхлипнул и взвыл. Его уже не волновало, слышно ли в коридоре, слышно ли в замке или во всём мире. Почему никто его не предупредил о том, что факультет надо выбирать осторожнее? Как могла Шляпа, этот мерзкий кусок старого тряпья, так подло обмануть его? Как могла она сказать, что он годен только на то, чтобы вырасти убийцей? Одна только мысль о том, что он может вырасти таким, заставила Поттера до боли закусить губу. За убийство его будет судить министр магии — Кингсли Шеклболт, тот самый добродушный мужчина, который несколько раз ужинал у них дома и жал ему лично руку, много шутил и обещал сделать его с братом и сестрой своими заместителями… Теперь ему, по крайней мере, есть над чем серьёзно задуматься. С трудом оттирая плотную пелену слёз, Альбус поднялся и убрал книгу обратно в рюкзак. Задуматься о чём? О том, как высоки были его ожидания и в какую жестокую ловушку он попался? Он влюбился в замок с первого взгляда и не помнил себя от счастья, пока всё не испортил Джеймс, а потом и Розье. Чем он заслужил такой отвратительный обман? Что с ним будет теперь? Мальчик толкнул дверь и ещё раз осторожно выглянул в коридор. Никого не застав, Альбус вышел. Ноги, отяжелевшие в разы будто от очень долгой ходьбы, совсем не хотели слушаться. Он прижался носом к оконному стеклу и уставился вдаль: вершины елей Запретного Леса из бледно-голубых стали чёрными, когда их накрыли тучи. На замок надвигалась гроза. Прямо как на будущее Альбуса… Глухие шаги на лестнице справа раздавались всё громче, но он не хотел их слышать. На самом деле, он ничего уже не хотел. — Альбус! Что ты здесь делаешь? Да ещё один. Тедди держал за руку Виктуар, а за ними стояли Доминик, Роксана и Хьюго. Все смотрели на своего кузена — кто сконфуженно, кто обеспокоенно. Он уже не был так уверен в том, что сдержится при них. При нормальных людях. В будущем успешных, уважаемых людях, которым не суждено создавать армии страшных тварей… — Да так, ничего особенного! Гуляю. Уже убегаю, а то скоро спать, — выпалил он и бросился к той самой лестнице, которая привела его к Выручай-Комнате. — Ну всё, довольно, — Тедди злобно сплюнул и вытащил палочку, намереваясь послать крёстному отцу голосового Патронуса. Но Гарри уже знал, что с его Алом что-то не в порядке. Такие они, родители, что с них взять! На далёком расстоянии чувствуют сердцем отчаяния и беды своих детей. Он лежал после уроков на разбираемой кровати, усталый, как в старые-добрые времена. Ноги немного поднывали от продолжительных метаний из класса в класс. А когда-то его тело вытворяло даже акробатические трюки… Пока чуть не окоченело в кресле главы отдела в Министерстве. День выдался таким ярким и насыщенным, каких не бывало уже давно. Гарри вытащил из внутреннего кармана мантии внушительные часы-медальон и раскрыл их. Это были необычные часы, по сравнению с наручными. Шириной с блюдце, они оказались обиты в рамку из чистого серебра. На одном циферблате вместо цифр находились замысловатые слова, а две стрелки заменила целая дюжина, подписанная именами его многочисленных родственников и близких друзей. Стрелки мистера Уизли, Рона, Билла и Перси указывали на «Работу», стрелки Джеймса с Альбусом — на «Школу», стрелки Гермионы, миссис Уизли, Джинни и Лили-Луны — на «Дома». Стрелка Чарли медленно ползла с «Работы» на «Дома» через «В дороге». С ними всеми всё хорошо, подумал Гарри и с тихим вздохом улыбнулся. Ни одна из стрелок даже близко не приближается к «Болезнь» или «Смертельная опасность». Он перевёл взгляд на вторую половинку часов. Здесь, вместо стрелок в круге, сложились все цвета радуги, переливаясь постепенно один