Дьявол носит Пристли

      Поместье утопало в тумане. Миранда куталась в плед в кабинете. Кофе стыл меж линеек закройщика и свежими газетами. Сегодня её никто не будил, официального завтрака не было. Вся ночь прошла в чтении французских журналов со словарём. Почту почему-то доставили ей, а не Хеллман. Кто-то постучал, дверь слегка приоткрылась: — Мисс Пристли, доктор просит вас спуститься, — дверь мягко закрылась. Миранду уже не раздражало постоянное присутствие лакеев, она воспринимала их частью интерьера.       Она скопировала это поведение у Хеллман. Вообще Пристли хорошо впитывала её привычки, манеры, отношение к другим людям. Сначала ей казалось, что Баронесса слишком несамостоятельна, а потом поняла, что это отличительная черта. Её с детства окружала обслуга, как и всех людей высшего круга. Зачем что-то делать самой, если для этого есть специальные люди? В современности осталось не так уж много аристократии, это пережиток прошлого. Но этот пережиток имел большую часть капитала Великобритании. Из титулованных баронов превращались в капиталистов с рождения. Заводы, фабрики, всевозможные вложения передавались из поколения в поколение. И фон Хеллман не была исключением, помимо моды, её муж наверняка владел какими-то активами. Если их не смело войной, конечно.       Миранда вышла из своего логова. Было зябко, ещё нос забился. Всё-таки нужно было нормально просохнуть вчера, а не возиться с Хеллман. В конце лестницы её встретил Джон. — Она закрылась и никому не открывает, — молодой человек пригладил волосы, — может, вас она впустит.       Миранда хмыкнула. После вчерашних разговоров это было маловероятно. Что тогда нашло на Хеллман? Но интереснее узнать, что случилось с ней самой. Потрясение, страх, игра на нервах размыли все допустимые рамки. Она как будто вернулась к себе в трущобы. Стыд вызывал раздражение. — А что с женщиной, — Пристли было всё равно. Она насытилась тем, что её саму чуть не снесло в воду. На холодную голову картина изменяется. Пристли решила, что вела себя глупо. Настоящие аристократки ведут себя совсем по-другому. Разбираться с утопающей должна была челядь. Эмоции недопустимы. — Её доставили в ближайшую больницу, пока известий нет, — Джон помрачнел, — Но её сильно потрепало, я не знаю. Она была чуть жива. Если бы не вы, то трагедии было бы не избежать.             Пристли опять хмыкнула. Они зашли в крыло, где она ещё не бывала. Около тёмных дверей скопились слуги. Дед вертел в толстых пальцах сигару, сверкая очками. Едкий дым полз по стенам, лицам, пропитывал потолок. У Миранды выступили слёзы, курево было ядерным.  — Раскройте окна, — Миранда еле сдерживала порывы кашля, — Как вы думаете, уважаемый, вас взяли на работу, чтобы вы коптили здесь, как паровоз?  — Прошу прощение? — дед чуть не подавился, — Здесь не возбраняется курить. С бароном мы всегда выкуривали парочку с утра.  — Это неприемлимо, — сталь звенела в голосе, — Надеюсь, вы понимаете, что будете выкуривать парочку с утра, но уже не здесь, а на лондонском вокзале, если я не увижу потушенной сигары сейчас же. Пристли представилось, как она вырывает и тушит её об его самодовольное лицо. Дед ворчливо скинул сигару в золотую пепельницу, которую услужливо поддерживал лакей.  — Ссора — грех, особенно с такой красивой дамой, — «грех — держать эту развалину за врача» — мелькнуло в голове, — Мальволе нездоровится. Я выписал рецепт, нужно съездить в аптеку.       Список чудесным образом оказался у Миранды в руках. — Вчера с ней было всё в порядке. Лёгкий стресс, — Пристли перевела задумчивый взгляд на доктора, — А здесь довольно сильные препараты.       Она узнала одно название из списка. В детстве бабушка заставила её заучить его и не прикасаться. Она принимала лекарства, и они постоянно стояли на видном месте. После приёма бабушка спала, а когда просыпалась, то была очень странной. У них было седативное действие, но после нервная система активизировалась с тройной силой. — У вас есть медицинское образование? — отыгрался дед, — Вы прямо-таки всё знаете, ничего не скроешь. Зато о вас никто ничего не знает. На каких основаниях вы распоряжаетесь? Кто вы?       