Whisper of the Heart

Только сильный толчок в бок окончательно разбудил Поттера-младшего и не дал рухнуть лицом в тарелку хлопьев. — Альбус, ты вообще слышишь меня? Альбус! Альбус моргнул своими красными, опухшими глазами. Вторая ночь в Хогвартсе стала для него бессонной. — Ты сегодня вообще в зеркало смотрелся? На тебе лица нет, — покачал головой Малфой и заметил нетронутые бутерброды с полной чашкой тыквенного сока. — Не… Да, спал, а что? — А то, что ты даже ничего не съел! — В приливе чувств парень шлёпнул Поттера по носу листком с расписанием. — Тебе повезло, что у нас сегодня только Трансфигурация, Гербология и История Магии. А потом у меня будет вдоволь времени силой накормить тебя и убить собственными руками. — Да съел я, съел, не кипятись, — лениво оправдывался Альбус и несколько раз тыкнул ложкой в хлопья. Хотелось утонуть в них или зарыться и оставить на поверхности только кончик носа, чтобы дышать. Зарыться, прямо как в жёлтые осенние листья. — Так-так, первокурсники?! — Чьи-то сильные руки обхватили его сзади и оторвали от скамейки, подняв высоко вверх. У Тедди была удивительная и немного пугающая привычка здороваться. — Доедайте быстрее и идём на Трансфигурацию. Быстро-быстро, как живые. На глазах всего зала профессор посадил своего хохочущего ученика себе на плечи и зашагал в сторону выхода как ни в чём не бывало под восторженные улюлюканья и гогот студентов и некоторых преподавателей. Только МакГонагалл, хоть и улыбалась, но буравила своего аспиранта суровым, осуждающим взглядом. Швырнуть бы в этого Люпина чем-нибудь острым или тяжёлым за то, что валяет дурака. С другой стороны, она повидала на своём веку зрелища во много раз хуже. — Главное, чтоб он Альбуса не уронил и не свернул себе шею, — усмехнулся Гарри, завтракающий тут же. — Я представляю, что начнётся в аудитории в учебное время… — с улыбкой вздохнула профессор Синистра. — Ничего не начнётся, — вставила директриса решительным тоном и поднялась со своего кресла. — Законченная аспирантура и сданный экзамен ещё не дают мистеру Люпину права вести занятия самостоятельно. Точнее, дают, но под наблюдением. И правда: когда первокурсники вошли в класс, на подоконнике уже чинно сидела серая кошка с овальными следами вокруг глаз, будто от очков. Она не отрывала от профессора внимательного взгляда и только шевелила хвостом. Безмолвное присутствие директрисы подействовало на Люпина самым что ни на есть волшебным образом: его отличное бодрое настроение сразу поубавилось, а вместо него, появился рабочий настрой. Он демонстративно превратил свой стул в шимпанзе и под громкий смех долго её ловил, потом заставил свой учебник растаять в воздухе и легко вернул его на место. Всё это время Тедди диктовал заумный конспект, который задал выучить наизусть, и велел приступить к практическому заданию: попытаться превратить спички в иголки. Альбус снова оказался одним из немногих, кто смог превратить спичку в нечто похожее на иголку, острую и посеребренную. Невилл обошёлся без конспектов и повёл своих учеников сразу в теплицы, где дал всем желающим потрогать, понюхать и рассмотреть вблизи все растения, с которыми это можно было проделать. Оставшуюся половину урока они состригали засохшие стебли, обрабатывали лепестки и пересаживали корнеплоды. И хотя всё это было безумно интересно, Альбус не сумел забыть об итогах вчерашнего дня, думал о них каждую свободную минуту и реагировал только на своё имя. Вроде бы, сейчас всё нормально, но долго ли продлятся эти благополучные времена? Надо же что-то предпринять, нельзя позволять Слизерину уже сейчас начать делать из него убийцу и тёмного колдуна… После обеда он покорпел над домашними заданиями, затем пообещал Скорпиусу, что вздремнёт у озера, и, вместо этого, поплёлся к Хагриду доедать торт. Хотя даже самый сладкий и вкусный торт не сможет перебить горечи его траура по самому себе — себе, потерянному для общества. Хагрид встретил его с улыбкой, которая зашевелила густую, косматую бороду. Теперь самой яркой деталью его одежды стал заляпанный тёмно-красный фартук. По всей видимости, его застали в самом разгаре готовки. Но Гарри предпочёл умолчать о том, как хорошо его высокий друг владеет этим искусством. — О! Я как раз тебе чаёк сделал с печеньем и, это самое… небольшой стол подготовил. Там ещё рагу на огне, вот-вот