Дьявол носит Пристли

      Утром Миранду разбудила горничная. Она долго нервно извинялась и передала, что завтрак подадут через час. Сразу за ней зашли другие слуги. Кто-то держал полотенца, женщина в хеллмановском платье - разноцветные тюбики, двое парней тащили перегородку. На специальную расписанную подставку примостили позолоченный таз с водой. Все они столпились вокруг кровати Пристли в ожидании. Миранда натянула одеяло до подбородка. Она когда-то читала о том, как одевают аристократов. Однако эта прерогатива её не прельщала. Пристли очумело глянула на горничную. У неё было худое вытянутое лицо, как у лошади, и большой нос. Она дежурно улыбнулась:       — Баронесса не терпит опозданий и неприличного вида.       Пристли почувствовала, как агрессия, закипавшая где-то внутри, подобралась к самому горлу. Она медленно втянула воздух носом.       — Я вас услышала. Но эти приспособления излишни, — тихо процедила Миранда, — Я ещё в состоянии самостоятельно собраться.       Слуги в замешательстве переглянулись и не сдвинулись с места. Горничная впала в ступор под злобным взглядом Миранды.       — Какие-то проблемы? — горничная замямлила оправдания, которые Пристли якобы не расслышала, — Если так, то ваши услуги больше не требуются, — она окинула взглядом ошарашенных присутствующих. До них не доходил смысл, — вы можете быть свободны.       В смятении один за другим слуги покидали её покои, горничная шёпотом подгоняла их. Перегородка застряла в дверном проёме, и лакеи долго выуживали её оттуда. Всё сопровождалось глубочайшими извинениями. Наконец, Пристли осталась наедине с собой. Это была незнакомая горничная, и она определённо не нравилась Миранде. Ровно так же, как не нравились ей ранние подъёмы, неожиданные вторжения, недалёкие слуги и спешка. Или раздражение появилось из-за слабой головной боли? Обычно у неё ничего не болело после алкоголя. Это тоже напрягало. Миранда со вздохом поднялась, лениво натягивая одежду. Синяки всё так и не зажили. Как бы кстати пришлась целебная мазь. Она считалась семейной реликвией и хранилась у сестры. Дойдя до комнаты с раковиной, двумя кранами и большим зеркалом, Пристли включила левый. Она хлестнула холодной водой по лицу. Бодрость проступила мурашками. Головная боль почти успокоилась. На выходе её уже поджидала горничная, в руках была средних размеров шкатулка, на которой лежали всё те же тюбики. Вперёд шагнул лакей с полотенцем на серебряном подносе. Кто-то сложил его изысканно. Пристли промокнула лицо с напускной уверенностью. Она не привыкла к обслуге. Легкая тревога прокралась по спине. Ей не хотелось выглядеть глупо. Родовитость поместья обязывала к этикету, но Пристли не знала его во всех подробностях. Ткань полотенца была мягкой, даже нежной. Лакей опять склонился. Полотенце небрежно свалилось на подставленный поднос. Её провели в небольшой зал и окружили женщины с кисточками и палетками. Шкатулка была доверху забита дизайнерской косметикой, а тюбики увлажняли кожу. Спускаться без макияжа считалось моветоном.       За пятнадцать минут Пристли уже стояла в дверях обеденной. Около широких высоких окон находился вытянутый чёрный стол, покрытый белоснежной скатертью. В середине стоял пышный букет из фрезий в утончённой вазе. Изображения азиатских женщин намекали на китайский фарфор. Накрыто было на две персоны в классическом стиле: несколько тарелок, стоящих друг в дружке, поверх скатерти развернулись коврики отдельно для каждого; пара видов серебряных ложек, стаканы, бокалы, кувшин с водой, хлебница с всевозможными видами хлеба, ёмкость с маслом.       — Где моя почта?! — в другом конце зала появилась фон Хеллман. Она распекала паренька смазливого типа. Он что-то тихо объяснял ей, но Баронесса была категорична, — Уволен!       Хеллман жестом пригласила Пристли. Во главе стола села Баронесса, Миранда по левую руку прямо напротив громадных окон. Там открывался вид роскошного декоративного сада. Размах его был впечатляющ. Зима выкрала цвета, но основа обещала блаженство в тёплое время.       — Через две недели будет съезд представителей Синдиката в Лондоне, — фон Хеллман постелила накрахмаленный платок на колени и пристроила такой же на грудь. Она была в лёгком платье нью лук Диора. На удивление, Миранда видела модель впервые, — Поскольку креативного директора Подиума уволят, место будет открыто. Я представлю тебя Элиасу-Кларку, и он не сможет отказать. Почему так долго?! — капризно вскрикнула фон Хеллман. Лакей судорожно расставлял овсянку, от которой валил пар.       Пристли, разумеется, была в курсе. По сути, событие было уникальным — Съезд ещё никогда не выходил за пределы Парижа. Там собирается элита моды со всех стран, включая владельцев модных журналов. Ещё совсем недавно она узнала, что членство фон Хеллман стоит под вопросом. Положение откровенно шаткое. Пристли теоретически понимала, что так вышло из-за беременности. Она выбросила Баронессу из мира моды аж на два года. Это непозволительно много.       — Почему вы решили, что её уволят? — Пристли точно знала, что креативный директор под протекцией Олдридж. Монополия главного редактора Подиума держалась прочно. Баронесса перестала жевать, медленно сглотнув. Пристли уже без стеснения разглядывала аристократку. Тонкая бровь дёрнулась, Хеллман перевела взгляд с букета на Миранду. В дневном свете глаза были лазурнее обычного. А может такой эффект давали полопавшиеся сосуды… Синяки под веками не скрылись от Пристли. Несмотря на косметику, Баронесса выглядела устало.       — Вы сомневаетесь в моих словах?       — Абсолютно нет, — ей поверил бы и Иисус, — Я понимаю, что о многом не догадываюсь. Мне не хватает вашей интуиции.       Губы фон Хеллман тронула самодовольная улыбка       — Это произойдёт неотвратимо, у Олдридж не будет другого выхода. В конце концов, должно же случиться хоть что-то хорошее, — сдержанно произнесла Хеллман, Миранда усмехнулась.       — Это решение будет самым прорывным за всю её карьеру… По-моему, даже в 40-е не было настолько убогого оформления, они побили все рекорды. Хеллман резко приложила салфетку к губам. В приличных домах не смеются за столом. Она скользнула по Миранде несколько удивлённым взглядом. Но Пристли готова была поклясться, что различила искры озорства. Лакей спешил к ним с чайником.       После завтрака Хеллман взяла её с собой в кабинет. На этот раз Пристли увидела настоящее рабочее место. Это была светлая просторная комната, где повсюду стояли манекены с воткнутыми булавками и перевязанной веревками талией. Огромный стол для чертежей и раскройки был завален нитками, эскизами, ленточками, всяческими картинками из журналов, заметками. В углу стояли большие коробки с рулонами тканей, на полках шкафов были бесчисленные томики по шитью, конструированию и дизайну одежды. Пристли приблизилась к столу. Всё было устлано пылью. Похоже, фон Хеллман не пользовалась им долгое время. Пристли оглянулась. Стеклянный взгляд Хеллман ей не понравился. Следы усталости проявились ещё сильнее, как будто из неё выжали все соки.       — Я хочу, чтобы ты посмотрела мои наработки. Я делала их к прошлой зиме, но они не вошли в коллекцию, — очнулась баронесса, голос звучал глухо, — их нужно освежить. Я думаю, ты этим займёшься.       Она проплыла мимо Пристли и выдвинула верхний ящик в столе. Мгновение, и толстый блокнот раскрылся с приятным шелестом страниц. Он плюхнулся на стол, и пыль поднялась пышным облаком. Поморщившись фон Хеллман пролистала почти до конца.       — Вот, последние десять страниц, — она чуть отстранилась, пропуская Миранду.       Острые размашистые линии. Шубки отдавали шиком. Внезапные пелерины, мода бы их не забыла. Новые платья, как и всегда, были роскошны.       — Почему вы не дали показ тогда? — Пристли жадно разглядывала рисунки. Она уже уловила тенденцию в деталях, — Для того времени, это было бы гениально.       Миранда оторвалась от широкого блокнота. Хеллман стояла близко с поджатыми губами. Она тоже смотрела на эскизы.       — Всё поменялось, — прозвучало непривычно тихо, почти неслышно. Состояние тоски длилось не долго. Она резко развернулась и направилась к двери, — Что ж, развлекайся!       С этими словами она захлопнула кабинет, не дождавшись лакеев.