в другой и отображая душевное состояние тех же людей. Он искал стрелочку сына, поэтому встревожился, найдя её, одиноко приютившуюся у болотно-коричневого цвета крайней тревожности и глубокой апатии. Чёрт, он именно это и предвидел. Мирное удовлетворение хорошим рабочим днём сдулось, как воздушный шарик. Что случилось с Альбусом? Он прошёл в свой небольшой офис, уже накрытый полумраком. Силуэты портретов были едва различимы во тени надвигающейся грозы. Гарри отодвинул шторку и выглянул в окно: кроны деревьев уже сгибались под напором сильного ветра приближающейся бури. Тяжёлые облака бесконечной вереницей тянулись с востока. Иногда их прорубал ослепительно-яркий, но корявый коготь молнии. — Собирается гроза, — подал голос портрет Дамблдора на стене. Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как резкая вспышка выхватывает из почти полного мрака озабоченные лица его бывших учителей. Все они вели себя тихо, но на самом деле и не думали укладываться спать в поздний вечер. — Да, — просто ответил Гарри, поворачиваясь снова. Он едва находил в себе силы даже затылком выдерживать на себе испытующие взгляды, пронзающие его насквозь. Такие мудрые, понимающие, поддерживающие и одновременно чересчур пристальные. Им будто бы было видно, как на снимке рентгена, его внутренности, лихорадочную работу мозга и биение сердца — почти такое же громкое, как гром. — Пойду, проведаю Альбуса. Узнаю, в конце концов, как прошёл его первый день, — сказал он кому-то. Точнее, оправдался. То ли перед самим собой, то ли перед портретами своих наставников. Но те ничего не сказали — только молча проводили своего преемника с сочувственными лицами. Определённо, есть что-то более волшебное в магических портретах, чем способность передвигаться из рамы в раму и вести себя, как живые люди. Может быть, проницательность, тонкая, как холст, который служит им домом? Или дело всего лишь в величии изображённых людей, которых запечатлели и которые победили тем самым их смерть? Увы и ах, Джеймс стащил Карту Мародёров ещё прошлым летом. А кто-то из его многочисленных рыжеволосых дядюшек любезно подсказал ему, как этой самой картой пользоваться. Так что придётся искать Альбуса вслепую. В гигантском замке. Однако, как это его остановит? Уже близок час отбоя, а его младший сын вряд ли успел изучить хотя бы маленький кусочек здания досконально. Стоит начать поиски с гостиной Слизерина. Разыскать Драко, если он ещё не улетел по Каминной Сети домой, и выпросить его позвать Альбуса. Если же Драко нет, то придётся просить МакГонагалл. Профессор спускался по лестнице всё ниже и ниже, пока не услышал вдали подозрительно громкий лязг чего-то стального. Шалит Пивз? Ветер распахнул окно и кошмарит комплекты доспехов? Придётся всё-таки проверить… Как было бы хорошо, если бы это был ветер! Эти самые комплекты доспехов были частично разобраны и позаимствованы новыми бойцами. Хохот и улюлюканье Джеймса и его неразлучного друга Фреда эхом вторили звону мечей, которыми они неуклюже бились. Джеймс каким-то чудом водрузил на себя кирасу и один наколенник с налокотником, а Фред — шлем с обоими налокотниками и латными перчатками. Тяжёлые, полуторные лезвия подымались в их набирающих силу руках и увлечённо, но бестолково рассекали воздух, изредка попадая по доспехам с громкими «БАБАХ!» или с визгом пересекаясь друг с другом. — Сдавайся! — Джеймс тыкнул острием меча в нагрудник, отчего Фред потерял равновесие и кубарем повалился назад. Но его меч закачался в тонких пальцах и чуть было не отсёк Джеймсу голову. У Гарри ёкнуло сердце, и задумка навестить Альбуса тут же улетучилась из