готово будет. На небольшом, как сказал Хагрид, столе Альбуса ждали несколько початков кукурузы, нарезанный арбуз, вчерашний торт и дымящийся барбекю с овощами и кетчупом, а также чайник с парой больших чашек чая. Как всё это добро уместилось в небольшой хижине — загадка. Альбус снова повеселел и с радостью набросился на еду. Сонливость как рукой сняло, тем более, пока его зубы жадно сгрызали вкусную кукурузу, в голове прояснялся неожиданный и совершенно безумный план. Хагрид точно ему не соврёт и глупости не скажет, ведь он надёжнее любой скалы. — Вкусно? — спросил лесничий с широкой, но невидимой улыбкой. — Специально для тебя отобрал со школьных огородов. Всё самое лучшее! — Очень. — Облизнув пальцы, Поттер набросился на горячее мясо и стал обгладывать его даже не беря в руки, настолько оно было вкусным. Его приятель в это время встал и отвернулся к очагу, чтобы помешать рагу. Альбус тут же воспользовался этим, когда взялся за арбуз. — Хагрид! — А? От напряжения Поттер сжал корочку арбузной дольки так сильно, что переломил её концы. — Это правда, что большинство тёмных магов со Слизерина? Хагрид прихлебнул немного рагу из половника и даже закашлялся от неожиданности. Казалось бы, межфакультетская вражда поутихла с момента, когда Гарри закончил школу, но нет. Впервые, с давным-давно минувшей поры, его озадачивает не Золотое Трио, а его отпрыски. Пытаясь выиграть время, за которое можно быстренько придумать сносный ответ, лесничий медлил в возне с новым блюдом. Такая медлительность не на шутку встревожила его друга: сердце запрыгало в груди быстрее галопы, а в животе свернулся отвратительный тугой узел. — Ох, понимаешь, Ал… Тут такое дело… Давно это, в общем-то, было, уже вроде всё замяли… Ну да всякое бывает! Ничего страшного в том, что ты поступил на Слизерин нет, и не морочь себе этим голову. — П-п-понятно, мне нужно в у-у-борную, я сейчас приду и д-д-доем, — промычал Альбус голосом, срывающимся на хрип, и вихрем вылетел из хижины, оставив дверь открытой. Хагрид стоял в дверном проёме, сконфуженно глядя на убегающего паренька и с ужасом осознавая, что явно ляпнул что-то не то. — Ал! Эй, вернись! Куда ты бежишь? Прости, я не… я не то сказал! Но его по-настоящему испуганные возгласы доносились до Альбуса будто бы издалека. Пожелтевшая трава с розовым закатным небом казалась просто двумя крупными пятнами в слезящихся глазах. Споткнувшись, он тяжело рухнул на землю и затрясся в рыданиях. Неужели эта правда настолько жестока, и ему никак от неё не отвертеться? Даже Хагрид невольно подтверждает его теорию о том, что Слизерин — факультет чудовищ. Утирая глаза рукавами мантии, мальчик поднялся на ноги. Раз это проклятие так свалилось на него и не хочет слезать, его придётся сбросить. Любыми способами. Не медля больше ни минуты. Не оглядываясь, он зашагал к теплицам и застал Невилла с щипцами в руках, пытающегося оторвать загнившие иглы у внушительной мухоловки. Растение с шипением сопротивлялось и норовило проглотить нос профессора, но он ловко уворачивался. Выудить у невнимательного Невилла пароль от директорского кабинета не составило труда, заняв его простым разговором ни о чём. Равно как и уговорить Джеймса проверить по Карте Мародёров, у себя ли профессор МакГонагалл и, после этого, ответить на его очередной болезненный подкол сочной, хлёсткой пощёчиной на глазах у толпы любопытных студентов. Уже с подкашивающимися ногами Альбус дошёл до горгульи и назвал ей пароль. Статуя отъехала в сторону, открыв проход к роскошной мраморной лесенке с медными перилами. Вместо ручки, на лакированной двери был золотой грифон, и маленький бунтарь долго мешкал, прежде чем перестать смотреть в его рубиновые глазки. Сглотнув, Поттер взялся за тяжёлую ручку и три раза постучал. — Войдите, — раздался голос Минервы МакГонагалл за дверью. Альбус толкнул дверь и не успел вступить обеими ногами, как широко раскрыл рот от удивления. Круглый директорский кабинет не был похож ни на один из тех классов, в котором ему уже удавалось бывать ранее. Потолок совершенно круглой комнаты уходил ввысь, как купол собора, видимый изнутри, а её стены были почти полностью закрыты портретами волшебников и волшебниц — бывших директоров и директрис Хогвартса. Ниже расположились книжные шкафы из дорогих пород дерева, а на них — бесчисленные серебряные