***

      Навзрыд кричала женщина. Она молила господа. Но он не слышал. До этого злосчастного поместья не доходил божий свет. Средь ледяных волн и ветра кто-то отчаянно погибал. Пристли вскочила с кресла, где только что мирно дремала. Бумаги разлетелись во все стороны, карандаши звонко раскатились по полу. В окно заглядывала тьма. Различить что-то через него было нереально. Пристли помчалась по мрачным коридорам. Дорога чудом всплыла из подсознания. Она пропускала по две ступени, а мраморная лестница всё не кончалась. Запоздалый топот слуг позади. Уже около дубовых дверей она столкнулась с Баронессой. Она была смурнее грозы. Огромная молния растянулась по небосводу. Пару секунд повисла тишина. Рокот грома заполонил воздух. Звук был как от бомб в военных фильмах. Дождь стоял стеной. Ветер вырывал зонты, выворачивал их наружу. Миранде казалось, что её тоже снесёт за ними. Они бежали на срывающийся голос. Пристли успела продрогнуть. Атмосфера пугала. Женщина кричала о божьей каре. Они стояли около края обрыва, Хеллман заглушала раскаты:       — Вытащи её оттуда! Сейчас же! Меня не волнует как!       В свете фонаря лицо Джона было перекошено от страха. Он не знал, что делать. Ветер усилился, мощными порывами он подталкивал их в бездну. Баронесса мёртвой хваткой вцепилась в плечо Миранды. Её грудь сильно вздымалась, глаза истерично блуждали по тьме. Мольбы стали тише, женщина начинала уставать.       — Я нырну за ней!       — Нет, идиот! — Пристли как будто сорвало крышу, — Ищите веревку! — несколько человек метнулось к поместью на поиски. Что-то мерзкое нашептывало Пристли, что они не успеют. Женщина потонет быстрее.       — Снимайте одежду! Все, быстро! — Миранда начала сдирать красную безрукавку с ближайшего лакея, — Свяжем её и кинем!       Время тянулось очень медленно. Прошла вечность, прежде чем Джон подошёл к обрыву и швырнул конец верёвки в никуда. Миранду потряхивало. Дождь всё не переставал.       — Держите его, а то сорвётся! — Пристли уже не замечала, что также вцепилась в баронессу.       Они что-то кричали женщине, кажется, она нашла край. Только сейчас Пристли заметила вжавшееся в неё тело. Хеллман трясло.        — Давайте, ребята! Поднажмём!       Миранда решила, что пора уводить её. Круто развернувшись, она скорым шагом направилась к поместью. Баронесса не сопротивлялась. На входе мимо них трусцой пробежали слуги с верёвкой. За ними ковылял дед в круглых очках с толстыми стёклами. В руках у него был плотный чемоданчик.       — Я приказал заварить успокаивающий отвар, проследите, чтобы она выпила его полностью! — проорал он сквозь ветер.       Никогда ещё Пристли не чувствовала такого облегчения. Злые стены внезапно стали спасительными. Баронесса всё еще не подавала голоса. Они вымокли до нитки, замёрзшие волосы прилипли к лицу. Завернули в ближайший холл с большим камином. Благо, комната была натоплена. Миранда усадила её на мягкий диван, который моментально намок. Слуг нигде не было. Хеллман пустым взглядом смотрела в одну точку. Рот был чуть приоткрыт. Она перестала дрожать. Тишина угнетала. Пристли подумала, что нужно найти полотенца, а ещё дойти до кухни. Ей совсем не нравился вид Баронессы, оставлять было страшно. Миранда позвала слуг. Её голос эхом прогулялся по пустым коридорам. Послышался топот вдалеке. Хеллман, не мигая, смотрела на неё с безысходностью. Губы были плотно сжаты. Сердце заколотилось, Миранда и сама не знала почему. Она села к Хеллман и взяла её холодную руку. Медленно сжала её. Затем надавила только пальцами. Начала массировать. Рука нагрелась. Баронесса такой же человек, как и все, правда? Сердце не сбавляло темпа. Миранда прятала страх. Она не смотрела в сторону аристократки, только на изящную руку. Она взяла вторую. Красивые замёрзшие пальцы, чётко очерченные костяшки. Было неясно, почему Хеллман не остановила это до сих пор. Наконец, блудливый слуга догадался, где они сидят.       — Чем могу быть полезен?       — Неси плед, полотенце, что угодно… Ещё успокаивающий отвар, — Пристли на секунду задумалась, — А лучше нагрейте ванну. Здесь же она есть?       Побледневший лакей кивнул. Он испуганно скользнул по хозяйке взглядом. Казалось, он умрёт на месте.       — Ну же! — повысила голос Пристли. Лакей исчез мгновенно. Миранда рискнула. Она мельком глянула на Хеллман. Та смотрела на руки. Глянув во второй раз, Пристли прокляла себя. Баронесса смотрела на неё в упор. Тишина перед штормом.       — Как думаете, удалось им спасти женщину? — Миранда всё еще механически перебирала её пальцы.       — Нет.       — Почему?       — Здесь нет спасенья.       Пристли почти заскулила. Она кожей чувствовала напряжение, хотя ни один мускул не выдавал его на лице Хеллман. Запыхавшись прибежала толстая кухарка, на плече болтыхались пледы почти до пола. Трясущимся руками она протянула поднос с какой-то жижей в чашке. Она встала ближе к Пристли. Слуги вели себя слишком нервно. Миранде это не нравилось. Было ощущение, что она сидит на вулкане, из которого так и хлещет дым. Вот-вот и он взорвётся.       — А не лучше ли таблетки? — Пристли взяла чашку, запах был мерзким. Вопрос повис в воздухе. Руки баронессы лежали у Миранды на коленях. Не глядя на неё, Пристли всучила ей чашку. Сразу стянула плед с кухарки. Пришлось перенести руки с чашкой к ней на колени и встать, чтобы обернуть вокруг неё плед. Только сейчас Миранда заметила, как сильно прилипло диоровское творение к фон Хеллман. Она сидела с ровной спиной, грудь была плотно обтянута, также как и торс. Плед мягко приземлился на статные плечи. Баронесса уткнулась взглядом в чашку. Она явно не стала бы пить это.       — Вы приготовили ванну? — Миранда почти обсохла.       — Нельзя туда, пока лекарство не выпьет, так сказал доктор…       Пристли вздохнула. Ей порядком это всё надоело.       — Я сама прекрасно решу, куда мне можно, а куда нельзя, — низким рычащим голосом произнесла Хеллман. Лава забурлила. Облака вспенились.       Кухарка убежала. Они остались одни. Пристли казалось, что в неё прилетит эта гадкая жижа с минуты на минуту.       — Я не больная, понимаешь? Ты это понимаешь? — Хеллман распалялась.       — Да, вы не больная, — устало произнесла Миранда. Ей было уже всё равно, даже если придётся вымывать вонь из волос.       — Я не буду пить эту гадость!       — Я вас не заставляю, — Пристли забрала пойло и поставила его на камин. Опасность миновала. Хеллман опять уставилась на неё.       — Можно я пойду спать? Завтра можете посмотреть эскизы, — Пристли говорила, как ни в чём не бывало. С баронессой явно было что-то не так.       — Нет, мы пойдём смотреть твои эскизы сейчас.       — А может лучше понежиться в горячей воде?       — Да, это лучше. А ещё лучше, если ты принесёшь мне эскизы. Нет, сначала мы вместе сходим за ними, а потом ты посидишь со мной в ванне. И будешь говорить, что всё хорошо, — фон Хеллман рывком поднялась, плед остался на диване. Она крепко взяла Пристли под локоть и чуть ли не бегом направилась к кабинету. Такой сильной хватки Миранда не ожидала.       Пристли наспех подбирала эскизы с пола. По звукам снизу слуги зашли в гостиную. Слышимость была отменной. Хеллман стояла над душой. До ванной шли уже крадучись. Там никого не оказалось. Видимо, все силы были брошены на поиски. С победным возгласом Баронесса захлопнула дверь и закрыла её на ключ. Пристли так и стояла со своими эскизами. Тревога накатывала волнами. Она не понимала действий Баронессы. Хеллман стянула с себя мокрое платье и занырнула в ванну. Всё это Миранда поняла по звукам, она не отрывалась от нарисованных шуб. А вдруг Хеллман утопит себя?       — У вас всё в порядке? — Пристли хотелось уйти.       — Где мои эскизы?       Нехотя Пристли подошла к ширме вплотную и протянула руку с бумагами за неё. Запястье властно обхватили и потянули, Миранда мгновенно оказалась рядом с золотой ванной на изящных ножках.       — Стой здесь, чтобы я тебя видела, — фон Хеллман протянула вторую руку из белой пены и забрала эскизы.       — Я даже имени вашего не знаю, — Миранда нашла табуретку и умостилась на ней, облокотившись на шкафчик с прозрачными дверцами. Слегка порозовевшие щёки выдавали её смущение. Фон Хеллман фыркнула.       — Мальвола, — Баронесса лениво перебирала листы, — Нужно было вылить отвар в камин.       Миранда колебалась. Вопрос так и вертелся на языке.       — Знаешь, Пристли, здесь никому нельзя верить, — Хеллман пронзительно взглянула на Миранду, оторвавшись от разномастных платьев и шубок, — Все они говорят, что я сумасшедшая. Но это не так. Это наглая ложь! Чарльз подкупил врача… Он подкупил всех. Только Джон не лжёт.       — Зачем ему это?       — Ему не нравилось, чем я занимаюсь. Приличные жёны сидят дома с детьми, изредка выезжают к таким же подругам. А я какая-то ненормальная. Выбрала карьеру, — Баронесса отдала бумаги, — Ты должна разобраться с этим.       — С чем?       — Со всем. Я не могу распоряжаться имуществом, счетами, бизнесом… Помоги мне, Миранда, — уже ласково, Хеллман поднялась из воды на уровень груди, положив локти на бортик, — А я помогу тебе.       Пристли онемела. Тёмные сжавшиеся соски ласкала пена. Хеллман ничего не смущало.        — Ну так что?        — Я подумаю, что можно сделать.       Вода сделалась бордово-красной.        — Всё, иди! — неожиданно агрессивный тон, колкий взгляд.        — Как будто я не видела месячных.        — У меня их нет, — баронесса поджала губы.        — А что тогда? — Пристли чувствовала себя надоедливой девчонкой.        — Не твоего ума дело, — огрызнулась Хеллман, морщась.        — Тогда примите мои извинения, что застала вас в столь неловком положении, не желаете чего-нибудь? Может в вашем шкафу найдутся тампоны не для того, о чём нельзя говорить? Не подать ли вам их, ваша светлость? — с удовольствием Миранда заметила, что губы сжались ещё сильнее.        — Для чего? — яд так и сквозил, — Они залечат мои разрывы?        — А где они у вас, — Миранда нахмурилась. Она прекрасно поняла, где они.        — Спроси у своей мамаши, где бывают разрывы.        — Моя мамаша умерла, когда меня рожала.       Миранда отворила дверь ключом. За ней никого не было. Она с облегчением выдохнула. Хеллман очень странная женщина. Лишь по пути на второй этаж ей встретилась кухарка. Пристли сказала ей, что всё хорошо.