Пристли впервые не нашлась, что ответить. Смерив его презрительным взглядом, Миранда уже хотела уйти, отдав список Джону, как вдруг двери распахнулись. Как актриса, Хеллман раскинула руки на дверной проём и смотрела поверх людей, как будто смотреть на них было ниже её достоинства. — Я увольняю вас, Гарольд, — более торжественного тона от неё Пристли ещё не слышала. — Мы все здесь знаем, что ты не можешь этого сделать, — он разговаривал с ней, как с малым ребенком, — Тебе нужно было выпить отвар, тогда всё было бы хорошо. А сейчас ты даже не понимаешь, о чём говоришь.       Пристли остолбенела от его наглости. Губы Хеллман сейчас напоминали тонкую полоску, хотя в обычном состоянии они объёмны. — Вы уволены, — почти по слогам повторила баронесса, её сильный голос пробирал до костей. Но доктор был не из робкого десятка. — Ну вот, сейчас начнётся приступ. Ты же не хочешь этого, Мальвола? Потом опять придётся пить лекарства, — это прозвучало угрозой, несмотря на мягкость тона, — Раз барона нет, теперь придётся мне за всё отвечать. Что не сделаешь для старого друга, верно?       Миранду осенило. Он сделал её недееспособной. Если всё так, то она, действительно, не могла ничем распоряжаться, для этого есть опекун. Было бы логично, если им бы был её муж. Очень удобно. А раз он умер, должен появиться новый. Какой хитрый дед, Пристли не сдержала смеха. Кто много хочет, мало получает… — Гарольд, не забывайтесь, — Миранда расплылась в змеиной улыбке, — Или вас не удосужились известить о том, что я за всё отвечаю? Разумеется, юридически всё давно оформлено. Оставлять Мальволу даже на день без опекуна непозволительно, как все мы здесь понимаем.       Повисла гробовая тишина. Лица вытянулись у всех. Баронесса ошарашено глядела на Пристли. Дед в ступоре перевёл взгляд на Хеллман: — Какая ловкость, Мальвола, это потрясающе! Есть ли ещё что-то, о чём ты не удосужилась меня известить? — Нет, это всё, — Пристли окинула его скучающим взглядом, — Вы уволены. Джон, приготовьте мне машину.       Джон с кивком удалился. В наглости Миранде не было равных. Дед побрёл куда-то, бормоча, что это немыслимо. Пристли зашла к Хеллман, которая посторонилась. Она плотно закрыла двери. — Где завещание вашего мужа? — Миранда предполагала, что там он указал деда в преемниках. — Оно пропало. — Вы шутите? — Пристли присела на край софы, — Надеюсь, вы его уничтожили. И оно не попадёт в органы. — Если бы оно было у меня, я бы уже давно его сожгла, — распалилась Хеллман.       Миранда с раздражением вцепилась в ноги. Жалко, не было сигарет. — Вы хотите сказать, что кто-то выкрал его?       Повисло молчание. — Кто-то из прислуги. И этот кто-то почему-то не спешит отдавать его вашему доктору, — Пристли задумалась, — а может и не из прислуги, точно утверждать нельзя. В любом случае, нужно доказать, что вы здоровы. — Проще купить это подтверждение, — Хеллман стояла спиной к Пристли, глядя в окно, — в банках не знают о новом опекуне, иначе бы счета уже давно были перекрыты.       Я хотела поручить это Джону, но не стала. Куда ты собралась, Пристли? — Я хотела забрать вещи у сестры, — Миранда почувствовала, как её окатило издевательским взглядом. — Я уже подумала, что ходить в одном и том же — новый тренд, — Хеллман подошла к       Пристли, подняла голову за подбородок, разглядывая синяки на шее, — Тебя нужно измерить и заказать что-то новое, появляться на Съезде в неподобающем виде категорически запрещено. И замажь их уже чем-нибудь!       Баронесса подошла к изящному комоду и выудила платок из первого ящика. От Эрмес, само собой. — Мне не нравятся увечья, — Хеллман вальяжно обвязала платок вокруг шеи Пристли, — Они портят эстетику, — она опять взяла Миранду за подбородок и медленно повернула её голову влево. Хищный взор блуждал по бледному лицу. Благо, Миранда хорошо скрыла следы драки. Шарфик был насквозь пропитан духами баронессы.