инструменты причудливых форм, которые тикали, свистели, пыхтели и издавали другие инородные звуки. Посетитель так увлёкся разглядыванием интерьера, что позабыл о цели своего визита. МакГонагалл, писавшая что-то за своим большим столом, подняла голову и вынуждена была первой начать разговор. — Альбус! — улыбнулась она, посмотрев на ученика поверх узких квадратных очков. — Наш новый талантливый студент. Подходи, садись рядом со мной и расскажи, какими тебе показались первые дни. — Добрый вечер, профессор. — Поттер прокашлялся, чувствуя при этом неприятное першение в горле. Заранее отрепетированная в коридоре речь вдруг вылетела из головы, и ему не оставалось ничего, кроме как прирасти к полу. — Я пришёл сказать Вам, что… Люди, изображённые на портретах до начала разговора прогуливались у себя по рамам, переговаривались и жестикулировали, но сейчас резко замерли и все, как один, устремили взгляды на ученика. — Что же Вы хотели мне сказать? — насторожилась МакГонагалл и скрестила пальцы. — Что я больше не могу быть студентом своего факультета, потому что я… — вдруг его голос сорвался, и из глаз на ковёр заструились слёзы — горячие и ничем не сдерживаемые. — Я не хочу вырасти одним из убийц, которые оканчивали этот факультет, и я не такой… специальный, каким должен быть слизеринец. И я хочу перевестись, то есть, надеть Шляпу снова, если это можно сделать… Он спрятал лицо в руках, не в силах даже поднять взгляд, и беззвучно плакал, ожидая своей участи. Теперь МакГонагалл смотрела на него так же шокированно, как и все портреты кабинета. Туловище имбирного тритона, которым она угостилась, упало на стол и бросило несколько крошек на документ. — Пожалуйста, помогите мне в этом деле. — Что за категоричные меры, мистер… мистер Поттер? — она настолько растерялась, что забыла о своём уверенном, непоколебимом тоне. Встав из-за стола, Минерва поспешила к Альбусу и приобняла его, параллельно лихорадочно соображая над ответом. — На самом деле, я никогда с такого рода просьбами не сталкивалась и даже не знаю, что можно Вам сказать… — Не знаю, можно ли вообще сказать что-нибудь, кроме того, что это возмутительный и наглый поступок, Минерва, — тишину прервал недовольный тон Северуса Снейпа. — Мальчишка так же высокомерен, вспыльчив и набит предрассудками, как его отец, поэтому… — Поэтому я крайне советую Вам сейчас же прекратить разглагольствовать, ведь я не спрашивала Вашего мнения, Северус, — оборвала его МакГонагалл и поджала губы в тонкую ниточку. Несколько секунд поглядев на возмущённого, но замолчавшего предшественника, Минерва повернулась к посетителю. — Вот что, мистер Поттер, послушайте меня, — строгость и уверенность вернулись к её окрепшему голосу. — Просьба и правда необычная, не стану отрицать, но я посмотрю, что можно будет сделать. Мне нужно… мне нужно проконсультироваться со Шляпой, и, как только она будет готова, я за Вами пошлю. Теперь идите к себе и отдохните после первой рабочей недели. — Благодарю, мэм. Буду ждать новостей от Вас, — облегчённо выдохнул Альбус, откланялся и немедленно покинул кабинет. Минерва долго смотрела ему вслед задумчивым, обеспокоенным взглядом, а затем повернулась к своим шкафам и взмахнула палочкой. Дверцы одного из них раскрылись, и Омут Памяти выплыл на рабочий стол. Она подошла к нему и кончиком палочки опустила из виска серебристый волос. Тот сразу же заполнил угольно-чёрную чашу таинственным белым светом… Не оглядываясь назад, она взмахнула палочкой ещё раз. Из кончика выплыли две серебристые кошки с круглыми полосками вокруг глаз и бесшумно выскочили в дверной проём. Патронус директрисы застал мистера Малфоя в его роскошных апартаментах подземелья. Точнее, в маленьком джакузи, где профессор отмокал после трудного рабочего дня в компании бутылки вина и вазочкой фруктов. Когда серебристая кошка вплыла в его полумрачную комнату, строгий голос начальницы из ниоткуда приказал: «Зайдите ко мне как можно скорее», — и перекрыл собой божественную музыку радиоприёмника. Вместе с животным испарилось и хорошее настроение мистера Малфоя. Вместо спокойного удовлетворения и настоящего наслаждения водой, выпивкой и музыкой, профессор ощутил, как его вновь охватывает раздражение и желание кого-нибудь сильно покалечить или прикончить. — Ну что опять? — жалобно спросил он кафельные стены и