Дочь Первого

Детдом «Токио-Йокогама» находился в особенной глуши. Туда отправляют новорождённых детей, от которых отказались собственные родители. Детский дом представляет собой небольшое, для подобного заведения, здание в три этажа, вмещаемое в себя не более пятидесяти детей, и дополнительное одноэтажное со старым спортивным залом, небольшой библиотеки и кладовки для огородного и игрового инвентаря. Младенческая комната, что составляла всего одну группу на данный момент, находилась на первом этаже между лестницей и покоями воспитательниц в правом крыле. В левой половине была общая комната, достаточно большая, кухня, ванна для персонала и кабинет директора. На втором и третьем этаже разместились смешанные группы, от двух до восемнадцати лет, на бельэтаже находились две группы и одна ванная комната. На втором разместились первая и вторая группа, а на последнем — четвёртая и третья, так как младенческая считается нулевой. Детские комнаты были узкими, но длинными. Вдоль стены, впритык к друг другу, стояли двухъярусные кровати. Ничего другого у детей не было, кроме небольших коробок для личных вещей, которые хранились под кроватями для того, чтобы не изъяли в качестве наказания. Всем здешним воспитательницам уже за пятьдесят. Но кроме результатов детского труда им больше ничего не нужно. Никто не заботится о том, чтобы ребёнок научился читать или писать, никто не собирался находить с ними общий язык. Они запугивали и наказывали, заставляя выполнять правила этого дома. Ровно в шесть утра одна из воспитательниц проходила по коридору и била поварёшкой о крышку какой-то кастрюли, а в десять вечера проходила по комнатам, проверяя, чтобы ни один ребёнок не зашевелился после отбоя. И чуть что идёт не идеально плану расписания, «виновника» жестоко наказывают вплоть до потери сознания. А директор был тем ещё извергом. В его присутствии даже младенцы боялись зареветь. Поистине безжалостный человек. Солнечный диск стоит уже высоко-высоко, освещая большой огород детского дома. Ребятня довольно редко выбиралась на улицу повеселиться из-за обязанностей, которые, по сути, должны выполнять воспитатели. После ночного наказания, Девятую просто отрубило. Но в семь утра её разбудила воспитательница и отправила одну в огород пахать землю для скорой посадки картошки. Третий тогда с сочувствием смотрел на измученную подругу, что тратила последние силы в поле, а он не может ей ничем помочь. Она совершенно одна на жаре вспахивает почву. Из-за спины к мальчику подошёл Четвертый и похлопал по плечу. Подросток уверял, что Девятая справится, а ему нужно вовремя завершить мытьё окон, если не хочет присоединиться к девочке, вырывая сорняки из соседней грядки. Девчонка закончила за сорок минут до отбоя и медленно пошагала к комнате. В глазах темнело, а голова кружилась. Проходя мимо кухни, она услышала приглушённый плач. Видимо, сегодня тоже кто-то накосячил. Скрип двери. Все присутствующие синхронно вздрогнули и повернулись. Девятая не обратила на это внимание и плюхнулась на свою постель, которая находилась возле двери на нижнем ярусе. К девочке подскочил обеспокоенный Третий и начал теребить её. — Фелиция! Фелиция! — звал он её шёпотом, потрясывая за плечо. — За что они так тебя? — Фелиция? — спросил один девичий голос из-за спины. — Ты дал ей имя? — строго спросил Четвертый. — Не сдавай нас, пожалуйста! — моментально взмолился Третий, чуть ли не падая перед подростком на колени. — Если директор узнает… — Он не узнает! Пожалуйста! — А как по мне, имена это круто, — встрял в разговор рыжеволосый мальчик — Номер Пять. — Да, я бы тоже хотела иметь имя, — Шестая сжала в объятиях белого кролика. Девятая глубоко вздохнула и резко приняла сидячее положение. Третий обеспокоенно оглянулся на неë. — Имена хотите? — с улыбкой спросила девчонка. — Я знаю много красивых и необычных! — Да-да! Придумай мне имя! — запрыгал шестилетний мальчик, Второй. — Хмм, — задумалась Девять, подперев подбородок. — Тору. Как тебе? — Ваааа! Восемь! Восемь, ты слышал? Я теперь Тору! — запрыгал мальчишка от радости, запрыгивая на соседнюю кровать к семнадцатилетнему парню. — Это, конечно, глупо. Но живëм лишь раз, верно? — намекнул Восьмой, подмигнув. — Рю! Тебе очень подходит! — с восторгом произнëс Третий. — А вы знали, что у нас есть фамилии? -весело спросила Седьмая. — Фамилии? — переспросила Десятая, зачëсывая непослушные иссиня-чёрные волосы назад. — Да, от настоящих родителей. В кабинете директора были такие, Я ради интереса стащила! — девочка полезла под кровать и достала оттуда скомканный листок. — Так это ты рылась у директора, а наказали Девятую и Третьего? — спросил Пятый. — Ну да, простите, что не созналась, но это действительно интересно! — Седьмая не стала акцентировать внимание на грустном. — Я продиктую! Итак, Номер Один -… . Девять подбрось имечко. Девочка задумчиво оглянулась на шестнадцатилетнюю и сказала: «Кори». — Номер Один — Кори Маэда! Номер два — Тору Икеда! А… О… А у Третьего имя есть? — Николас, — ответил мальчик. — Номер Три — Николас Ивасаки! Четвертый? — Тони, — ответил четырнадцатилетний. Он давно уже придумал себе имя. — Номер Четыре — Тони Итикава! Остальные? — Ноя, Бунко ииии, — задумалась Девятая, буравя взглядом зачинщицу. — Рика и Рю! — выкрикнул Второй, весело размахивая руками. — Иии… Кто придумает мне имя? — Мэса, — прошептал Пятый и немного покраснел. — Продолжим! Номер Пять — Ноя Ëсимура, Номер Шесть — Бунко Савада, великая и неповторимая Номер Семь — Рика Хаякава, Номер Восемь — Рю Кумогаи, Номер Девять — Фелиция Хосигава и, наконец, Номер Десять — Мэса Оотани! — А мне подходит! Даже с фамилией созвучно! — завопила Шестая. — Фи-чан, ты не хочешь лечь спать пораньше? — шепча, спросил Третий. — Да, думаю ты прав, — протянула Девятая. — Они такие счастливые. Я тоже счастлива. Девочка прикрыла глаза и моментально заснула, упав на Третьего… Нет, на Ника. Следующий день обещал быть интересным и волнующим.