***

      Туманный лес отдавал мистикой. Они гнали чистенький красный мустанг по трассе. Дорога была пуста, мотор нагнетал рёв. Миранду донимало лёгкое головокружение при мысли о цене кабриолета. Светлые кудри держал ветер, мех шубы бодро волновался. Красная помада, тёмные очки, плотно набитый бумажник и запах Хеллман по всему авто. Драйв расшатывал настроение. Каково это — быть богемой?       Её сестра жила в благополучном, спокойном пригороде Лондона, у мужа была юридическая фирма. Она все уши прожужжала Миранде о том, что без удачного замужества Пристли так и останется никем. После того, как Миранда перевезла вещи, она уверилась в правоте. Перед выездом Пристли связалась с ней, чтобы не явиться без приглашения. У них был миловидный домик с белым заборчиком. Хелена заметив движение во дворе, вышла навстречу. Мустанг был революцией, кровавым бунтом на их очаровательной лужайке. — Боже… — Хелена, я рада тебя видеть! — водитель чинно открыл дверцу, и Пристли царственно поднялась, держась за поданную руку. Хелена зависла, с испуганным видом разглядывая сестрицу, — Как твой муж? Он так и не сбрил уродливую бородку? Женщина так и не очнулась, Пристли развернула её по направлению к дому. — У меня к тебе важный вопрос, — они уселись в небольшой кухоньке, Миранда слегка приспустила шубу до плеч. — Миранда, как тебе удалось это? — Хелена зачарованно смотрела на неё, — Ты нашла себе кого-то? Пристли ухмыльнулась. — Можно сказать и так. У меня мало времени, Хелен, и мне нужно срочно вспомнить название мази… Помнишь, ту мазь, которая постоянно стояла у бабушки? У тебя её нигде не осталось? — Ох, у меня есть, но для рожениц. Она мне здорово помогла после рождения Кайла. А тебе зачем? — Хелена сощурила серые глаза. Маленькие рыжие кудряшки спускались ниже плеч. — А от синяков? Впрочем, давай и её, — женщина начала рыться в верхнем шкафчике, — Стараниями Самуила теперь у меня ничего не заживает. — Он избил тебя? — Хелен на секунду вынырнула и с ужасом глянула на Миранду. Пристли неосознанно поджала губы. — Он какой-то странный в последнее время, не находишь? — Миранда знала, что Хелен души в нём не чает. — У него дела идут в гору. Совсем на днях его назначили начальником полиции. Почему-то Миранда не сомневалась, что ему это удалось так же, как и ей самой. Мысли переключались на более мрачные частоты. Она до сих пор не знала, как именно умер барон. На квадратный плетёный стол приземлилась железная баночка без опознавательных знаков. — Бабушка выкупила мази ещё до войны у проезжих евреев. Миранда плохо представляла, как она вручит банку баронессе. С её капризами будет нелегко. — Сегодня твой день! — радостно воскликнула сестра, — Вторая тоже здесь, завалилась за кофе. Миранда поднялась, взяв банки в руку. — Прекрасно, — Пристли натянула улыбку, — Тогда пиши мне иногда. — Ты уже уходишь? А как же вещи? Я подготовила их — закудахала Хелен, подтаскивая компактный обтянутый кожей чемоданчик. — Нет-нет, их возьмёт лакей, — Пристли выглянула во двор, жестом подозвав водителя. Хелен растерянно улыбнулась. — Ты меняешься, Мириам, я уже не узнаю тебя, — Хелен мяла в руках заляпанный фартук, — Твои жесты, выражения лица. Я знаю, ты всегда стремилась к чему-то большему, дорого одевалась. Но тогда ты была нашей маленькой Мириам, а сейчас… какая-то чужая. — Всё меняется. Кто-то получает всё, — Пристли взглянула ей в глаза, надевая тёмные очки, — а кто-то ничего. Прощай, Хелен.