несколько картин в золотых рамах. И правда: чем он заслужил это грубое нарушение его покоя после шести уроков? Никого же вроде не обидел настолько, чтобы на него кто-то пожаловаться. Да, несколько раз прикрикнул, съязвил и пустил в ход, вместо объяснений, чёрный юмор, но неужели это настолько непедагогично, что за это вызывают на ковёр в первый же день работы? С тяжёлыми вздохами, ворчливыми проклятиями и руганью Драко поднялся с места, взмахом палочки выключил радиоприёмник и стал одеваться. Оценивающе взглянув на выпуклости мускулов, проступающих через рукава короткой рубашки, мужчина коротким движением привёл в порядок свою безупречную стрижку. Несмотря на колючее поведение, он всё-таки нравился студентам. По крайней мере, в это хотелось верить. Зато не было никаких сомнений в том, что он понравился студенткам — приходилось переспрашивать и намеренно повышать голос, чтобы оторвать восторженных девчонок от рассматривания его жилистых, длинных кистей, сильной шеи и прилизанных платиновых волос. Мысль о том, что даже малолетки находят его привлекательным, ободрила Драко, и он нерасторопно вышел из подземелья, надеясь в глубине души поймать ещё хотя бы парочку таких восторженных, жадных взглядов. Но он никого не застал — коридоры были совершенно пусты в час, когда студенты высыпали на лужайки и берега озера, чтобы насладиться тёплым сентябрьским солнцем. В кабинете директора уже находился и Поттер, потому вошедший Драко удивлённо приподнял брови. А шрамоголового героя зачем сюда пригласили, и как, самое главное, он связан с ним? Несмотря на давно минувшие годы, между этими двумя всё ещё сохранялась неприязнь и даже некое подобие вооружённого нейтралитета: профессора старались не смотреть друг на друга даже во время ужина, не говоря уже о коридорах. Услышав скрип открываемой двери, Гарри перестал мерять шагами круглый кабинет и уставился на Драко с неменьшим удивлением. Секунду они изучали друг друга острыми, как бритва, взглядами и только потом догадались поздороваться. — Рад Вас видеть, профессор Малфой. — Взаимно, коллега. — Прошу простить такое внезапное приглашение, господа, но дело действительно важное, — взволнованно сказала МакГонагалл. Слабый белесый свет Омута Памяти старил директрису, выделяя на её тревожном лице скопления морщин. — Это касается вас обоих… Подойдите к моему столу, будьте любезны. Озадаченный Гарри сразу же направился к Омуту, а Драко за его спиной изогнул обе брови в поднимающуюся волну, всем своим видом спрашивая, в чём дело и так ли это всё необходимо. — Оба, профессор Малфой, — назидательно произнесла МакГонагалл, взглянув на Малфоя. С явной неохотой тот подошёл к каменной чаше и встал немного позади Поттера. Оба сразу ощутили, как нарастающее напряжение создало между ними прохладное силовое поле. — Хотя я и преподаю в этой школе уже полвека, но такого пика межфакультетская вражда не достигала ещё никогда, — продолжила директриса, теребя в руках палочку. Наконец, промокнув глаза платком, она слабо указала рукой на то ли жидкую, то ли газообразную субстанцию в Омуте. — Взгляните на то, с чем я сегодня столкнулась. Стараясь держаться как можно дальше друг от друга, Гарри с Драко одновременно опустили головы в воспоминание своей начальницы. — Вот это парень даёт! — не сдержал внутреннего удивления Драко, когда вынырнул из Омута. — Я так и думал ещё с позавчерашнего дня, что с ним что-то не так. Гарри выглядел куда более спокойным, скрывая раздирающее его изнутри волнение. Волнение, расползающееся по его внутренностям, как ядовитая отрава. Почему он не забрал Карту Мародёров у Джеймса хотя бы на время и не проверил, где Альбус? — Я предполагал, что может произойти что-то подобное, — медленно проговорил он, по-прежнему не сводя взгляда с лица своего дитя, заплаканного и испуганного, вращающегося в молочно-белом тумане. Но Поттер, как и Малфой, вздрогнул от неожиданности, когда к ним сзади подлетели по воздуху два стула и подкосили ноги. МакГонагалл создала из воздуха три чашки с блюдцами и подвинула ближе к гостям коробку с печеньем, обёрнутую клетчатым полотенцем. — Что ж, раз это произошло, придётся с этим справляться. — сказала она на выдохе и ещё одним взмахом заставила чайник наполнить чашки крепким, ароматным чаем. — И боюсь, что мне понадобится ваша помощь и всецелое содействие.