головы. Оказывается, день ещё не кончился. Наоборот, в самом разгаре. — Турнир окончен. Всем спасибо за внимание, — сказал он, быстро приближаясь к месту побоища. Сорванцы уже с грохотом побросали всё обмундирование, собравшись бежать, но Гарри проворно схватил обоих за воротники мантий и без особого труда приподнял в воздухе. — Вам что, совсем крышу снесло? — спросил он с холодной злобой в голосе. Руки всё ещё немного трясло от увиденного. — Жить надоело? Собрали доспехи немедленно, пока я вас сам туда не запихнул. Оба мальчика молча и быстро ринулись выполнять поручение. Джеймс уже прекрасно знал, что гнев отца хоть и не такой громкий, как у матери, но ещё более страшный. Его осуждающее молчание давило на барабанные перепонки хуже любого крика. Опёршись о стену, Гарри мало-помалу успокаивался, глядя без всякого сочувствия на потуги подростков и тщетные попытки прикрепить налокотники к наплечникам. Как разобрали, так и соберут заново. Вот так дают… Размахивают мечами. В рыцарей разыгрались. Бомб-вонючек и разбитых окон им уже мало. И всё бы ничего! Дурачатся дети. Растут, обжигаясь о крапиву, которую сами топчут. По сравнению с его собственными проказами — это безобидное баловство. Было. До сегодняшнего дня. Одно дело — нарушение школьных порядков, и совсем другое — риск собственной жизнью по абсолютной глупости. Наконец худо-бедно младшие собрали доспехи, и Гарри взмахом палочки вправил вмятины. Ребята передумали бежать: вперили в пол невидящие взгляды и понурили головы. — За мной в кабинет. Оба, — сказал Гарри, уже немного смягчившись. Ребятня поплелась за ним, храня гробовое молчание. Войдя к себе, профессор решил чем-то занять руки. Чтобы не чесались от желания дать старшему сыну и племяннику по оплеухе. — Вам и правда так жить надоело? — спросил он, поправляя стопки с письменными работами. — Ну мы же осторожно, пап… — Не бывает осторожности в таких играх. Вы могли отсечь друг-другу руку конечности! Благодарите кого угодно — небо, Мерлина, судьбу, не знаю кого, — что именно я вас застукал. Директриса от обоих места бы мокрого не оставила. — Тогда мы бы точно друг-другу отрубили головы. Сразу, — процедил Джеймс сквозь зубы, изучая нацарапанное сквернословное послание на одной из парт. Гарри сначала опешил, а потом едва сдержал смешок. Джеймс, маленький чёрт, дерзостью пошёл то ли в деда, то ли в мать. — Чтоб вам жизнь малиной не казалась, снимаю тридцать баллов с Гриффиндора. Дважды. — Дважды?! — опешил уже Фред и взглянул на дядю так, будто тот ляпнул что-то жутко неприличное. — Дважды. Недельку почистите вручную доспехи вместе с мистером Арнольдсом. И завтра принесёте мне эссе объёмом в пять тетрадных страниц, в котором ответите на вопросы о вашем непристойном поведении. Джеймс со всей силы сжал спинку стула, за которым стоял. В его голове уже зрел план мести: разобрать все комплекты на одном из этажей и растащить шлемы по кабинетам, а потом… — Можем, конечно, поступить и по-другому, — Гарри зловеще улыбнулся и поправил очки. Его гриффиндорцам сейчас предстоит проверка на принципиальность. Действительно ли у молодёжи только ветер в голове или есть несгибаемый внутренний стержень? — Я могу не снимать баллов и вместо этого написать вашим родителям домой. Обрадовать, скажем так. С тревогой на лицах ребята переглянулись: оба они в этот момент поняли, что Гарри Поттер — тот ещё дьявол и предлагает сесть либо на пики точеные, либо прямо на горящий костёр. Но из этих двух зол кричалки кажутся безобиднее, чем потеря шестидесяти баллов, из-за которых на Гриффиндор их все возненавидят… — Пишите родителям, — хором сказали Фред и Джеймс.