Молчание

      «Возможно, в жизни все бывает хорошо, но, увы, этот период я давно упустила. Едва мне стукнуло 12, моя красочная, счастливая, наполненная яркими воспоминаниями, жизнь сменилась на бессмысленное существование. Я должна сказать «спасибо» маме, которая меня воспитывала, кормила, одевала и обеспечивала всем, что мне захочется, но я не стану благодарить человека, который испортил всю мою жизнь, забыв о смерти отца. Да, мама снова вышла замуж, и казалось бы, расцвела, как полевой цветок, но обо мне – о своем ребёнке она не позаботилась. Мама слишком доверяла Фрэду, чтобы хоть раз усомниться в его отношении ко мне. Она спокойно оставляла отчима со мной. Все бы ничего, но он чертов извращенец, который не заслуживает ничего, кроме смертной казни»        Однажды, мама снова уехала на работу в ночную смену, оставив Фреда дома. Он смотрел телевизор в спальне, пока Анна принимала душ. Завернувшись в полотенце, девочка вышла из ванной. Отчим впервые увидел падчерицу почти голой. В нем словно проснулся животный инстинкт и, не дожидаясь, пока Анна переоденется, он зашёл к ней в комнату.        — Я переодеваюсь! — возмущенно воскликнула девочка, увидев в дверном проеме Фреда. Его глаза пали на грудь падчерицы, которую она прикрыла полотенцем.        — Переодевайся. — сказал отчим, оперевшись плечом о стену. Он внимательно наблюдал за реакцией приемной дочери, которая с непониманием смотрела в его сторону. В комнате повисла гробовая тишина длиной в минуту. Анна все так же ждала, пока Фрэд уйдет и скажет, что он пошутил. Но он не шутил. Ему надоело ждать. Жених мамы вырвал полотенце из рук девочки, грубо кинув его на пол.        — Боже, что ты творишь?! — В страхе спросила Анна. Она поняла, что это не шутка, что сегодня Фред сломает ей жизнь.        Он не сочел нужным ответить на вопрос падчерицы и кинул ее в гневе на кровать. Она пыталась вырваться из его омерзительных объятий, от чего он только злился больше и бил Анну по лицу, рукам, ногам, спине. Сначала это были простые шлепки ладонью, но через минуту они сменились на жестокие удары кожаным ремнем. Спустя несколько тщетных попыток выбраться из комнаты, Анна потеряла силы и не могла двигаться. Ей пришлось смириться с тем, что этой ночью ее изнасилует собственный отчим, которого так любит мать.        После того, как Фред закончил, он оставил девочку на кровати в таком же положении, а перед уходом сказал: «Если ты скажешь кому-то – получишь травмы посерьезнее или даже несовместимые с жизнью. Надеюсь, ты поняла.»        Анна слышала и видела абсолютно все, что делал с ней жених мамы. По ее красным от ударов щекам медленно стекали слезы. Она потеряла все в эту ночь: доверие и любовь к отчиму, да и всем мужчинам в принципе; смысл жизни и надежду в то, что все наладится.        Анна не могла смотреть на мать, которая мило беседовала и обнималась с Фредом. Все это вызывало отвращение и паническую боязнь того, что с мамой произойдет то же, что с ней. Но этого не происходило. И не произойдет никогда. Разумеется, это хорошо, но Анна попросту не могла понять: почему именно она?        Изнасилования и побои от отчима были буквально регулярны. Стоило только маме покинуть дом, Фред бежал в комнату Анны, которая была готова ко всему. Она с нетерпением ждала начало учебного года, чтобы меньше видеться с опекуном, чтобы он перестал делать то, что делал на протяжении всех летних каникул. Но даже в учебные дни, бедная Анна возвращалась домой, где ее ждал Фред. Она отчаянно пыталась намекнуть маме на то, что он делает с дочкой, но она словно не замечала. А если замечала, то искала оправдание этому извращенцу, по типу: «Ты уверена, что это сделал Фрэд? Может все-таки ударилась? Я не поверю, что он мог так поступить!»       Мог. И в разы хуже.        Анна теряла надежду с каждой попыткой, которая терпела поражение, рассказать все маме. Девочка почти не спала, забиваясь в угол комнаты, в ожидании очередного изнасилования. Стоило только Фреду открыть дверь, у падчерицы случалась паническая атака, из-за которой она вновь и вновь терпела побои.        Так продолжалось три года. Девочка старалась заглушить боль курением и селфхармом. Её мозг постоянно возвращал девушку в день, когда все началось. Анна винила себя в том, что вышла из ванной в одном полотенце, что сразу не рассказала маме.

***

В её голове созрел план. Девушка горела сильным желанием избавиться от отчима, надеялась, что мать ее поддержит и поймет. Узнав, что мама снова оставит Фрэда и Анну наедине, девушка решила записать все на диктофон.        — Мам... мне нужно тебе кое-что рассказать, — с напряжением начала Анна, обращая внимание матери на себя. — в общем, Фрэд...        — Ты снова хочешь на него пожаловаться?! Если так, то я не буду это даже слушать! — Мать даже не дала девочке начать и уже собиралась уходить, тем самым закончив диалог, но Анна опередила ее, положив на стол телефон с аудиозаписью, где были слышны крики Анны и возгласы Фреда.        — Что... — на глазах матери выступили слезы. Она прикрыла рот рукой, посмотрев на дочь, которая без каких-либо эмоций глядела на маму, — откуда у тебя это?        — Как «откуда»? Что ты имеешь ввиду?        — Я имею ввиду то, где ты это взяла, Анна. — Посерьезнела мать, стеклянными глазами смотря то на дочь, то на телефон.        — Ты снова пытаешься его защитить... Я не удивлена. Но все же ждала твоей поддержки, как от родной матери! Этот ублюдок насиловал меня на протяжении трёх лет, а ты даже не замечала! Я три года страдаю бессонницей, паническими атаками и причиняю себе боль. А ты все это время даже не соизволила спросить, как я! Мам, я ненавижу тебя. Я надеялась только на твою помощь, надеялась, что ты поймешь меня и мы справимся с этим вместе. Но ты решила выбрать этого ублюдка, вместо родной дочери! — воскликнула Анна, но ее истерика утихла сразу после того, как мать дала ей пощечину, что было неудивительно даже для Анны.        — Ты думаешь, я не знаю, кто такой Фред?! У него ужасный характер, но это не делает его плохим человеком!        – Ты себя слышишь? Он насиловал меня три года, — произнесла Анна с разочарованием в голосе, — три, мать его, года!        — Ты сошла с ума, девочка моя. Тебе нучно лечить ложь, которая льется из твоих уст! — Завершила мать, выставив указательный палец перед лицом Анны, показывая, что разговор закончен.       Она потеряла надежду.